Час победы
Он опять пришёл — глядит презрительно (Кто — не знаю, просто Он, в плаще) И смеётся: «Это утомительно, Надо кончить — силою вещей. Я устал следить за жалкой битвою, А мои минуты на счету. Целы, не разорваны круги твои, Ни один не вытянут в черту.Иль душа доселе не отгрезила? Я мечтаний долгих не люблю. Кольца очугуню, ожелезю я И надежно скрепы заклеплю».Снял перчатки он с улыбкой гадкою И схватился за концы кольца… Но его же чёрною перчаткою Я в лицо ударил пришлеца.Нет! Лишь кровью может быть запаяно И распаяно моё кольцо!.. Плащ упал, отвеянный нечаянно, Обнажая мёртвое лицо.Я взглянул в глаза его знакомые, Я взглянул… И сник он в пустоту. В этот час победное кольцо моё В огненную выгнулось черту.
Похожие по настроению
Победа
Анна Андреевна Ахматова
1 Славно начато славное дело В грозном грохоте, в снежной пыли, Где томится пречистое тело Оскверненной врагами земли. К нам оттуда родные березы Тянут ветки и ждут и зовут, И могучие деды-морозы С нами сомкнутым строем идут. 2 Вспыхнул над молом первый маяк, Других маяков предтеча,— Заплакал и шапку снял моряк, Что плавал в набитых смертью морях Вдоль смерти и смерти навстречу. 3 Победа у наших стоит дверей… Как гостью желанную встретим? Пусть женщины выше поднимут детей, Спасенных от тысячи тысяч смертей,— Так мы долгожданной ответим.
В огненном кольце
Демьян Бедный
Еще не все сломили мы преграды, Еще гадать нам рано о конце. Со всех сторон теснят нас злые гады. Товарищи, мы — в огненном кольце! На нас идет вся хищная порода. Насильники стоят в родном краю. Судьбою нам дано лишь два исхода: Иль победить, иль честно пасть в бою. Но в тяжкий час, сомкнув свои отряды И к небесам взметнув наш алый флаг, Мы верим все, что за кольцом осады Другим кольцом охвачен злобный враг, Что братская к нам скоро рать пробьется, Что близится приход великих дней, Тех дней, когда в тылу врага сольется В сплошной огонь кольцо иных огней. Товарищи! В возвышенных надеждах, Кто духом пал, отрады не найдет. Позор тому, кто в траурных одеждах Сегодня к нам на праздник наш придет. Товарищи, в день славного кануна Пусть прогремит наш лозунг боевой: «Да здравствует всемирная коммуна!» «Да здравствует наш праздник трудовой!»
О, несобранные нивы
Георгий Иванов
О, несобранные нивы! — О, растоптанные всходы! Он настанет, час счастливый, Час победы и свободы. Гром последний в небе грянет, Разрушителей карая, Солнце мира ясно глянет, Отдохнет земля сырая. Но пока грохочут битвы, Слышен тяжкий грохот меди, Все стремленья, все молитвы, Все желания — к победе! Бой упорен, долог, труден, Тем смелее будем верить: Твой, Россия, подвиг чуден, Твоей славы — не измерить! С нами Бог и сила с нами, Сила права и свободы. И сочтемся мы с врагами За растоптанные всходы.
Часовой
Иван Суриков
Полночь. Злая стужа На дворе трещит. Месяц облаками Серыми закрыт.У большого зданья В улице глухой Мерными шагами Ходит часовой.Под его ногами Жесткий снег хрустит, А кругом глухая Улица молчит;Но шагает ровно Бравый часовой, И ружье он крепко Жмет к плечу рукой.Вспомнился солдату Край его родной; Вспомнилась избушка С белою трубой;Вспомнилась голубка, Милая жена: Чай, теперь на печке Спит давно она.Может быть, ей снится, Как мороз трещит, Как солдат озябший На часах стоит.
