Марш студентов-физиков

Владимир Семенович Высоцкий

Тропы ещё в антимир не протоптаны, Но, как на фронте, держись ты! Бомбардируем мы ядра протонами, Значит мы антиллеристы.

Нам тайны нераскрытые раскрыть пора — Лежат без пользы тайны, как в копилке, Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра — На волю пустим джинна из бутылки!

Тесно сплотились коварные атомы — Ну-ка, попробуй, прорвись ты! Живо, по коням! В погоню за квантами! Значит мы каванталеристы.

Пусть не поймаешь нейтрино за бороду И не посадишь в пробирку, Но было бы здорово, чтоб Понтекорво Взял его крепче за шкирку.

Жидкие, твёрдые, газообразные — Просто, понятно, вольготно! А с этою плазмой дойдёшь до маразма, и Это довольно почётно.

Молодо-зелено. Древность — в историю! Дряхлость — в архивах пылится! Даёшь эту общую эту теорию Элементарных частиц нам!

Нам тайны нераскрытые раскрыть пора — Лежат без пользы тайны, как в копилке, Мы тайны эти скоро вырвем у ядра — На волю пустим джинна из бутылки!

Похожие по настроению

Студенты

Алексей Фатьянов

Студенты! Студенты! Ну кто не поймет Это, как золото, звонкое слово? Студенты. Студенты — особый народ, Наследники Герцена и Огарева. Горячих сердец молодая пора, Время бессонниц, любви и дискуссий… Годы прошли, а как будто вчера Сам я был не из последних на курсе. Пусть пряжка на крайней дырке ремня — И в сбитых ботинках студент, словно денди, Если осталось только три дня До шумного пира — получки стипендии. А как хорошо побродить по Москве За руку с другом, Не правда ль? Скажите… Долго, долго не гаснет свет В окнах студенческих общежитий.

Прощание с Политехническим

Андрей Андреевич Вознесенский

В Политехнический! В Политехнический! По снегу фары шипят яичницей. Милиционеры свистят панически. Кому там хнычется?! В Политехнический!Ура, студенческая шарага! А ну, шарахни по совмещанам свои затрещины! Как нам мещане мешали встретиться!Ура вам, дура в серьгах-будильниках! Ваш рот, как дуло, разинут бдительно. Ваш стул трещит от перегрева. Умойтесь! Туалет — налево.Ура, галерка! Как шашлыки, дымятся джемперы, пиджаки. Тысячерукий, как бог языческий, Твое Величество — Политехнический! Ура, эстрада! Но гасят бра. И что-то траурно звучит «ура».12 скоро. Пора уматывать. Как ваши лица струятся матово. В них проступают, как сквозь экраны, все ваши радости, досады, раны.Вы, третья с краю, с копной на лбу, я вас не знаю. Я вас люблю!Чему смеетесь? Над чем всплакнете? И что черкнете, косясь, в блокнотик? Что с вами, синий свитерок? В глазах тревожный ветерок…Придут другие — еще лиричнее, но это будут не вы — другие. Мои ботинки черны, как гири. Мы расстаемся, Политехнический!Нам жить недолго. Суть не в овациях, Мы растворяемся в людских количествах в твоих просторах, Политехнический. Невыносимо нам расставаться.Я ненавидел тебя вначале. Как ты расстреливал меня молчанием! Я шел как смертник в притихшем зале. Политехнический, мы враждовали!Ах, как я сыпался! Как шла на помощь записка искоркой электрической… Политехнический, ты это помнишь? Мы расстаемся, Политехнический.Ты на кого-то меня сменяешь, но, понимаешь, пообещай мне, не будь чудовищем, забудь со стоющим!Ты ворожи ему, храни разиню. Политехнический — моя Россия!- ты очень бережен и добр, как бог, лишь Маяковского не уберег…Поэты падают, дают финты меж сплетен, патоки и суеты, но где б я ни был — в земле, на Ганге,- ко мне прислушивается магически гудящей раковиною гиганта ухо Политехнического!

