Город

Один Париж —        адвокатов,              казарм, другой —     без казарм и без Эррио. Не оторвать       от второго              глаза — от этого города серого. Со стен обещают:          «Un verre de Koto donne de l’energie». Вином любви        каким           и кто мою взбудоражит жизнь? Может,     критики         знают лучше. Может,     их           и слушать надо. Но кому я, к черту, попутчик! Ни души     не шагает          рядом. Как раньше,       свой          раскачивай горб впереди     поэтовых арб — неси,    один,       и радость,            и скорбь, и прочий      людской скарб. Мне скучно      здесь         одному             впереди, — поэту    не надо многого, — пусть    только        время           скорей родит такого, как я,       быстроногого. Мы рядом      пойдем          дорожной пыльцой. Одно    желанье         пучит: мне скучно —       желаю           видеть в лицо, кому это     я      попутчик?! «Je suis un chameau»,           в плакате стоят литеры,     каждая — фут. Совершенно верно:          «je suis», —               это                 «я», a «chameau» —        это          «я верблюд». Лиловая туча,        скорей нагнись, меня    и Париж полей, чтоб только       скорей           зацвели огни длиной     Елисейских полей. Во всё огонь —         и небу в темь и в чернь промокшей пыли. В огне    жуками        всех систем жужжат     автомобили. Горит вода,       земля горит, горит        асфальт           до жжения, как будто      зубрят          фонари таблицу умножения. Площадь      красивей           и тысяч               дам-болонок. Эта площадь       оправдала б             каждый город. Если б был я       Вандомская колонна, я б женился       на Place de la Concorde.