Тоска
К нам возвратился май веселый, Природа оживилась вновь: Зазеленели холмы, долы И распестрились от цветов. Всё сладкой всюду негой дышит, Ручей с приятностью журчит, Едва листы зефир колышет, И Филомелы глас звучит.В полях и рощах слышно пенье — 10 Все радостью оживлены; И все как будто в восхищеньи От возвращения весны! Один лишь я брожу унылый, Во мне одном веселья нет, И ах! не будет до могилы, Пока сей не покину свет…Увы! всё то, в чем я, несчастный, Свое блаженство находил, — Всё то, всё то, что я столь страстно 20 И с восхищением любил, Уже не существует боле!.. О Делия! тебя уж нет! Навек увяла ты, как в поле Безвременно вдруг вянет цвет!В летах, когда лишь начинают Всю цену жизни познавать; Когда с весельем засыпают, С весельем день встают встречать; Когда беспечность отдаляет 30 Заботы мрачные с тоской, Когда всё душу восхищает И сердце веселит мечтой, — Узнал я Делию впервые! О, незабвенные лета! О, дни, любовию святые, И вы, прелестные места, — Где я, любовью упоенный,Взирал на Делию мою, Где я, любовью восхищенный, 40 Промолвил в первый раз — люблю; И где она взаимно то же Сказала, очи потупив! О, как, о, как тогда — о боже! — Ничтожный смертный был счастлив! Какое в сердце восхищенье, Какой восторг я ощущал! Клянусь! в то самое мгновенье И в рай бы я не пожелал!«Весной, мой друг, когда раздастся 50 Здесь Филомелы первый глас, Пред алтарем тебе отдастся Моя рука в тот самый час», — Уже мне Делия сказала. Весны я с нетерпеньем ждал, Как вдруг она приметно стала Всё вянуть, вянуть… час настал — И наконец — «о друг сердечный! Прости, — сказала мне она, — Прости, но верь, что не навечно: 60 Другая есть еще страна, — Где ни страданья нет, ни муки, Где мы соединимся вновь И где не будет уж разлуки, Где вечно царствует любовь». . . . . . . . . . . . . . . .Уж возвратился май веселый, И в роще раздается глас Весну поющей Филомелы — Увы, настал урочный час, 70 В котором Делия мечтала Меня блаженством подарить, Тот час, в который завещала Себя со мной соединить!О боги! милой прорицанье Спешите совершить скорей! Мне без нее сей мир — изгнанье, Мне только жизнь мила при ней. . . . . . . . . . . . . . . . .Всё восхищается весною, 80 Природа всё животворит! Один, один лишь я с тоскою! Один лишь я от всех забыт!.. Увы! когда ж я перестану Крушиться так, как я крушусь? Ах! скоро ль, скоро ль я увяну И с Делией соединюсь? Когда в тот край, о боги хладны! Меня переселите к ней, Где обретет приют отрадный 90 Усталый странник жизни сей?!
Похожие по настроению
Делия
Александр Сергеевич Пушкин
Ты ль передо мною, Делия моя? Разлучен с тобою — Сколько плакал я! Ты ль передо мною, Или сон мечтою Обольстил меня? Ты узнала ль друга? Он не то, что был; Но тебя, подруга! Все ж не позабыл — И твердит унылый: «Я любим ли милой, Как, бывало, был?» Что теперь сравнится С долею моей! Вот слеза катится По щеке твоей — Делия стыдится?.. Что теперь сравнится С долею моей!
