Фабрика бюрократов

Его прислали        для проведенья режима. Средних способностей.            Средних лет. В мыслях — планы.          В сердце — решимость. В кармане — перо          и партбилет. Ходит,    распоряжается энергичным жестом. Видно —     занимается новая эра! Сам совался в каждое место, всех переглядел —          от зава до курьера. Внимательный       к самым мельчайшим крохам, вздувает      сердечный пыл… Но бьются      слова,         как об стену горохом, об —   канцелярские лбы. А что канцелярии?         Внимает мошенница! Горите    хоть солнца ярче, — она   уложит       весь пыл в отношеньица, в анкетку      и в циркулярчик. Бумажку     встречать          с отвращением нужно. А лишь    увлечешься ею, — то через день        голова заталмужена в бумажную ахинею. Перепишут всё      и, канителью исходящей нитясь, на доклады       с папками идут: — Подпишитесь тут!         Да тут вот подмахнитесь!.. И вот тут, пожалуйста!..            И тут!..               И тут!.. — Пыл   в чернила уплыл           без следа. Пред   в бумагу       всосался, как клещ… Среда — это   паршивая вещь!! Глядел,    лицом       белее мела, сквозь канцелярский мрак. Катился пот,       перо скрипело, рука свелась       и вновь корпела, — но без конца       громадой белой росла    гора бумаг. Что угодно      подписью подляпает, и не разберясь:        куда,          зачем,             кого? Собственную       тетушку           назначит римским папою. Сам себе     подпишет         смертный пригово̀р. Совести     партийной          слабенькие писки заглушает      с днями          исходящий груз. Раскусил чиновник          пафос переписки, облизнулся,       въелся          и — вошел во вкус. Где решимость?        планы?           и молодчество? Собирает канцелярию,            загривок мыля ей. — Разузнать       немедля           имя-отчество! Как   такому      посылать конверт             с одной фамилией??! — И опять     несется         мелким лайцем: — Это так-то службу мы несем?! Написали просто         «прилагается» и забыли написать          «при сем»! — В течение дня страну наводня потопом     ненужной бумажности, в машину      живот уложит —      и вот на дачу     стремится в важности. Пользы от него,         что молока от черта, что от пшенной каши —            золотой руды. Лишь растут       подвалами            отчеты, вознося     чернильные пуды. Рой чиновников         с недели на́ день аннулирует      октябрьский гром и лом, и у многих      даже         проступают сзади пуговицы     дофевральские            с орлом. Поэт   всегда      и добр и галантен, делиться выводом рад. Во-первых:      из каждого           при известном таланте может получиться          бюрократ. Вывод второй        (из фельетонной водицы вытекал не раз        и не сто): коммунист не птица,          и незачем обзаводиться ему   бумажным хвостом. Третий:     поднять бы его за загривок от бумажек,       разостланных низом, чтоб бумажки,        подписанные              прямо и криво, не заслоняли        ему          коммунизм.