Предупреждение

Арсений Александрович Тарковский

Еще в скорлупе мы висим на хвощах Мы — ранняя проба природы, У нас еще кровь не красна, и в хрящах Шумят силурийские воды, Еще мы в пещере костра не зажгли И мамонтов не рисовали, Ни белого неба, ни черной земли Богами еще не назвали, А мы уже в горле у мира стоим И бомбою мстим водородной Еще не рожденным потомкам своим За собственный грех первородный. Ну что ж, златоверхие башни смахнем, Развеем число Галилея И Моцарта флейту продуем огнем, От первого тлена хмелея. Нам снится немая, как камень, земля И небо, нагое без птицы, И море без рыбы и без корабля, Сухие, пустые глазницы.

Студенты

Эдуард Асадов

Проехав все моря и континенты, Пускай этнограф в книгу занесет, Что есть такая нация — студенты, Веселый и особенный народ! Понять и изучить их очень сложно. Ну что, к примеру, скажете, когда Все то, что прочим людям невозможно, Студенту — наплевать и ерунда! Вот сколько в силах человек не спать? Ну день, ну два… и кончено! Ломается! Студент же может сессию сдавать, Не спать неделю, шахмат не бросать Да плюс еще влюбиться ухитряется. А сколько спать способен человек? Ну, пусть проспит он сутки на боку, Потом, взглянув из-под опухших век, Вздохнет и скажет:- Больше не могу! А вот студента, если нет зачета, В субботу положите на кровать, И он проспит до следующей субботы, А встав, еще и упрекнет кого-то: — Ну что за черти! Не дали поспать! А сколько может человек не есть? Ну день, ну два… и тело ослабело… И вот уже ни встать ему, ни сесть, И он не вспомнит, сколько шестью шесть, А вот студент — совсем другое дело. Коли случилось «на мели» остаться, Студент не поникает головой. Он будет храбро воздухом питаться И плюс водопроводною водой! Что был хвостатым в прошлом человек — Научный факт, а вовсе не поверье. Но, хвост давно оставя на деревьях, Живет он на земле за веком век. И, гордо брея кожу на щеках, Он пращура ни в чем не повторяет. А вот студент, он и с хвостом бывает, И даже есть при двух и трех хвостах! Что значит дружба твердая, мужская? На это мы ответим без труда: Есть у студентов дружба и такая, А есть еще иная иногда. Все у ребят отлично разделяется, И друга друг вовек не подведет. Пока один с любимою встречается, Другой идет сдавать его зачет… Мечтая о туманностях галактик И глядя в море сквозь прицелы призм, Студент всегда отчаянный романтик! Хоть может сдать на двойку романтизм. Да, он живет задиристо и сложно, Почти не унывая никогда. И то, что прочим людям невозможно, Студенту — наплевать и ерунда! И, споря о стихах, о красоте, Живет судьбой особенной своею. Вот в горе лишь страдает, как и все, А может, даже чуточку острее… Так пусть же, обойдя все континенты, Сухарь этнограф в труд свой занесет. Что есть такая нация — студенты, Живой и замечательный народ!

Песня про радость

Михаил Анчаров

Мы дети эпохи. Атомная копоть, Рыдают оркестры На всех площадях. У этой эпохи Свирепая похоть — Все дразнится, морда, Детей не щадя. Мы славим страданье, Боимся успеха. Нам солнце не в пору И вьюга не в лад. У нашего смеха Печальное эхо, У нашего счастья Запуганный взгляд. Любой зазывала Ползет в запевалы, Любой вышибала — Хранитель огня. Забыта основа Веселого слова. Монахи, монахи, Простите меня! Не схимник, а химик Решает задачу. Не схема, а тема Разит дураков. А если уж схема, То схема поэмы, В которой гипотезы Новых веков. Простим же двадцатому Скорость улитки, Расчеты свои Проведем на бегу. Давайте же выпьем За схему улыбки, За график удачи И розы в снегу. За тех, кто услышал Трубу на рассвете. За женщин Упрямые голоса, Которые звали нас, Как Андромеда, И силой тащили Нас в небеса. Полюбим наш век, Забыв отупенье. Омоется старость Живою водой. От света до тени, От снеди до денег Он алый, как парус Двадцатых годов. Мы рваное знамя «Бээфом» заклеим, Мы выдуем пыль Из помятой трубы. И солнце над нами — Как мячик в алее, Как бубен удачи И бубен судьбы. Давайте же будем Звенеть в этот бубен, Наплюнем на драмы Пустых площадей. Мы, смертные люди, — Бессмертные люди! Не стадо баранов, А племя вождей! Отбросим заразу, Отбросим обузы, Отбросим игрушки Сошедших с ума! Да здравствует разум! Да здравствуют музы! Да здравствует Пушкин! Да скроется тьма!

Акселерация

Валентин Берестов

Консерватория. Опять у входа Стою и жду средь юного народа. И, Боже, до чего он не похож На ту былую, нашу молодёжь. С тобою мы, ты помнишь, были раньше Я дылдой, ты приметной великаншей? Но молодые жители Земли Нас, кажется, давно переросли. Хоть, впрочем, среди рослой молодёжи Встречаются и маленькие тоже. Но и они взирают сверху вниз: «Вперёд и выше!» – юности девиз.

Марш веселых ребят

Василий Лебедев-Кумач

Легко на сердце от песни веселой, Она скучать не дает никогда, И любят песню деревни и села, И любят песню большие города.Нам песня строить и жить помогает, Она, как друг, и зовет, и ведет, И тот, кто с песней по жизни шагает, Тот никогда и нигде не пропадет!Шагай вперед, комсомольское племя, Шути и пой, чтоб улыбки цвели. Мы покоряем пространство и время, Мы — молодые хозяева земли.Нам песня жить и любить помогает, Она, как друг, и зовет, и ведет, И тот, кто с песней по жизни шагает, Тот никогда и нигде не пропадет!Мы все добудем, поймем и откроем: Холодный полюс и свод голубой. Когда страна быть прикажет героем, У нас героем становится любой.Нам песня строить и жить помогает, Она, как друг, и зовет, и ведет, И тот, кто с песней по жизни шагает, Тот никогда и нигде не пропадет!Мы можем петь и смеяться, как дети, Среди упорной борьбы и труда, Ведь мы такими родились на свете, Что не сдаемся нигде и никогда.Нам песня жить и любить помогает, Она, как друг, и зовет, и ведет, И тот, кто с песней по жизни шагает, Тот никогда и нигде не пропадет.И если враг нашу радость живую Отнять захочет в упорном бою, Тогда мы песню споем боевую И встанем грудью за Родину свою.Нам песня строить и жить помогает, Она на крыльях к победе ведет, И тот, кто с песней по жизни шагает, Тот никогда и нигде не пропадет.

Студенту пролетарию

Владимир Владимирович Маяковский

Тяжек разрух груз. Мы в хвосте у других стран. Подготовь, за вузом вуз, для подъема хозяйства кран. В деревнях во мраке и ветре мужики под собачий лай ждут тебя, инженер-электрик, ночью солнцем — вторым! — запылай. Сколько нефти войной слизали, скрылась нефть у земли в корнях. Наших недр миллионную залежь выводи на свет, горняк. На деревне кривой, рябой смерть у каждой двери торчит. На гриппы, на оспы в бой выходите из вузов, врачи. Землю мы используем разве? Долго ль дождика ждать у туч нам? Выходи, агроном-тимирязевец, землю сами, без бога утучним. Ободрались, как ни крои́те, не заштопать домов и века. Выходи, архитектор-строитель, нам, бездомным, дома воздвигай. Погибает скот по нашей вине, мор считают божьей карой. Сто кило на каждой свинье наращивайте, ветеринары. Не дадим буржуазным сынкам по Донбассам контру вить. Через вуз от сохи, от станка мозговитым спецом выйдь. Тяжек разрух груз, но бодрей других стран мы построим, пройдя вуз, для подъема хозяйства кран.

Марш физиков

Владимир Семенович Высоцкий

Студенческая песня Тропы еще в антимир не протоптаны, Но, как на фронте, держись ты! Бомбардируем мы ядра протонами, Значит, мы - антиллеристы. Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,- Лежат без пользы тайны, как в копилке. Мы тайны эти скоро вырвем у ядра, На волю пустим джинна из бутылки! Тесно сплотились коварные атомы,- Ну-ка, попробуй прорвись ты! Живо по коням - в погоню за квантами! Значит, мы - квантолеристы. Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,- Лежат без пользы тайны, как в копилке. Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра, На волю пустим джинна из бутылки! Пусть не поймаешь нейтрино за бороду И не посадишь в пробирку,- Было бы здорово, чтоб Понтекорво Взял его крепче за шкирку! Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,- Лежат без пользы тайны, как в копилке. Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра, На волю пустим джинна из бутылки! Жидкие, твердые, газообразные - Просто, понятно, вольготно! А с этой плазмой дойдешь до маразма,- и Это довольно почетно. Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,- Лежат без пользы тайны, как в копилке, Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра, На волю пустим джинна из бутылки! Молодо - зелено! Древность - в историю! Дряхлость - в архивах пылиться! Даешь эту общую, эту теорию, Элементарных частиц нам! Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,- Лежат без пользы тайны, как в копилке. Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра, И вволю выпьем джинна из бутылки!

Когда еще за школьной партой

Всеволод Рождественский

Когда еще за школьной партой Взгляд отрывал я от страниц, Мне мир казался пестрой картой, Ожившей картой — без границ! В воображении вставали Земель далеких чудеса, И к ним в синеющие дали Шел бриг, поднявший паруса. Дышал я в пальмах вечным маем На океанских островах, Жил в легкой хижине с Маклаем, Бродил с Арсеньевым в горах, В песках и чащах шел упрямо К озерам, где рождался Нил, В полярных льдах на мостик «Фрама» С отважным Нансеном всходил. И выла буря в восемь баллов В туманах северных широт, Когда со мной Валерий Чкалов Вел через тучи самолет… Но что чудес искать далеко? Они вот здесь, живут сейчас, Где мир, раскинутый широко, Построен нами — и для нас! Смотри — над нашими трудами Взошла бессмертная звезда. Моря сдружили мы с морями, В пустынях ставим города. Земли умножилось убранство, Чтоб вся она была как сад, И в межпланетное пространство Родные спутники летят. Не вправе ль мы сказать о чуде, Что завоевано борьбой: Его творят простые люди, Такие же, как мы с тобой!

Другие стихи этого автора

Всего: 759

Гимн школе

Владимир Семенович Высоцкий

Из класса в класс мы вверх пойдем, как по ступеням, И самым главным будет здесь рабочий класс, И первым долгом мы, естественно, отменим Эксплуатацию учителями нас!Да здравствует новая школа! Учитель уронит, а ты подними! Здесь дети обоего пола Огромными станут людьми!Мы строим школу, чтобы грызть науку дерзко, Мы все разрушим изнутри и оживим, Мы серость выбелим и выскоблим до блеска, Все теневое мы перекроем световым! Так взрасти же нам школу, строитель,- Для душ наших детских теплицу, парник,- Где учатся — все, где учитель — Сам в чем-то еще ученик!

Я не люблю

Владимир Семенович Высоцкий

Я не люблю фатального исхода. От жизни никогда не устаю. Я не люблю любое время года, Когда веселых песен не пою. Я не люблю открытого цинизма, В восторженность не верю, и еще, Когда чужой мои читает письма, Заглядывая мне через плечо. Я не люблю, когда наполовину Или когда прервали разговор. Я не люблю, когда стреляют в спину, Я также против выстрелов в упор. Я ненавижу сплетни в виде версий, Червей сомненья, почестей иглу, Или, когда все время против шерсти, Или, когда железом по стеклу. Я не люблю уверенности сытой, Уж лучше пусть откажут тормоза! Досадно мне, что слово «честь» забыто, И что в чести наветы за глаза. Когда я вижу сломанные крылья, Нет жалости во мне и неспроста — Я не люблю насилье и бессилье, Вот только жаль распятого Христа. Я не люблю себя, когда я трушу, Досадно мне, когда невинных бьют, Я не люблю, когда мне лезут в душу, Тем более, когда в нее плюют. Я не люблю манежи и арены, На них мильон меняют по рублю, Пусть впереди большие перемены, Я это никогда не полюблю.

Иноходец

Владимир Семенович Высоцкий

Я скачу, но я скачу иначе, По полям, по лужам, по росе… Говорят: он иноходью скачет. Это значит иначе, чем все.Но наездник мой всегда на мне,- Стременами лупит мне под дых. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды!Если не свободен нож от ножен, Он опасен меньше, чем игла. Вот и я оседлан и стреножен. Рот мой разрывают удила.Мне набили раны на спине, Я дрожу боками у воды. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды!Мне сегодня предстоит бороться. Скачки! Я сегодня — фаворит. Знаю — ставят все на иноходца, Но не я — жокей на мне хрипит!Он вонзает шпоры в ребра мне, Зубоскалят первые ряды. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды. Пляшут, пляшут скакуны на старте, Друг на друга злобу затая, В исступленьи, в бешенстве, в азарте, И роняют пену, как и я. Мой наездник у трибун в цене,- Крупный мастер верховой езды. Ох, как я бы бегал в табуне, Но не под седлом и без узды. Нет! Не будут золотыми горы! Я последним цель пересеку. Я ему припомню эти шпоры, Засбою, отстану на скаку. Колокол! Жокей мой на коне, Он смеется в предвкушеньи мзды. Ох, как я бы бегал в табуне, Но не под седлом и без узды! Что со мной, что делаю, как смею — Потакаю своему врагу! Я собою просто не владею, Я придти не первым не могу! Что же делать? Остается мне Вышвырнуть жокея моего И скакать, как будто в табуне, Под седлом, в узде, но без него! Я пришел, а он в хвосте плетется, По камням, по лужам, по росе. Я впервые не был иноходцем, Я стремился выиграть, как все!

Люблю тебя

Владимир Семенович Высоцкий

Люблю тебя сейчас Не тайно — напоказ. Не «после» и не «до» в лучах твоих сгораю. Навзрыд или смеясь, Но я люблю сейчас, А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю. В прошедшем «я любил» — Печальнее могил, — Все нежное во мне бескрылит и стреножит, Хотя поэт поэтов говорил: «Я вас любил, любовь еще, быть может…» Так говорят о брошенном, отцветшем — И в этом жалость есть и снисходительность, Как к свергнутому с трона королю. Есть в этом сожаленье об ушедшем Стремленьи, где утеряна стремительность, И как бы недоверье к «я люблю». Люблю тебя теперь Без мер и без потерь, Мой век стоит сейчас — Я вен не перережу! Во время, в продолжение, теперь Я прошлым не дышу и будущим не брежу. Приду и вброд, и вплавь К тебе — хоть обезглавь! — С цепями на ногах и с гирями по пуду. Ты только по ошибке не заставь, Чтоб после «я люблю» добавил я, что «буду». Есть горечь в этом «буду», как ни странно, Подделанная подпись, червоточина И лаз для отступленья, про запас, Бесцветный яд на самом дне стакана. И словно настоящему пощечина — Сомненье в том, что «я люблю» — сейчас. Смотрю французский сон С обилием времен, Где в будущем — не так, и в прошлом — по-другому. К позорному столбу я пригвожден, К барьеру вызван я языковому. Ах, разность в языках! Не положенье — крах. Но выход мы вдвоем поищем и обрящем. Люблю тебя и в сложных временах — И в будущем, и в прошлом настоящем!..

Эй, шофёр, вези

Владимир Семенович Высоцкий

— Эй, шофёр, вези — Бутырский хутор, Где тюрьма, — да поскорее мчи! — А ты, товарищ, опоздал, ты на два года перепутал — Разбирают уж тюрьму на кирпичи. — Очень жаль, а я сегодня спозаранку По родным решил проехаться местам… Ну да ладно, что ж, шофёр, тогда вези меня в «Таганку» — Погляжу, ведь я бывал и там. — Разломали старую «Таганку» — Подчистую, всю, ко всем чертям! — Что ж, шофёр, давай назад, крути-верти свою баранку — Так ни с чем поедем по домам. Или нет, сперва давай закурим, Или лучше выпьем поскорей! Пьём за то, чтоб не осталось по России больше тюрем, Чтоб не стало по России лагерей!

Эврика! Ура! Известно точно

Владимир Семенович Высоцкий

Эврика! Ура! Известно точно То, что мы потомки марсиан. Правда это Дарвину пощёчина: Он большой сторонник обезьян. По теории его выходило, Что прямой наш потомок — горилла! В школе по программам обязательным Я схватил за Дарвина пять «пар», Хохотал в лицо преподавателям И ходить стеснялся в зоопарк. В толстой клетке там, без ласки и мыла, Жил прямой наш потомок — горилла. Право, люди все обыкновенные, Но меня преследовал дурман: У своих знакомых непременно я Находил черты от обезьян. И в затылок, и в фас выходило, Что прямой наш потомок — горилла! Мне соседка Мария Исаковна, У которой с дворником роман, Говорила: «Все мы одинаковы! Все произошли от обезьян». И приятно ей, и радостно было, Что у всех у нас потомок — горилла! Мстила мне за что-то эта склочница: Выключала свет, ломала кран… Ради бога, пусть, коль ей так хочется, Думает, что все — от обезьян. Правда! Взглянёшь на неё — выходило, Что прямой наш потомок — горилла!

Штрафные батальоны

Владимир Семенович Высоцкий

Всего лишь час дают на артобстрел — Всего лишь час пехоте передышки, Всего лишь час до самых главных дел: Кому — до ордена, ну а кому — до «вышки». За этот час не пишем ни строки — Молись богам войны артиллеристам! Ведь мы ж не просто так — мы штрафники, Нам не писать: «…считайте коммунистом». Перед атакой водку — вот мура! Своё отпили мы ещё в гражданку. Поэтому мы не кричим «ура» — Со смертью мы играемся в молчанку. У штрафников один закон, один конец — Коли-руби фашистского бродягу, И если не поймаешь в грудь свинец — Медаль на грудь поймаешь за отвагу. Ты бей штыком, а лучше бей рукой — Оно надёжней, да оно и тише, И ежели останешься живой — Гуляй, рванина, от рубля и выше! Считает враг: морально мы слабы — За ним и лес, и города сожжёны. Вы лучше лес рубите на гробы — В прорыв идут штрафные батальоны! Вот шесть ноль-ноль — и вот сейчас обстрел… Ну, бог войны, давай без передышки! Всего лишь час до самых главных дел: Кому — до ордена, а большинству — до «вышки»…

Шторм

Владимир Семенович Высоцкий

Мы говорим не «штормы», а «шторма» — Слова выходят коротки и смачны. «Ветра» — не «ветры» — сводят нас с ума, Из палуб выкорчёвывая мачты. Мы на приметы наложили вето — Мы чтим чутьё компасов и носов. Упругие, тугие мышцы ветра Натягивают кожу парусов. На чаше звёздных — подлинных — Весов Седой Нептун судьбу решает нашу, И стая псов, голодных Гончих Псов, Надсадно воя, гонит нас на Чашу. Мы, призрак легендарного корвета, Качаемся в созвездии Весов — И словно заострились струи ветра И вспарывают кожу парусов. По курсу — тень другого корабля, Он шёл, и в штормы хода не снижая. Глядите — вон болтается петля На рее, по повешенным скучая! С ним Провиденье поступило круто: Лишь вечный штиль — и прерван ход часов, Попутный ветер словно бес попутал — Он больше не находит парусов. Нам кажется, мы слышим чей-то зов — Таинственные чёткие сигналы… Не жажда славы, гонок и призов Бросает нас на гребни и на скалы — Изведать то, чего не ведал сроду, Глазами, ртом и кожей пить простор… Кто в океане видит только воду, Тот на земле не замечает гор. Пой, ураган, нам злые песни в уши, Под череп проникай и в мысли лезь; Лей, звёздный дождь, вселяя в наши души Землёй и морем вечную болезнь!

Шофёр самосвала, не очень красив

Владимир Семенович Высоцкий

Шофер самосвала, не очень красив, Показывал стройку и вдруг заодно Он мне рассказал трюковой детектив На чёрную зависть артистам кино:«Сам МАЗ — девятнадцать, и груз — двадцать пять, И всё это — вместе со мною — на дно… Ну что — подождать? Нет, сейчас попытать И лбом выбивать лобовое стекло…»

Марш студентов-физиков

Похожие по настроению

Студенты

Прощание с Политехническим

Предупреждение

Студенты

Песня про радость

Акселерация

Марш веселых ребят

Студенту пролетарию

Марш физиков

Когда еще за школьной партой

Другие стихи этого автора

Гимн школе

Я не люблю

Иноходец

Люблю тебя

Эй, шофёр, вези

Эврика! Ура! Известно точно

Штрафные батальоны

Шторм

Шофёр самосвала, не очень красив

Шофёр ругал погоду

Шмоток у вечности урвать

Что-то ничего не пишется