Дорисъ
Александр Петрович Сумароков
Красавицы своей отставъ пастухъ, въ разлукѣ, Лилъ слезы и стеня во всѣхь мѣстахь былъ въ скукѣ Вездѣ ее искалъ, ни гдѣ не находилъ, И нѣкогда въ тоскѣ безъ пользы говорилъ: О рощи! О луга! О холмики высоки! Долины красныхъ мѣстъ! И быстрыя потоки! Жилище прежнее возлюбленной моей! Мѣста гдѣ много разъ бывалъ я купно съ ней! Гдѣ кроется теперь прекрасная, скажите, И чѣмъ нибудь ее обратно привлеките! Ольстите духъ ея, ольстите милый взоръ, Умножь журчаніе вода бѣгуща съ горъ, Младыя древеса вы отрасли пускайте, Душистыя цвѣты долины покрывайте, Земли сладчайшія плоды произрости! Или ничто ее не можетъ привести? Приди назадъ приди, драгая! возвратися, Хоть на не многи дни со стадомъ отпросиса! Не сказывай, что я въ печали здѣсь живу; Скажи что здѣшній лугъ сочняй даетъ траву, Скажи, что здѣсь струи свѣжяе протекаютъ, И волки никогда овецъ не похищаютъ. Мы будемь весело здѣсь время провождать, Ты станешъ пѣсни пѣть, а я въ свирѣль играть Ты пѣсни, кои намъ обѣимъ очень внятны, Я знаю, что они еще тебѣ приятны; Въ нихъ тебѣ мое вздыханіе являлъ, И нѣжную любовь стократно возглашалъ: Услышишъ множество ты пѣсенъ, вновь, разлучныхъ, Которы я слагаль во времена дней скучныхъ, Въ которыя тебя я больше не видалъ, И плачучи по всѣмь тебя мѣстамъ искалъ, Гдѣ часто мы часы съ тобой препровождали, Когда съ забавою минуты пролетали. Пещры, тѣнь древесъ, въ печяльной сей странѣ, И тропки, гдѣ бывалъ съ тобою, милы мнѣ. О время! О часы! Куда отъ грусти дѣться? Приди дражайшая, и дай мнѣ наглядѣться! Мнѣ день, кратчайшій день, сталъ нынѣ скучный годъ: Не можно обрѣсти такихъ холодныхъ водъ, Которы бъ жаркій духъ хоть мало охладили, Ни травъ, которы бы отъ раны излечили. Твоя любезна тѣнь ни на единый часъ, Не можешъ отступить отъ омраченныхъ глазъ. Когда краснѣются въ дали высоки горы, Востокомь въ небеса прекрасныя Авроры, И златозарный къ намъ приходитъ паки день, Снимая съ небеси густу нощную тѣнь, День въ пасство, я въ тоску, все утро воздыхаю И въ жалостну свирѣль, не помню, что играю. Наступитъ полдень жаркъ, послѣдуетъ трудамъ Отдохновенный часъ пасущимъ и стадамъ, Пастушки, пастухи, покоятся прохладно А я смущаяся крушуся безотрадно. Садится дневное свѣтило за лѣса, Или уже луна восходить въ небеса, Товарищи мои любовницъ любызаютъ, И сгнавъ своихъ овецъ въ покоѣ пребываютъ; А я или грущу вздыханіе губя, Иль просыпаюся зря въ тонкомь снѣ тебя, А пробудившися тебя не обрѣтаю И лишь едину тѣнь руками я хватаю. Драгая, иль тебѣ меня уже не жаль? Коль жаль, приди ко мнѣ, скончай мою печаль! Колико бъ щастья мнѣ ты Дорись приключила! Какія бъ слезы ты изъ глазь моихь пустила! Тѣ слезы, что изъ глазь въ послѣднія текуть, И по лицу ключемъ сладчайшихъ водь бѣгуть. Какъ птицамъ радостна весна, и всей природѣ, И нимфамъ красный день по дождевой погодѣ, Такъ веселъ былъ бы мнѣ желаемый сей часъ, Въ который бъ я тебя увидѣль въ перьвый разъ. Не знаешъ Дорисъ ты, колико вздоховъ трачу И что я по тебѣ бесперестанно плачу. О вѣтры! Что могли на небеса вознесть Къ Венерѣ тающей печальную ту вестъ, Что на земли ея сокровище дражайше, Адонисъ, съ кѣмъ она во время пресладчайше Имѣла множество утѣхъ средь темныхь рощь, Незапнымъ бѣдствіемъ, позналъ противну нощь! Когда вы станете то мѣсто прелетати Гдѣ Дорисъ безъ меня сужденна обитати; Остановитеся, вдыхните въ уши ей, Хоть часть къ извѣстію сея тоски моей: Скажите, что по ней и духъ и сердце стонетъ. Мой свѣтъ: когда тебѣ власы вѣтръ легкій тронеть, А ты почувствуешъ смятеніе въ себѣ, Такъ знай, что вѣстникъ то, что плачу по тебѣ. Когда ты чувствуешъ еще любовны раны, Употреби, что есть, прошеніе, обманы, Чтобъ, только лишъ могло меня съ тобой свести; Уже не стало силъ мнѣ грусти сей нести. И ежели узрятъ мои тебя овечки Опять на берегу любезныя той рѣчки, Гдѣ я дражайшая съ тобою часто быль, И гдѣ при вечерѣ любовь тебѣ открылъ, Я мню, что и они узря тебя взыграють, Мнѣ кажется тебя всѣ вещи зрѣть желаютъ, И естьли я тебя къ себѣ не праздно жду, Скончай мой свѣтъ, скончай скоряй мою бѣду!..