О тяжесть удачи…
Марина Ивановна Цветаева
О тяжесть удачи! Обида Победы! Георгий, ты плачешь, Ты красною девой Бледнеешь над делом Своих двух Внезапно-чужих Рук. Конь брезгует Гадом, Ты брезгуешь гласом Победным. — Тяжелым смарагдовым маслом Стекает кровища. Дракон спит. На всю свою жизнь Сыт. Взлетевшею гривой Затменное солнце. Стыдливости детской С гордынею конской Союз. Из седла — В небеса — Куст. Брезгливая грусть Уст. Конь брезгует Гадом, Ты брезгуешь даром Царевым, — ее подвенечным пожаром. Церковкою ладанной: Строг — скуп — В безжалостный Рев Труб. Трубите! Трубите! Уж слушать недолго. Уж нежный тростник победительный — долу. Дотрубленный долу Поник. — Смолк. И облачный — ввысь! — Столб. Клонитесь, клонитесь, Послушные травы! Зардевшийся под оплеухою славы — Бледнеет. — Домой, трубачи! — Спит. До судной трубы — Сыт.
После победы
Николай Степанович Гумилев
Солнце катится, кудри мои золотя, Я срываю цветы, с ветерком говорю. Почему же не счастлив я, словно дитя, Почему не спокоен, подобно царю? На испытанном луке дрожит тетива, И все шепчет и шепчет сверкающий меч. Он, безумный, еще не забыл острова, Голубые моря нескончаемых сеч. Для кого же теперь вы готовите смерть, Сильный меч и далеко стреляющий лук? Иль не знаете вы — завоевана твердь, К нам склонилась земля, как союзник и друг; Все моря целовали мои корабли, Мы почтили сраженьями все берега. Неужели за гранью широкой земли И за гранью небес вы узнали врага?
Мой час
Николай Степанович Гумилев
Еще не наступил рассвет, Ни ночи нет, ни утра нет, Ворона под моим окном Спросонья шевелит крылом, И в небе за звездой звезда Истаивает навсегда. Вот час, когда я всё могу: Проникнуть помыслом к врагу Беспомощному и на грудь Кошмаром гривистым вскакнуть. Иль в спальню девушки войти, Куда лишь ангел знал пути, И в сонной памяти ее, Лучом прорезав забытье, Запечатлеть свои черты, Как символ высшей красоты. Но тихо в мире, тихо так, Что внятен осторожный шаг Ночного зверя и полет Совы, кочевницы высот. А где-то пляшет океан, Над ним белесый встал туман, Как дым из трубки моряка, Чей труп чуть виден из песка. Передрассветный ветерок Струится, весел и жесток, Так странно весел, точно я, Жесток — совсем судьба моя. Чужая жизнь — на что она? Свою я выпью ли до дна? Пойму ль всей волею моей Единый из земных стеблей? Вы, спящие вокруг меня, Вы, не встречающие дня, За то, что пощадил я вас И одиноко сжег свой час, Оставьте завтрашнюю тьму Мне также встретить одному.
Победитель
Василий Андреевич Жуковский
Сто красавиц светлооких Председали на турнире. Все — цветочки полевые; А моя одна как роза. На нее глядел я смело, Как орел глядит на солнце. Как от щек моих горячих Разгоралося забрало! Как рвалось пробиться сердце Сквозь тяжелый, твердый панцирь! Светлых взоров тихий пламень Стал душе моей пожаром; Сладкошепчущие речи Стали сердцу бурным вихрем; И она — младое утро — Стала мне грозой могучей; Я помчался, я ударил — И ничто не устояло. Вольный перевод стихотворения Уланда.
Кольца
Владислав Ходасевич
1 Я тебя провожаю с поклоном, Возвращаю в молчанье кольцо. Только вечер настойчивым стоном Вызывает тебя на крыльцо. Ты уходишь в ночную дорогу, Не боясь, не дрожа, не смотря. Ты доверилась темному богу? Не возьмешь моего фонаря? Провожу тебя только поклоном. Ожесточено сердце твое!.. Ах, в часовне предутренним звоном Отмечается горе мое. 24 ноября 1907 Москва 2 Велишь — молчу. Глухие дни настали! В последний раз ко мне приходишь ты. Но различу за складками вуали Без милой маски — милые черты. Иди, пляши в бесстыдствах карнавала, Твоя рука без прежнего кольца,- И Смерть вольна раскинуть покрывало Над ужасом померкшего лица.
В черту
Зинаида Николаевна Гиппиус
Он пришел ко мне,- а кто, не знаю, Очертил вокруг меня кольцо. Он сказал, что я его не знаю, Но плащом закрыл себе лицо.Я просил его, чтоб он помедлил, Отошел, не трогал, подождал. Если можно, чтоб еще помедлил И в кольцо меня не замыкал.Удивился Темный: «Что могу я?» Засмеялся тихо под плащом. «Твой же грех обвился,- что могу я? Твой же грех обвил тебя кольцом».Уходя, сказал еще: «Ты жалок!» Уходя, сникая в пустоту. «Разорви кольцо, не будь так жалок! Разорви и вытяни в черту».Он ушел, но он опять вернется. Он ушел — и не открыл лица. Что мне делать, если он вернется? Не могу я разорвать кольца.
