Стабилизация быта

После боев                  и голодных пыток отрос на животике солидный жирок. Жирок заливает щелочки быта и застывает,                    тих и широк. Люблю Кузнецкий                          (простите грешного!), потом Петровку,                         потом Столешников; по ним           в году                    раз сто или двести я хожу из «Известий»                             и в «Известия». С восторга бросив подсолнухи лузгать, восторженно подняв бровки, читает работница:                            «Готовые блузки. Последний крик Петровки». Не зря и Кузнецкий похож на зарю, — прижав к замерзшей витрине ноздрю, две дамы расплылись в стончике: «Ах, какие фестончики!» А рядом,              учли обывателью натуру, — портрет             кого-то безусого: отбирайте гения                       для любого гарнитура, — все      от Казина до Брюсова. В магазинах —                       ноты для широких масс. Пойте, рабочие и крестьяне, последний                 сердцещипательный романс «А сердце-то в партию тянет!» В окне гражданин,                           устав от ношения портфелей,                 сложивши папки, жене,         приятной во всех отношениях, выбирает               «глазки да лапки». Перед плакатом «Медвежья свадьба» нэпачка сияет в неге: — И мне с таким медведем                                       поспать бы! Погрызи меня,                      душка Эггерт. — Сияющий дом,                     в костюмах,                                       в белье, — радуйся,             растратчик и мот. «Ателье мод». На фоне голосов стою, стою         и философствую. Свежим ветерочком в республику                                                   вея, звездой сияя из мрака, товарищ Гольцман                             из «Москвошвея» обещает              «эпоху фрака». Но,      от смокингов и фраков оберегая охотников (не попался на буржуазную удочку!), восхваляет                 комсомолец                                    товарищ Сотников толстовку               и брючки «дудочку». Фрак         или рубахи синие? Неувязка парт- и советской линии. Меня         удивляют их слова. Бьет разнобой в глаза. Вопрос этот                   надо                           согласовать и, разумеется,                     увязать. Предлагаю,                  чтоб эта идейная драка не длилась бессмысленно далее, пришивать                 к толстовкам                                    фалды от фрака и носить             лакированные сандалии. А чтоб цилиндр заменила кепка, накрахмаливать кепку крепко. Грязня сердца                      и масля бумагу, подминая               Москву                           под копыта, волокут             опять                      колымагу дореволюционного быта. Зуди         издевкой,                        стих хмурый, вразрез             с обывательским хором: в делах            идеи,                    быта,                            культуры — поменьше                довоенных норм!