Тоска о милом
Алексей Кольцов
По лютой, друг, разлуке Страдаю день и ночь, Но чем я в лютой скуке Могу душе помочь? Всё тщетно! Я тоскую, Утех везде ищу, Кляну судьбу лихую И — более грущу. Без друга жить жестоко, Всечасно толковать, Лишь в скуке одинокой Драгого вспоминать. Спеши скорей, о нежный, И тем утешь меня. Узрев тебя, бесценный, Скажу: «Навек твоя». О, нас тогда рок лютый Ничем не разлучит… Хоть-ах! Спеши — минутой Драгую оживить.
Тоска
Андрей Белый
Вот на струны больные, скользнувши, упала слеза. Душу грусть oбуяла. Все в тоске отзвучало. И темны небеса. О Всевышний, мне грезы, мне сладость забвенья подай. Безнадежны моленья. Похоронное пенье наполняет наш край. Кто-то Грустный мне шепчет, чуть слышно вздыхая «Покой»… Свищет ветер, рыдая… И пою, умирая, от тоски сам не свой…
С тайною тоскою
Аполлон Григорьев
С тайною тоскою, Смертною тоской, Я перед тобою, Светлый ангел мой.Пусть сияет счастье Мне в очах твоих, Полных сладострастья, Томно-голубых.Пусть душой тону я В этой влаге глаз, Все же я тоскую За обоих нас.Пусть журчит струею Детский лепет твой, В грудь мою тоскою Льется он одной.Не тоской стремленья, Не святой слезой, Не слезой моленья — Грешною хулой.Тщетно па распятье Обращен мой взор — На устах проклятье, На душе укор.
Бывает час, тоска щемящая
Демьян Бедный
Бывает час: тоска щемящая Сжимает сердце… Мозг — в жару… Скорбит душа… Рука дрожащая Невольно тянется к перу… Всё то, над чем в часы томления Изнемогала голова, Пройдя горнило вдохновения, Преображается в слова. Исполненный красы пленительной, И буйной мощи, и огня, Певучих слов поток стремительный Переливается, звеня. Как поле, рдеющее маками, Как в блеске утреннем река, Сверкает огненными знаками Моя неровная строка. Звенит ее напев рыдающий, Гремит призывно-гневный клич. И беспощаден взмах карающий Руки, поднявшей грозный бич. Но — угасает вдохновение, Слабеет сердца тетива: Смирив нестройных дум волнение, Вступает трезвый ум в права, Сомненье точит жала острые, Души не радует ничто. Впиваясь взором в строки пестрые, Я говорю: не то, не то… И, убедясь в тоске мучительной, Косноязычие кляня, Что нет в строке моей медлительной Ни мощи буйной, опьянительной, Ни гордой страсти, ни огня, Что мой напев — напев заученный, Что слово новое — старо, Я — обессиленный, измученный, Бросаю в бешенстве перо!
Тоска тоски (наброски)
Игорь Северянин
Пуччини и СардуСтонет, в страданиях мечется Тоска, Мысли расплылись, как глетчеры воска, Взоры — безумны, в устах ее — вопли… — Пли ему в сердце, — ей мнится: — в него пли! Марио мучают, Марио в пытке… Скарпиа пьян, его грезы в напитке Ищут себе упоительной злости. Марио тяжко, хрустят его кости. Дороги Глории призраки счастья. …Скарпиа мертв. Но глядит без участья Мертвому в очи страдалица-Тоска, В сердце зазвеадилась мщения блестка. …К смерти художник готовится стойко. Сердце часов бьется ровно и бойко, Моется в облаке радужном зорька. Марио плачет и сетует горько, И призывает любовницу долго Именем прошлого, именем долга. В грезе далекой — былого услада. Холодно в сердце, и в утре — прохлада. Сколько стрел веры! о, сколько любви стрел! Марио верит, надеется… Выстрел! — Падает, падает…холоден, бледен… Тоска смеется, и смех так победен. Молча стрелявшие шествуют в крепость. Тоска смеется: «Какая нелепость!» Тоска склоняется к Марио: «Встань же…» Нет, он не встанет, не встанет — как раньше. Ужас ужалил ей сердце… «Жизнь — робость… Пропасть — без жизни, поэтому — в пропасть».
