Стихи о красотах архитектуры

В Париже, в Венсене, рухнул дом, придавивший 30 рабочих. Министры соболезновали. 200 коммунистов и демонстрантов арестовано.

Из газет

Красивые шпили         домов-рапир видишь,     в авто несясь. Прекрасны            пале ампир, прекрасны      пале ренесанс. Здесь чтут      красоту,          бульвары метя, искусству      почет здоро́в — сияют     векам            на дворцовых медях фамилии архитекторов. Собакой     на Сене         чернеют дворцы на желтизне          на осенней, а этих самых        дворцов            творцы сейчас          синеют в Венсене. Здесь не плачут         и не говорят, надвинута      кепка         на бровь. На глине     в очередь к богу             в ряд тридцать      рабочих гробов. Громок     парижских событий содом, но это —     из нестоящих: хозяевам      наспех          строили дом, и дом    обвалился на строящих. По балкам      будто         растерли томат. Каменные      встали над я́миною — каменное небо,         каменные дома и горе,    огромное и каменное. Закат кончается.         Час поздноват. Вечер    скрыл искалеченности. Трудно     любимых          опознавать в человечьем        рагу из конечностей. Дети,    чего испугались крови?! Отмойте     папе         от крови щеку! Строить     легочь         небесных кровель папе —     небесному кровельщику. О папе скорбь        глупа и пуста, он —   ангел французский,            а впрочем, ему   и на небе        прикажут стать божьим чернорабочим. Сестра,     чего       склонилась, дрожа, — обвисли     руки-плети?! Смотри,     как прекрасен            главный ажан в паре    солнц-эполетин. Уймись, жена,        угомонись, слезы    утри       у щек на коре… Смотри,     пришел         премьер-министр мусье Пуанкаре. Богатые,     важные с ним господа, на портфелях        корон отпечатки. Мусье министр        поможет,             подаст… пухлую ручку в перчатке. Ажаны,     косясь,         оплывают гроба по краю     горя мокрого. Их дело одно —        «пасэ а табак», то есть —     «бей до́ крови». Слышите:      крики         и песни клочки домчались      на спинах ветро́в… Это ажаны      в нос и в очки наших    бьют у метро. Пусть    глупые        хвалят           свой насест — претит    похвальба отеческая. Я славлю тебя,        «репюблик франсэз», свободная      и демократическая. Свободно, братья,         свободно, отцы, ждите    здесь       вознесения, чтоб новым Людовикам             пале и дворцы легли    собакой на Сене. Чтоб город      верхами          до бога дорос, чтоб видеть,       в авто несясь, как чудны      пале            Луи Каторз, ампир    и ренесанс. Во внутренности         не вмешиваюсь, гостя́, лишь думаю,       куря папироску: мусье Париж,        на скольких костях твоя   покоится роскошь?