Рыцарь Тоггенбург

«Сладко мне твоей сестрою, Милый рыцарь, быть; Но любовию иною Не могу любить: При разлуке, при свиданье Сердце в тишине — И любви твоей страданье Непонятно мне».

Он глядит с немой печалью — Участь решена: Руку сжал ей; крепкой сталью Грудь обложена; Звонкий рог созвал дружину; Все уж на конях; И помчались в Палестину, Крест на раменах.

Уж в толпе врагов сверкают Грозно шлемы их; Уж отвагой изумляют Чуждых и своих. Тоггенбург лишь выйдет к бою: Сарацин бежит… Но душа в нем всё тоскою Прежнею болит.

Год прошел без утоленья… Нет уж сил страдать; Не найти ему забвенья — И покинул рать. Зрит корабль — шумят ветрилы, Бьет в корму волна — Сел и поплыл в край тот милый, Где цветет она.

Но стучится к ней напрасно В двери пилигрим; Ах, они с молвой ужасной Отперлись пред ним: «Узы вечного обета Приняла она; И, погибшая для света, Богу отдана».

Пышны праотцев палаты Бросить он спешит; Навсегда покинул латы; Конь навек забыт; Власяной покрыт одеждой Инок в цвете лет, Не украшенный надеждой Он оставил свет.

И в убогой келье скрылся Близ долины той, Где меж темных лип светился Монастырь святой: Там — сияло ль утро ясно, Вечер ли темнел — В ожиданье, с мукой страстной, Он один сидел.

И душе его унылой Счастье там одно: Дожидаться, чтоб у милой Стукнуло окно, Чтоб прекрасная явилась, Чтоб от вышины В тихий дол лицом склонилась, Ангел тишины.

И, дождавшися, на ложе Простирался он; И надежда: завтра то же! Услаждала сон. Время годы уводило… Для него ж одно: Ждать, как ждал он, чтоб у милой Стукнуло окно;

Чтоб прекрасная явилась; Чтоб от вышины В тихий дол лицом склонилась, Ангел тишины. Раз — туманно утро было — Мертв он там сидел, Бледен ликом, и уныло На окно глядел.