Монте-Карло

Мир   в тишине        с головы до пят. Море —     не запятни́тся. Спят люди.       Лошади спят. Спит —     Ницца. Лишь    у ночи        в черной марле фары    вспыхивают ярки — это мчится      к Монте-Карле автотранспорт        высшей марки. Дым над морем —          пух как будто, продолжая пререкаться, это   входят      яхты         в бухты, подвозя американцев. Дворцы     и палаццо          монакского принца… Бараны мира,        пожалте бриться! Обеспечены        годами лет   на восемьдесят семь, дуют    пиковые дамы, продуваясь       в сто систем. Демонстрируя обновы, выигравших подсмотрев, рядом     с дамою бубновой дует   яро     дама треф. Будто    горы жировые, дуют,    щеки накалив, настоящие,       живые и тузы    и короли. Шарик     скачет по рулетке, руки   сыпят      франки в клетки, трутся    карты       лист о лист. Вздув    карман        кредиток толщью — хоть бери       его         наощупь! — вот он —     капиталист. Вот он,    вот он —        вор и лодырь — из  бездельников-деляг, мечет    с лодырем          колоды, мир   ограбленный          деля. Чтобы после        на закате, мозг    расчетами загадив, отягчая     веток сеть, с проигрыша        повисеть. Запрут     под утро          азартный зуд, вылезут     и поползут. Завидев     утра полосу, они ползут,       и я ползу. Сквозь звезды        утро протекало; заря   ткалась          прозрачно, ало, и грязью      в розоватой кальке на грандиозье Монте-Карло поганенькие монтекарлики.