Два сонета
I. СпасениеМы судим, говорим порою так прекрасно, И мнится — силы нам великие даны. Мы проповедуем, собой упоены, И всех зовем к себе решительно и властно. Увы нам: мы идем дорогою опасной. Пред скорбию чужой молчать обречены,- Мы так беспомощны, так жалки и смешны, Когда помочь другим пытаемся напрасно.Утешит в горести, поможет только тот, Кто радостен и прост и верит неизменно, Что жизнь — веселие, что все — благословенно; Кто любит без тоски и как дитя живет. Пред силой истинной склоняюсь я смиренно; Не мы спасаем мир: любовь его спасет.II. НитьЧерез тропинку в лес, в уютности приветной, Весельем солнечным и тенью облита, Нить паутинная, упруга и чиста, Повисла в небесах; и дрожью незаметной Колеблет ветер нить, порвать пытаясь тщетно; Она крепка, тонка, прозрачна и проста. Разрезана небес живая пустота Сверкающей чертой — струною многоцветной.Одно неясное привыкли мы ценить. В запутанных узлах, с какой-то страстью ложной, Мы ищем тонкости, не веря, что возможно Величье с простотой в душе соединить. Но жалко, мертвенно и грубо все, что сложно; А тонкая душа — проста, как эта нить.
Похожие по настроению
Два сонета
Аполлон Григорьев
1 Привет тебе, последний луч денницы, Дитя зари, — привет прощальный мой! Чиста, как свет, легка, как божьи птицы, Ты не сестра душе моей больной. Душа моя в тебе искала жрицы Святых страданий, воли роковой, И в чудных грезах гордостью царицы Твой детский лик сиял передо мной. То был лишь сон… С насмешливой улыбкой Отмечен в книге жизни новый лист Еще одной печальною ошибкой… Но я, дитя, перед тобою чист! Я был жрецом, я был пророком бога, И, жертва сам, страдал я слишком много, 2 О, помяни, когда тебя обманет Доверье снам и призракам крылатым И по устам, невольной грустью сжатым, Змея насмешки злобно виться станет!.. О, пусть тогда душа твоя помянет Того, чьи речи буйством и развратом Тебе звучали, пусть он старшим братом Перед тобой, оправданный, восстанет. О, помяни… Он верит в оправданье, Ему дано в твоем грядущем видеть, И знает он, что ты поймешь страданье, Что будешь ты, как он же, ненавидеть, Хоть небеса к любви тебя создали, — Что вспомнишь ты пророка в час печали.
Сонет
Георгий Иванов
Любовь Николаевне БорэВ залив, закатной кровью обагренный, Садилось солнце. Матовый кристалл Луны оранжевой медлительно всплывал, Дробясь и рдея в зыби вод бессонной.Рукою опершись о пьедестал Богини мраморной, с улыбкой благосклонной Красавица внимала, как влюбленный Слова признанья нежно ей шептал: «Прелестней Вас в златых полях едва ли Аркадии божественной встречали Или в садах счастливых гесперид! Сладчайшие сулите Вы надежды»… Она ж в ответ, склонив с усмешкой вежды: «Тот часто лжив, кто складно говорит!»
Сонет
Игорь Северянин
Пейзаж ее лица, исполненный так живо Вибрацией весны влюбленных душ и тел, Я для грядущего запечатлеть хотел: Она была восторженно красива.Живой душистый шелк кос лунного отлива Художник передать бумаге не сумел. И только взор ее, мерцавший так тоскливо, С удвоенной тоской, казалось, заблестел.И странно: сделалось мне больно при портрете, Как больно не было давно уже, давно. И мне почудился в унылом кабинетеПечальный взор ее, направленный в окно. Велик укор его, и ряд тысячелетий Душе моей в тоске скитаться суждено.
Гиппиус (Блистательная Зинаида)
Игорь Северянин
Блистательная Зинаида Насмешливым своим умом, Которым взращена обида, Всех бьет в полете, как крылом… Холодный разум ткет ожоги, Как на большом морозе — сталь. Ее глаза лукаво-строги, В них остроумная печаль. Большой поэт — в ее усмешной И едкой лирике. Она Идет походкою неспешной Туда, где быть обречена. Обречена ж она на царство Без подданных и без корон. Как царственно ее коварство, И как трагично-скромен трон!
Два сонета
Иван Козлов
1Я к той был увлечен таинственной мечтою, Которую ищу напрасно на земле, И там, где горний мир, она предстала мне Не столь жестокою, еще светлей красою.И молвила она, держа меня рукою: «Хочу, чтоб был со мной в надзвездной ты стране; Я дух крушила твой любви в тревожном сне, И прежде вечера мой день был кончен мною.Блаженству дивному как быть изъяснену! Тебя жду одного и чем тебя пленяла — Мою прекрасную земную пелену».Увы! зачем она речей не продолжала И руку отняла! — мне, ими прельщену, Уж мнилось, что душа на небе обитала.2В какой стране небес, какими образцами Природа, оживясь, умела нам создать Прелестный образ тот, которым доказать Свою хотела власть и в небе, и меж нами?Богиня где в лесах иль нимфа над волнами, Чьи локоны могли б так золотом блистать? Чье сердце добротой так может удивлять, Хотя мой век оно усеяло бедами?Мечтатель, пламенный еще, не встретясь с ней, Божественных красот всей прелести не знает, Ни томного огня пленительных очей;Не знает, как любовь крушит и исцеляет, — Кто звука не слыхал живых ее речей, Не зная, как она смеется и вздыхает.
Сонет
Зинаида Николаевна Гиппиус
Не страшно мне прикосновенье стали И острота и холод лезвия. Но слишком тупо кольца жизни сжали И, медленные, душат как змея. Но пусть развеются мои печали, Им не открою больше сердца я… Они далекими отныне стали, Как ты, любовь ненужная моя!Пусть душит жизнь, но мне не душно. Достигнута последняя ступень. И, если смерть придет, за ней послушно Пойду в ее безгорестную тень:- Так осенью, светло и равнодушно, На бледном небе умирает день.
Сонет (Один я в келии неосвещенной)
Зинаида Николаевна Гиппиус
Один я в келии неосвещённой. С предутреннего неба, из окна, Глядит немилая, холодная весна. Но, неприветным взором не смущённой, Своей душе, в безмолвие влюблённой, Не страшно быть одной, в тени, без сна. И слышу я, как шепчет тишина О тайнах красоты невоплощённой.Лишь неразгаданным мечтанья полны. Не жду и не хочу прихода дня. Гармония неслышная таится В тенях, в нетрепетной заре… И мнится: Созвучий нерождённых вкруг меня Поют и плещут жалобные волны.
Вы задали мне трудную задачу
Зинаида Николаевна Гиппиус
Вы задали мне трудную задачу! Ответить собираюсь я давно… Беру перо, сажусь — и чуть не плачу… Зачем шутить стихом мне не дано?! Нравоученья в декадентских ризах Упрямой музе более под стать; Я не вольна в её пустых капризах, Я не умею дам разубеждать. Звенит ваш стих, и, с гибкостью завидной, По строкам рифма вьётся, как змея… Досадно мне, и больно, и обидно — Но я, увы, не вы, а вы — не я… Довольно! Чем богата, тем и рада. Мне даже нравится мой странный слог. И будет, верю, за труды награда: Ответная чета блестящих строк. «Была я в Петербурге; буря злилась, И дождик шёл… Ну чистая напасть! Домой я непрестанно торопилась И на Фонтанку не могла попасть. Лишь утешала страждущего брата, Упавший дух немного подняла И тщательно и зорко берегла От милого, но страшного «возврата»… (Подумаешь, не стоило и лезть: Там утешителей не перечесть)». Живем мы здесь не шатко и не валко; Мясник — мошенник; серы небеса; Поют кузнечики; мне просто жалко, Что здесь случаются и чудеса. Вот первое: не будет вам в обиду, Но я рецензии пошла писать; Венгерову же нашу, — Зинаиду, — Метнуло на стихи… Вот благодать! Она теперь и день и ночь в экстазе. Рассеянна, как истинный поэт. Но думаю, нам с вами в этом разе Среди поэтов места больше нет! . . . . . . . . . . . . . . . Как поживаете? Что ваши своды? И — новые — как прежде ль хороши? По-прежнему ль к вам ломятся народы, Мечтая с Фонда получить гроши? Меня сулили вы везти в Монако, — Я согласилась хоть на Меррекюль… Клялись словами Демона… Однако Из обещаний этих вышел нуль. Тот постоянства сердца не оценит, Кто чувства лучшие мои отверг… И знаю: мне не раз еще изменит Коварный, легкомысленный Вейнберг. Но не могу я с ним затеять ссору, — Изменника люблю еще сильней… И коль захочет посетить Аврору — Он будет встречен нежностью моей… . . . . . . . . . . . . . . . Я новости вам сообщить хотела, Но более стихов писать нет сил; Космополис, как слышно, опочил; В подробностях не знаете ли дела? . . . . . . . . . . . . . . . Как рада я, что минуло пол-лета! Собраний жду под сводами поэта, А на письмо — приятного ответа… Поклон вам шлет мой занятый супруг И я, ваш неизменный, редкий друг. О, верьте! вам одна Всегда верна — Zina.