Тоска
Иван Козлов
Прекрасная колонна пала, И лавр зеленый мой увял; А лишь об них душа мечтала, И я, томясь, отрады ждал!Их не найду, в моем я горе, В холодных, пламенных странах, Ни в бурном африканском море, Ни в светлых Индии волнах.Надежд моих уж я лишился, И смерть без жалости веяла И то, чем в жизни я гордился, И то, чем жизнь моя цвела.Обширной областью земною, Блестящим княжеским венцом, Несметной золота ценою, Восточным ярким жемчугом —Нигде, ничем тоске не можно Утраты сердца заменить; В уделе горестном лишь должно Всю жизнь страдать и слезы лить.О, наша жизнь, которой сладость Манит обманчивой красой! В чем столько лет мы зрели радость, — Минутой рушится одной.
Тоска по милом
Василий Андреевич Жуковский
Дубрава шумит; Сбираются тучи; На берег зыбучий Склонившись, сидит В слезах, пригорюнясь, девица-краса; И полночь и буря мрачат небеса; И черные волны, вздымаясь, бушуют; И тяжкие вздохи грудь белу волнуют. «Душа отцвела; Природа уныла; Любовь изменила, Любовь унесла Надежду, надежду — мой сладкий удел. Куда ты, мой ангел, куда улетел? Ах, полно! я счастьем мирским насладилась: Жила, и любила… и друга лишилась. Теките струей Вы, слезы горючи; Дубравы дремучи, Тоскуйте со мной. Уж боле не встретить мне радостных дней; Простилась, простилась я с жизнью моей: Мой друг не воскреснет; что было, не будет… И бывшего сердце вовек не забудет. Ах! скоро ль пройдут Унылые годы? С весною — природы Красы расцветут… Но сладкое счастье не дважды цветет. Пускай же драгое в слезах оживет; Любовь, ты погибла; ты, радость, умчалась; Одна о минувшем тоска мне осталась».
Тоска
Владимир Бенедиктов
Порою внезапно темнеет душа, — Тоска! — А бог знает — откуда? Осмотришь кругом свою жизнь: хороша, А к сердцу воротишься: худо! Всё хочется плакать. Слезами средь бед Мы сердце недужное лечим. Горючие, где вы? — Горючих уж нет! И рад бы поплакать, да нечем. Ужели пророческий сердца язык Сулит мне удар иль потерю? Нет, я от мечты суеверной отвык, Предчувствиям тёмным не верю. Нет! — Это — не будущих бедствий залог, Не скорби грядущей задаток, Не тайный на новое горе намёк, А старой печали остаток. Причина её позабыта давно: Она лишь там сохранилась, В груди опустелой на дно, И там залегла, притаилась, Уснула, — и тихо в потёмках лежит; Никто её, скрытой, не видит; А отдыхом силы она освежит, Проснётся — и выглянет, выйдет И душу обнимет. Той мрачной поры Пошёл бы рассеять ненастье, С людьми поделился б… Они так добры; У них наготове участье. Их много — и слишком — к утехе моей. Творец мой! Кому не известно, Что мир твой так полон прекрасных людей, Что прочим становится тесно? Да думаю: нет! Пусть же сердце моё Хоть эта подруга голубит! Она не мила мне; но гнать ли её, Тогда, как она меня любит? Её ласка жестка, её чаша горька, Но есть в ней и тайная сладость; Её схватка крепка, и рука не легка: Что ж делать! Она ведь — не радость! Останусь один. Пусть никто из друзей Её не осудит, не видит, И пусть не единый из добрых людей Насмешкой её не обидит!
Другие стихи этого автора
Всего: 161Дума V. Рогнеда
Кондратий Рылеев
Потух последний солнца луч; Луна обычный путь свершала — То пряталась, то из-за туч, Как стройный лебедь, выплывала; И ярче заблистав порой, Над берегом Лыбеди скромной, Свет бледный проливала свой На терем пышный и огромной.Все было тихо… лишь поток, Журча, роптал между кустами И перелетный ветерок В дуброве шелестел ветвями. Как месяц утренний, бледна, Рогнеда в горести глубокой Сидела с сыном у окна В светлице ясной и высокой.От вздохов под фатой у ней Младые перси трепетали, И из потупленных очей, Как жемчуг, слезы упадали. Глядел невинный Изяслав На мать умильными очами, И, к персям матери припав, Он обвивал ее руками.«Родимая!— твердил он ей,— Ты все печальна, ты все вянешь: Когда же будешь веселей, Когда грустить ты перестанешь? О! полно плакать и вздыхать, Твои мне слезы видеть больно,— Начнешь ты только горевать, Встоскуюсь вдруг и я невольно.Ты б лучше рассказала мне Деянья деда Рогволода, Как он сражался на войне, И о любви к нему народа». — «О ком, мой сын, напомнил ты? Что от меня узнать желаешь? Какие страшные мечты Ты сим в Рогнеде пробуждаешь!..Но так и быть; исполню я, Мой сын, души твоей желанье: Пусть Рогволодов дух в тебя Вдохнет мое повествованье; Пускай оно в груди младой Зажжет к делам великим рвенье, Любовь к стране твоей родной И к притеснителям презренье…Родитель мой, твой славный дед, От тех варягов происходит, Которых дивный ряд побед Мир в изумление приводит. Покинув в юности своей Дремучей Скании дубравы, Вступил он в землю кривичей Искать владычества и славы.Народы мирной сей страны На гордых пришлецов восстали, И смело грозных чад войны В руках с оружием встречали… Но тщетно! роковой удел Обрек в подданство их герою — И скоро дед твой завладел Обширной Севера страною.Воздвигся Полоцк. Рогволод Приветливо и кротко правил И, привязав к себе народ, Власть князя полюбить заставил… При Рогволоде кривичи Томились жаждой дел великих; Сверкали в дебрях им мечи, Литовцев поражая диких.Иноплеменные цари Союза с Полоцком искали, И чуждые богатыри Ему служить за честь вменяли». Но шум раздался у крыльца… Рогнеда повесть прерывает И видит: пыль и пот с лица Гонец усталый отирает.«Княгиня!— он вещал, войдя: — Гоня зверей в дубраве смежной, Владимир посетить тебя Прибудет в терем сей прибрежной». — «И так он вспомнил об жене… Но не желание свиданья… О нет! влечет его ко мне — Одна лишь близость расстоянья!» —Вещала — и сверкнул в очах Негодованья пламень дикий. Меж тем уж пронеслись в полях Совы полуночные крики… Сгустился мрак… луна чуть-чуть Лучом трепещущим светила; Холодный ветер начал дуть, И буря страшная завыла!Лыбедь вскипела меж брегов; С деревьев листья полетели; Дождь проливной из облаков, И град, и вихорь зашумели, Скопились тучи… и с небес Вилася молния змиею; Гром грохотал — от молний лес То здесь, то там пылал порою!..Внезапно с бурей звук рогов В долине глухо раздается: То вдруг замолкнет средь громов, То снова с ветром пронесется… Вот звуки ближе и громчей… Замолкли… снова загремели… Вот топот скачущих коней, И всадники на двор взлетели.То был Владимир. На крыльце Его Рогнеда ожидала; На сумрачном ее лице Неведомая страсть пылала. Смущенью мрачность приписав, Герой супругу лобызает И, сына милого обняв, Его приветливо ласкает.Отводят отроки коней… С Рогнедой князь идет в палаты, И вот, в кругу богатырей, Садится он за пир богатый. Под тучным вепрем стол трещит, Покрытый скатертию браной; От яств прозрачный пар летит И вьется по избе брусяной.Звездясь, янтарный мед шипит, И ходит чаша круговая. Все веселятся… но грустит Одна Рогнеда молодая. «Воспой деянья предков нам!» — Бояну витязи вещали. Певец ударил по струнам — И вещие зарокотали.Он славил Рюрика судьбу, Пел Святославовы походы, Его с Цимискием борьбу И покоренные народы; Пел удивление врагов, Его нетрепетность средь боя, И к славе пылкую любовь, И смерть, достойную героя…Бояна пламенным словам Герои с жадностью внимали И, праотцев чудясь делам, В восторге пылком трепетали. Певец умолкнул… но опять Он пробудил живые струны И начал князя прославлять И грозные его перуны:«Дружины чуждые громя, Давно ль наполнил славой бранной Ты дальней Нейстрии поля И Альбиона край туманной? Давно ли от твоих мечей Упали Полоцка твердыни И нивы храбрых кривичей Преобратилися в пустыни?