Вячеслав Иванов
Язык: RU
Стихотворения автора
Всего: 11Осень
Вячеслав Иванов
Что лист упавший — дар червонный; Что взгляд окрест — багряный стих… А над парчою похоронной Так облик смерти ясно-тих. Так в золотой пыли заката Отрадно изнывает даль; И гор согласных так крылата Голуботусклая печаль. И месяц белый расцветает На тверди призрачной — так чист!.. И, как молитва, отлетает С немых дерев горящий лист…
Любовь
Вячеслав Иванов
Мы — два грозой зажженные ствола, Два пламени полуночного бора; Мы — два в ночи летящих метеора, Одной судьбы двужалая стрела! Мы — два коня, чьи держит удила Одна рука, — язвит их шпора; Два ока мы единственного взора, Мечты одной два трепетных крыла. Мы — двух теней скорбящая чета Над мрамором божественного гроба, Где древняя почиет Красота. Единых тайн двугласные уста, Себе самим мы — Сфинкс единой оба. Мы — две руки единого креста.
Двойник
Вячеслав Иванов
Ты запер меня в подземельный склеп, И в окно предлагаешь вино и хлеб, И смеешься в оконце: «Будь пьян и сыт! Ты мной обласкан и не забыт». И шепчешь в оконце: «Вот, ты видел меня: Будь же весел и пой до заката дня! Я приду на закате, чтоб всю ночь ты пел: Мне люб твой голос — и твой удел…» И в подземном склепе я про солнце пою. Про тебя, мое солнце,- про любовь мою, Твой, солнце, славлю победный лик… И мне подпевает мой двойник. «Где ты, темный товарищ? Кто ты, сшедший в склеп; Петь со мной мое солнце из-за ржавых скреп?» —«Я пою твое солнце, замурован в стене,— Двойник твой. Презренье — имя мне».
Вести
Вячеслав Иванов
Ветерок дохнёт со взморья, Из загорья; Птица райская окликнет Вертоград мой вестью звонкой И душа, как стебель тонкий Под росинкой скатной, никнет… Никнет, с тихою хвалою, К аналою Той могилы, середь луга… Луг — что ладан. Из светлицы Милой матери-черницы Улыбается подруга. Сердце знает все приметы; Все приветы Угадает — днесь и вечно; Внемлет ласкам колыбельным И с биеньем запредельным Долу бьется в лад беспечно. Как с тобой мы неразлучны; Как созвучны Эти сны на чуткой лире С той свирелью за горами; Как меняемся дарами,— Не поверят в пленном мире! Не расскажешь песнью струнной: Облак лунный Как просвечен тайной нежной? Как незримое светило Алым сном озолотило Горной розы венчик снежный?
Август
Вячеслав Иванов
Снова в небе тихий серп Колдуньи Чертит «Здравствуй»,— выкованный уже Звонкого серпа, что режет злато. На небе сребро — на ниве злато. Уняло безвременье и стужи, Нам царя вернуло Новолунье. Долгий день ласкало Землю Солнце; В озеро вечернее реками Вылило расплавленное злато. Греб веслом гребец — и черпал злато. Персики зардели огоньками, Отразили зеркальцами Солнце. Но пока звала Колдунья стужи, Стал ленивей лучезарный владарь: Тучное раскидывает злато, Не считая: только жжется злато. Рано в терем сходит… Виноградарь Скоро, знать, запляшет в красной луже.
Язык
Вячеслав Иванов
Родная речь певцу земля родная: В ней предков неразменный клад лежит, И нашептом дубравным ворожит Внушенным небом песен мать земная. Как было древле, глубь заповедная Зачатий ждет, и дух над ней кружит… И сила недр, полна, в лозе бежит, Словесных гроздий сладость наливная. Прославленная, светится, звеня С отгулом сфер, звучащих издалеча, Стихия светом умного огня. И вещий гимн — их свадебная встреча, Как угль, в алмаз замкнувший солнце дня,- Творенья духоносного предтеча.
Сентябрь
Вячеслав Иванов
Отчетливость больницы В сентябрьской тишине. Чахоточные лица Горят на полотне. Сиделка сердобольно Склонилась, хлопоча; И верится невольно В небесного врача. Он, в белом балахоне, Пошепчется с сестрой,— На чистом небосклоне Исчезнет за горой. Всё медленно остынет До первых снежных пург,— Как жар недужный вынет Из бредных лоз хирург.
Москва
Вячеслав Иванов
Влачась в лазури, облака Истомой влаги тяжелеют. Березы никлые белеют, И низом стелется река. И Город-марево, далече Дугой зеркальной обойден, — Как солнца зарных ста знамен — Ста жарких глав затеплил свечи. Зеленой тенью поздний свет, Текучим золотом играет; А Град горит и не сгораает, Червонный зыбля пересвет. И башен тесною толпою Маячит, как волшебный стан, Меж мглой померкнувших полян И далью тускло-голубою: Как бы, ключарь мирских чудес, Всей столпной крепостью заклятий Замкнул от супротивных ратей Он некий талисман небес.
На башне
Вячеслав Иванов
[I]Л. Д. Зиновьевой-Аннибал[/I] Пришелец, на башне притон я обрел С моею царицей — Сивиллой, Над городом-мороком — смурый орел С орлицей ширококрылой. Стучится, вскрутя золотой листопад, К товарищам ветер в оконца: «Зачем променяли свой дикий сад Вы, дети-отступники Солнца, Зачем променяли вы ребра скал, И шепоты вещей пещеры, И ропоты моря у гордых скал, И пламенноликие сферы — На тесную башню над городом мглы? Со мной, на родные уступы!..» И клекчет Сивилла: «Зачем орлы Садятся, где будут трупы?»
Переводчику
Вячеслав Иванов
Будь жаворонок нив и пажитей — Вергилий, Иль альбатрос Бодлер, иль соловей Верлен Твоей ловитвою,— всё в чужеземный плен Не заманить тебе птиц вольных без усилий, Мой милый птицелов,— и, верно, без насилий Не обойдешься ты, поэт, и без измен, Хотя б ты другом был всех девяти камен, И зла ботаником, и пастырем идиллий. Затем, что стих чужой — что скользкий бог Протей: Не улучить его охватом ни отвагой. Ты держишь рыбий хвост, а он текучей влагой Струится и бежит из немощных сетей. С Протеем будь Протей, вторь каждой маске — маской! Милей досужий люд своей забавить сказкой.
Отзывы
Вячеслав Иванов
«Тайный! — звала моя сила. — Откликнись, если ты сущий!» Некто: «Откликнись, коль ты — сущий!» — ответствовал мне. И повторил мне: «Ты — сущий!..» И звал я, радостный: «Вот я!» Радостный, кто-то воззвал: «Вот я!» — и смолкнул. Я ждал. Гнев мой вскричал: «Тебя нет!» — «Тебя нет!» — прогремел мне незримый И презреньем отзыв запечатлел: «Тебя нет!..» «Маску сними!» — мой вызов кричал; и требовал кто-то: «Маску сними!» — от меня. Полночь ждала. Я немел. «Горе! Я кличу себя!» — обрело отчаянье голос: И, безнадежный, сказал кто-то: «Я кличу себя!..»