Другие стихи этого автора
Всего: 26313
Зинаида Николаевна Гиппиус
Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.
О Польше
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!
Конец
Зинаида Николаевна Гиппиус
Огонь под золою дышал незаметней, Последняя искра, дрожа, угасала, На небе весеннем заря догорала, И был пред тобою я всё безответней, Я слушал без слов, как любовь умирала.Я ведал душой, навсегда покорённой, Что слов я твоих не постигну случайных, Как ты не поймешь моих радостей тайных, И, чуждая вечно всему, что бездонно, Зари в небесах не увидишь бескрайных.Мне было не грустно, мне было не больно, Я думал о том, как ты много хотела, И мало свершила, и мало посмела; Я думал о том, как в душе моей вольно, О том, что заря в небесах — догорела…
На поле чести
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, сделай, Господи, скорбь нашу светлою, Далёкой гнева, боли и мести, А слёзы — тихой росой предрассветною О неём, убиенном на поле чести.Свеча ль истает, Тобой зажжённая? Прими земную и, как невесте, Открой поля Твои озаренные Душе убиенного на поле чести.
Как прежде
Зинаида Николаевна Гиппиус
Твоя печальная звезда Недолго радостью была мне: Чуть просверкнула, — и туда, На землю, — пала тёмным камнем.Твоя печальная душа Любить улыбку не посмела И, от меня уйти спеша, Покровы чёрные надела.Но я навек с твоей судьбой Связал мою — в одной надежде. Где б ни была ты — я с тобой, И я люблю тебя, как прежде.
Страх и смерть
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо.И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха — есть прощенье.Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки.О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью — отваги…
Серое платьице
Зинаида Николаевна Гиппиус
Девочка в сером платьице…Косы как будто из ваты… Девочка, девочка, чья ты? Мамина… Или ничья. Хочешь — буду твоя.Девочка в сером платьице…Веришь ли, девочка, ласке? Милая, где твои глазки?Вот они, глазки. Пустые. У мамочки точно такие.Девочка в сером платьице,А чем это ты играешь? Что от меня закрываешь?Время ль играть мне, что ты? Много спешной работы.То у бусинок нить раскушу, То первый росток подсушу, Вырезаю из книг странички, Ломаю крылья у птички…Девочка в сером платьице,Девочка с глазами пустыми, Скажи мне, как твое имя?А по-своему зовёт меня всяк: Хочешь эдак, а хочешь так.Один зовёт разделеньем, А то враждою, Зовут и сомненьем, Или тоскою.Иной зовет скукою, Иной мукою… А мама-Смерть — Разлукою,Девочку в сером платьице…
Веселье
Зинаида Николаевна Гиппиус
Блевотина войны — октябрьское веселье! От этого зловонного вина Как было омерзительно твое похмелье, О бедная, о грешная страна!Какому дьяволу, какому псу в угоду, Каким кошмарным обуянный сном, Народ, безумствуя, убил свою свободу, И даже не убил — засек кнутом?Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой. Смеются пушки, разевая рты… И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, Народ, не уважающий святынь.
Гибель
Зинаида Николаевна Гиппиус
Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?Что — мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И — перехлест страданья…Что мы! Но — Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух — и вынул?Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца,- за что Ты нас покинул?
Юный март
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель.По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак!Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны.Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!
Электричество
Зинаида Николаевна Гиппиус
Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То «да» и «нет» не слиты, Не слиты — сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся — Другие «да» и «нет» И «да» и «нет» проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет — Свет.
Часы стоят
Зинаида Николаевна Гиппиус
Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. На скатерти холодной неубранный прибор, Как саван белый, складки свисают на ковер. И в лампе не мерцает блестящая дуга... Я слушаю молчанье, как слушают врага. Ничто не изменилось, ничто не отошло; Но вдруг отяжелело, само в себя вросло. Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук. Но точно где-то властно сомкнули тайный круг. И всё, чем мы за краткость, за легкость дорожим, — Вдруг сделалось бессмертным, и вечным — и чужим. Застыло, каменея, как тело мертвеца... Стремленье — но без воли. Конец — но без конца. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят!