Стиннес

В Германии,
      куда ни кинешься,
выжужживается
        имя
          Стиннеса.

Разумеется,
     не резцу
          его обреза́ть,
недостаточно
      ни букв,
          ни линий ему.

Со Стиннеса
      надо
          писать образа.
Минимум.
Все —
   и ряды городов
           и сёл —
перед Стиннесом
        падают
            ниц.

Стиннес —
      вроде
        солнец.
Даже солнце тусклей
          пялит
             наземь
оба глаза
     и золотозубый рот.

Солнце
    шляется
        по земным грязям,
Стиннес —
     наоборот.
К нему
   с земли подымаются лучики —
прибыли,
     ренты
         и прочие получки.

Ни солнцу,
     ни Стиннесу
           страны насест,
наций узы:
«интернационалист» —
           и немца съест
и француза.

Под ногами его
        враг
          разит врага.
Мертвые
     падают —
          рота на роте.

А у Стиннеса —
       в Германии
            одна
               нога,
а другая —
     напротив.

На Стиннесе
      всё держится:
сила!
Это
   даже
     не громовержец —
громоверзила.

У Стиннеса
      столько
          частей тела,
что запомнить —
        немыслимое дело.

Так,
вместо рта
     у Стиннеса
          рейхстаг.
Ноги —
германские желдороги.

Без денег
     карман —
болтается задарма,
да и много ли
       снесешь
           в кармане их?!

А Стиннеса
      карман —
           госбанк Германии.

У человеков
       слабенькие голоса,
а у многих
     и слабенького нет.
Голос
   Стиннеса —
        каждая полоса
тысячи
    германских газет.

Даже думать —
       и то
          незачем ему:
все Шпенглеры —
        только
           Стиннесов ум.

Глаза его —
     божьего
         глаза
            ярче,
и в каждом
     вместо зрачка —
            долла́рчик.

У нас
     для пищеварения
           кишечки узкие,
невелика доблесть.
А у Стиннеса —
       целая
          Рурская
область.

У нас пальцы —
       чтоб работой пылиться.
А у Стиннеса
      пальцы —
           вся полиция.

Оперение?
     Из ничего умеет оперяться,
даже
          из репараций.
А чтоб рабочие
       не пробовали
             вздеть уздечки,
у Стиннеса
     даже
         собственные эсдечики.

Немецкие
     эсдечики эти
кинутся
    на всё в свете —
и на врага
     и на друга,
на всё,
   кроме собственности
             Стиннеса
                 Гуго.

Растет он,
     как солнце
          вырастает в горах.
Над немцами
       нависает
           мало-помалу.

Золотом
    в мешке
        рубахи-крахмала.
Стоит он,
     в самое небо всинясь.
Галстуком
     мешок
        завязан туго.
Таков
   Стиннес
Гуго.

[I]Примечание.[/I]

Не исчерпают
       сиятельного
             строки написанные —
целые
   нужны бы
        школы иконописные.
Надеюсь,
     скоро
        это солнце
разрисуют саксонцы.