Сам Рогволод…» Вдруг тяжкий стон И вопль отчаянья Рогнеды Перерывают гуслей звон И радость шумную беседы… «О, успокойся, друг младой!— Вещал ей князь,— не слез достоин, Но славы, кто в стране родной И жил и кончил дни как воин.Воскреснет храбрый Рогволод В делах и чадах Изяслава, И пролетит из рода в род Об нем, как гром гремящий, слава». Рогнеды вид покойней стал; В очах остановились слезы, Но в них какой-то огнь сверкал, И на щеках пылали розы…При стуках чаш Боян поет, Вновь тешит князя и дружину… Но кончен пир — и князь идет В великолепную одрину. Сняв меч, висевший при бедре, И вороненые кольчуги, Он засыпает на одре В объятьях молодой супруги.Сквозь окон скважины порой Проникнув, молния пылает И брачный одр во тьме ночной С четой лежащей освещает. Бушуя, ставнями стучит И свищет в щели ветр порывный; По кровле град и дождь шумит, И гром гремит бесперерывный.Князь спит покойно… Тихо встав, Рогнеда светоч зажигает И в страхе, вся затрепетав, Меч тяжкий со стены снимает… Идет… стоит… ступила вновь… Едва дыханье переводит… В ней то кипит, то стынет кровь… Но вот… к одру она подходит…Уж поднят меч!.. вдруг грянул гром, Потрясся терем озаренный — И князь, объятый крепким сном, Воспрянул, треском пробужденный,— И пред собой Рогнеду зрит… Ее глаза огнем пылают… Поднятый меч и грозный вид Преступницу изобличают…Меч выхватив, ей князь вскричал: «На что дерзнула в исступленье?..» — «На то, что мне повелевал Ужасный Чернобог,— на мщенье!» — «Но долг супруги, но любовь?..» — «Любовь! к кому?.. к тебе, губитель?.. Забыл, во мне чья льется кровь, Забыл ты, кем убит родитель!..Ты, ты, тиран, его сразил! Горя преступною любовью, Ты жениха меня лишил И братнею облился кровью! Испепелив мой край родной, Рекой ты кровь в нем пролил всюду И Полоцк, дивный красотой, Преобратил развалин в груду.Но недовольный… местью злой К бессильной пленнице пылая, Ты брак свой совершил со мной При зареве родного края! Повлек меня в престольный град; Тебе я сына даровала… И что ж?., еще презренья хлад В очах тирана прочитала!..Вот страшный ряд ужасных дел, Владимира покрывших славой! Не через них ли приобрел Ты на любовь Рогнеды право?.. Страдала, мучилась, стеня, Вся жизнь текла моя в кручине; Но, боги! не роптала я На вас в злосчастиях доныне!..Впервые днесь ропщу!.. увы!.. Почто губителя отчизны Сразить не допустили вы И совершить достойной тризны! С какою б жадностию я На брызжущую кровь глядела, С каким восторгом бы тебя, Тиран, угасшего узрела!..»Супруг, слова прервав ее, В одрину стражу призывает. «Ждет смерть, преступница, тебя!— Пылая гневом, восклицает.— С зарей готова к казни будь! Сей брачный одр пусть будет плаха! На нем пронжу твою я грудь Без сожаления и страха!»Сказал — и вышел. Вдруг о том Мгновенно слух распространился — И терем, весь объятый сном, От вопля женщин пробудился… Бегут к княгине, слезы льют; Терзаясь близостью разлуки, Себя в младые перси бьют И белые ломают руки…В тревоге все — лишь Изяслав В объятьях сна, с улыбкой нежной, Лежит, покровы разметав, Покой вкушая безмятежный. Об участи Рогнеды он В мечтах невинности не знает; Ни бури рев, ни плач, ни стон От сна его не пробуждает.Но перестал греметь уж гром, Замолкли ветры в чаще леса, И на востоке голубом Редела мрачная завеса. Вся в перлах, злате и сребре, Ждала Рогнеда без боязни На изукрашенном одре Назначенной супругом казни.И вот денница занялась, Сверкнул сквозь окна луч багровый И входит с витязями князь В одрину, гневный и суровый. «Подайте меч!» — воскликнул он, И раздалось везде рыданье,— «Пусть каждого страшит закон! Злодейство примет воздаянье!»И, быстро в храмину вбежав: «Вот меч! коль не отец ты ныне, Убей!— вещает Изяслав,— Убей, жестокий, мать при сыне!» Как громом неба поражен, Стоит Владимир и трепещет, То в ужасе на сына он, То на Рогнеду взоры мещет…Речь замирает на устах, Сперлось дыханье, сердце бьется; Трепещет он; в его костях И лютый хлад и пламень льется, В душе кипит борьба страстей: И милосердие и мщенье… Но вдруг с слезами из очей — Из сердца вырвалось: прощенье!
Наш хлебосол-мудрец
Кондратий Рылеев
Наш хлебосол-мудрец, В своем уединенье, Прими благодаренье, Которое певец Тебе в стихах слагает За ласковый прием И в них же предлагает Благой совет тишком: В своей укромной сени Живи, как жил всегда, Страшися вредной Лени И другом будь Труда. Люби, как любишь ныне, И угощай гостей В немой своей пустыне Бердяевкой своей.
К N. N. (У вас в гостях бывать накладно)
Кондратий Рылеев
У вас в гостях бывать накладно, — Я то заметил уж не раз: Проголодавшися изрядно, Сижу в гостиной целый час Я без обеда и без вас. Порой над сердцем и рассудком С такой жестокостью шутя, Зачем, не понимаю я, Еще шутить вам над желудком?..
Из письма к Булгарину
Кондратий Рылеев
1Когда от русского меча Легли моголы в прах, стеная, Россию бог карать не преставая, Столь многочисленный, как саранча, Приказных род в странах ее обширных Повсюду расселил, Чтобы сердца сограждан мирных Он завсегда, как червь, точил…2Кто не слыхал из нас о хищных печенегах, О лютых половцах иль о татарах злых, О их неистовых набегах И о хищеньях их? Давно ль сей край, где Дон и Сосна протекают Средь тучных пажитей и бархатных лугов И их холодными струями напояют, Был достояньем сих врагов? Давно ли крымские наездники толпами Из отческой земли И старцев, и детей, и жен, тягча цепями, В Тавриду дальнюю влекли? Благодаря творцу, Россия покорила Врагов надменных всех И лет за несколько со славой отразила Разбойника славнейшего набег… Теперь лишь только при наездах Свирепствуют одни исправники в уездах.
К Косовскому в ответ на стихи
Кондратий Рылеев
К Косовскому в ответ на стихи, в которых он советовал мне навсегда остаться на УкраинеЧтоб я младые годы Ленивым сном убил! Чтоб я не поспешил Под знамена свободы! Нет, нет! тому вовек Со мною не случиться; Тот жалкий человек, Кто славой не пленится! Кумир младой души — Она меня, трубою Будя в немой глуши, Вслед кличет за собою На берега Невы!Итак простите вы: Краса благой природы, Цветущие сады, И пышные плоды, И Дона тихи воды, И мир души моей, И кров уединенный, И тишина полей Страны благословенной,— Где, горя, и сует, И обольщений чуждый, Прожить бы мог поэт Без прихотливой нужды; Где б дни его текли Под сенью безмятежной В объятьях дружбы нежной И родственной любви!Всё это оставляя, Пылающий поэт Направит свой полет, Советам не внимая, За чародейкой вслед! В тревожном шуме света, Средь горя и забот, В мои младые лета, Быть может, для поэта Она венок совьет. Он мне в уединеньи, Когда я буду сед, Послужит в утешенье Средь дружеских бесед.
Надгробная надпись
Кондратий Рылеев
Под тенью миртов и акаций В могиле скромной сей Лежит прелестная подруга юных граций: Ни плачущий Эрот, ни скорбный Гименей, Ни прелесть майской розы, Ни друга юного, ни двух младенцев слезы Спасти Полину не могли! Судьбы во цвете лет навеки обрекли Ее из пламенных объятий Супруга нежного, детей, сестер и братий В объятья хладные земли…
Бедраге
Кондратий Рылеев
На смерть Полины молодой, Твое желанье исполняя, В смущеньи, трепетной рукой, Я написал стихи, вздыхая. Коль не понравятся они, Чего и ожидать нетрудно, Тогда не леность ты вини, А дар от Аполлона скудной, Который дан мне с юных лет; Желал бы я — пачкун бумаги — Писать как истинный поэт, А особливо для Бедраги; Но что же делать?.. силы нет.
Воспоминания
Кондратий Рылеев
Элегия Посвящается Н. М. РылеевойЕще ли в памяти рисуется твоей С такою быстротой промчавшаяся младость, — Когда, Дорида, мы, забыв иных людей, Вкушали с жаждою любви и жизни сладость?.. Еще ли мил тебе излучистый ручей И струй его невнятный лепет, Зеленый лес, и шум младых ветвей, И листьев говорящий трепет, — Где мы одни с любовию своей Под ивою ветвистою сидели: Распростирала ночь туманный свой покров, Терялся вдалеке чуть слышный звук свирели, И рог луны глядел из облаков, И струйки ручейка журчащие блестели… Луны сребристые лучи На нас, Дорида, упадали И что-то прелестям твоим в ночи Небесное земному придавали: Перерывался разговор, Сердца в восторгах пылких млели, К устам уста, тонул во взоре взор, И вздохи сладкие за вздохами летели. Не знаю, милая, как ты, Но я не позабуду про былое: Мне утешительны, мне сладостны мечты, Безумство юных дней, тоска и суеты; И наслаждение сие немое Так мило мне, как запах от левкоя, Как первый поцелуй невинной красоты.
Земли минутный поселенец
Кондратий Рылеев
Земли минутный поселенец, Земли минутная краса, Зачем так рано, мой младенец, Ты улетел на небеса?Зачем в юдоли сей мятежной, О ангел чистой красоты, Среди печали безнадежной Отца и мать покинул ты?
Стансы
Кондратий Рылеев
К А. БестужевуНе сбылись, мой друг, пророчества Пылкой юности моей: Горький жребий одиночества Мне сужден в кругу людей.Слишком рано мрак таинственный Опыт грозный разогнал, Слишком рано, друг единственный, Я сердца людей узнал.Страшно дней не ведать радостных, Быть чужим среди своих, Но ужасней истин тягостных Быть сосудом с дней младых.С тяжкой грустью, с черной думою Я с тех пор один брожу И могилою угрюмою Мир печальный нахожу.Всюду встречи безотрадные! Ищешь, суетный, людей, А встречаешь трупы хладные Иль бессмысленных детей.
К N. N. (Я не хочу любви твоей)
Кондратий Рылеев
Я не хочу любви твоей, Я не могу ее присвоить; Я отвечать не в силах ей, Моя душа твоей не стоит.Полна душа твоя всегда Одних прекрасных ощущений, Ты бурных чувств моих чужда, Чужда моих суровых мнений.Прощаешь ты врагам своим — Я не знаком с сим чувством нежным И оскорбителям моим Плачу отмщеньем неизбежным.Лишь временно кажусь я слаб, Движеньями души владею Не христианин и не раб, Прощать обид я не умею.Мне не любовь твоя нужна, Занятья нужны мне иные: Отрадна мне одна война, Одни тревоги боевые.Любовь никак нейдет на ум: Увы! моя отчизна страждет,— Душа в волненьи тяжких дум Теперь одной свободы жаждет.
Гражданин
Кондратий Рылеев
Я ль буду в роковое время Позорить гражданина сан И подражать тебе, изнеженное племя Переродившихся славян? Нет, неспособен я в объятьях сладострастья, В постыдной праздности влачить свой век младой И изнывать кипящею душой Под тяжким игом самовластья. Пусть юноши, своей не разгадав судьбы, Постигнуть не хотят предназначенье века И не готовятся для будущей борьбы За угнетенную свободу человека. Пусть с хладною душой бросают хладный взор На бедствия своей отчизны, И не читают в них грядущий свой позор И справедливые потомков укоризны. Они раскаются, когда народ, восстав, Застанет их в объятьях праздной неги И, в бурном мятеже ища свободных прав, В них не найдет ни Брута, ни Риеги.