Другие стихи этого автора
Всего: 26313
Зинаида Николаевна Гиппиус
Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.
О Польше
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!
Конец
Зинаида Николаевна Гиппиус
Огонь под золою дышал незаметней, Последняя искра, дрожа, угасала, На небе весеннем заря догорала, И был пред тобою я всё безответней, Я слушал без слов, как любовь умирала.Я ведал душой, навсегда покорённой, Что слов я твоих не постигну случайных, Как ты не поймешь моих радостей тайных, И, чуждая вечно всему, что бездонно, Зари в небесах не увидишь бескрайных.Мне было не грустно, мне было не больно, Я думал о том, как ты много хотела, И мало свершила, и мало посмела; Я думал о том, как в душе моей вольно, О том, что заря в небесах — догорела…
На поле чести
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, сделай, Господи, скорбь нашу светлою, Далёкой гнева, боли и мести, А слёзы — тихой росой предрассветною О неём, убиенном на поле чести.Свеча ль истает, Тобой зажжённая? Прими земную и, как невесте, Открой поля Твои озаренные Душе убиенного на поле чести.
Как прежде
Зинаида Николаевна Гиппиус
Твоя печальная звезда Недолго радостью была мне: Чуть просверкнула, — и туда, На землю, — пала тёмным камнем.Твоя печальная душа Любить улыбку не посмела И, от меня уйти спеша, Покровы чёрные надела.Но я навек с твоей судьбой Связал мою — в одной надежде. Где б ни была ты — я с тобой, И я люблю тебя, как прежде.
Страх и смерть
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо.И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха — есть прощенье.Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки.О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью — отваги…
Серое платьице
Зинаида Николаевна Гиппиус
Девочка в сером платьице…Косы как будто из ваты… Девочка, девочка, чья ты? Мамина… Или ничья. Хочешь — буду твоя.Девочка в сером платьице…Веришь ли, девочка, ласке? Милая, где твои глазки?Вот они, глазки. Пустые. У мамочки точно такие.Девочка в сером платьице,А чем это ты играешь? Что от меня закрываешь?Время ль играть мне, что ты? Много спешной работы.То у бусинок нить раскушу, То первый росток подсушу, Вырезаю из книг странички, Ломаю крылья у птички…Девочка в сером платьице,Девочка с глазами пустыми, Скажи мне, как твое имя?А по-своему зовёт меня всяк: Хочешь эдак, а хочешь так.Один зовёт разделеньем, А то враждою, Зовут и сомненьем, Или тоскою.Иной зовет скукою, Иной мукою… А мама-Смерть — Разлукою,Девочку в сером платьице…
Веселье
Зинаида Николаевна Гиппиус
Блевотина войны — октябрьское веселье! От этого зловонного вина Как было омерзительно твое похмелье, О бедная, о грешная страна!Какому дьяволу, какому псу в угоду, Каким кошмарным обуянный сном, Народ, безумствуя, убил свою свободу, И даже не убил — засек кнутом?Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой. Смеются пушки, разевая рты… И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, Народ, не уважающий святынь.
Гибель
Зинаида Николаевна Гиппиус
Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?Что — мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И — перехлест страданья…Что мы! Но — Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух — и вынул?Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца,- за что Ты нас покинул?
Юный март
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель.По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак!Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны.Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!
Электричество
Зинаида Николаевна Гиппиус
Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То «да» и «нет» не слиты, Не слиты — сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся — Другие «да» и «нет» И «да» и «нет» проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет — Свет.
Часы стоят
Зинаида Николаевна Гиппиус
Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. На скатерти холодной неубранный прибор, Как саван белый, складки свисают на ковер. И в лампе не мерцает блестящая дуга... Я слушаю молчанье, как слушают врага. Ничто не изменилось, ничто не отошло; Но вдруг отяжелело, само в себя вросло. Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук. Но точно где-то властно сомкнули тайный круг. И всё, чем мы за краткость, за легкость дорожим, — Вдруг сделалось бессмертным, и вечным — и чужим. Застыло, каменея, как тело мертвеца... Стремленье — но без воли. Конец — но без конца. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят!