Лев жених

Василий Тредиаковский

В Девицу негде Лев влюбился не смехом, И захотел ей быть он вправду Женихом: Затем к отцу ее пришед тогда нарочно, Ту просит за себя отдать в замужство точно. Отец Льву отвечал: «Твоим ли я отдам Ногтищам так кривым и острым толь зубам Мою в замужство дочь толь нежную всем телом? И может ли сие быть неопасным делом? Без тех бы впрочем мне ты был достойный зять, И можно б дочь мою тебе женою взять». Лев от любви своей почти ума лишился; Чего для, как просил Отец тот, не щитился, И пазногти свои тому дал срезать он, А зубы молотком все-на-все выбить вон. Итак, тот Человек легко Льва побеждает, Потом, ударив в лоб долбнею, убивает.

Похожие по настроению

О прихотливом женихе

Антиох Кантемир

Гораздо прихотлив ты, дружок мой Эраздо. Все девки наши за тя сватались бесстудно, А ты сед и неженат: выбрать было трудно. Та стара, та неумна, та рода не славна, Та не красна, та гола, та не добронравна; Все негодны. Прихотлив ты, друг мой, гораздо.

У меня была невеста

Борис Корнилов

У меня была невеста, Белокрылая жена. К сожаленью, неизвестно, Где скитается она: То ли в море, то ли в поле, То ли в боевом дыму, — Ничего не знаю боле И тоскую потому. Ты кого нашла, невеста, Песней чистою звеня, Задушевная, заместо Невесёлого меня? Ты кого поцеловала У Дуная, у Оки, У причала, у обвала, У обрыва, у реки? Он какого будет роста, Сколько лет ему весной, Подойдёт ли прямо, просто Поздороваться со мной! Подойдёт — тогда, конечно, Получай, дружок, зарок: Я скажу чистосердечно, Чтобы он тебя берёг, Чтобы ты не знала горя, Альпинистка — на горе, Комсомолка — где-то в море Или, может, в Бухаре.

Невесте

Евгений Абрамович Боратынский

А. Я. ВасильевойНе раз Гимена клеветали: Его бездушным торговцом, Брюзгой, ревнивцем и глупцом Попеременно называли. Как свет его ни назови, У вас он будет, без сомненья, Достойным сыном уваженья И братом пламенной любви!

Упрямый отец

Иван Саввич Никитин

Ты хоть плачь, хоть не плачь — быть по-моему! Я сказал тебе: не послушаю! Молода еще, рано умничать! «Мой жених-де вот и буян и мот, Он в могилу свел жену первую…» Ты скажи прямей: мне, мол, батюшка, Полюбился сын Кузьмы-мельника. Так сули ты мне горы золота — Не владеть тобой сыну знахаря. Он добро скопил, — пусть им хвалится, Наживи же он имя честное! Я с сумой пойду, умру с голода, Не отдам себя на посмешище, — Не хочу я быть родней знахаря! Колдунов у нас в роду не было. А ты этим-то мне, бесстыдница, За мою хлеб-соль платить вздумала, Женихов своих пересуживать! Да ты внаешь ли власть отцовскую? С пастухом, велю, под венец пойдешь! Не учи, скажу: так мне хочется!» Захватило дух в груди дочери. Полотна белей лицо сделалось, И, дрожа как лист, с мольбой горькою К старику она в ноги бросилась: «Пожалей меня, милый батюшка! Не сведи меня во гроб заживо! Аль в избе твоей я уж лишняя, У тебя в дому не работница?.. Ты, кормилец мой, сам говаривал! Что не выдашь дочь за немилого. Не губи же ты мою молодость;Лучше в девках я буду стариться, День и ночь сидеть за работою! Откажи, родной, свахе засланной». — «Хороша твоя речь, разумница;Только где ты ей научилася? Понимаю я, что ты думаешь: Мой отец, мол, стар, — ему белый гроб. Красной девице своя волюшка…Али, может быть, тебе не любо, Что отец в почет по селу пойдет, Что богатый зять тестю бедному При нужде порой будет помочью?Так ступай же ты с моего двора, Чтоб ноги твоей в доме не было!» — «Не гони меня, сжалься, батюшквз Ради горьких слез моей матушки!Ведь она тебя богом, при смерти, Умоляла быть мне защитою… Не гони, родной: я ведь кровь твоя!» — «Знаю я твои бабьи присказки!Что, по мертвому, что ль, расплакалась? Да хоть встань твоя мать-покойнш, Я и ей скажу: «Быть по-моему!» Прокляну, коли не послушаешь!..»Протекло семь дней: дело сладилось. Отец празднует свадьбу дочери. За столом шумят гости званые; Под хмельком старик пляшет с радости.Зятем, дочерью выхваляется. Зять сидит в углу, гладит бороду, На плечах его кафтан новенький, Сапоги с гвоздьми, с медной прошвою *, Подпоясан он красным поясом. Молодая с ним сидит об руку; Сарафан на ней с рядом пуговок, Кичка с бисерным подзатыльником, —Но лицо белей снега чистого: Верно, много слез красной девицей До венца в семь дней было пролито. Вот окончился деревенский пир.Проводил старик с двора детище. Только пыль пошла вдоль по улице, Когда зять, надев шляпу на ухо, Во весь дух пустил тройку дружную,И без умолку под дугой большой Залилися два колокольчика. Замолчало все в селе к полночи, Не спалось только сыну мельника;Он сидел и пел на завалине: То души тоска в песне слышалась, То разгул, будто воля гордая На борьбу звала судьбу горькую.Стал один старик жить хозяином, Молодую взял в дом работницу… Выпал первый снег. Зиму-матушку Деревенский люд встретил весело;Мужички в извоз отправляются, На гумнах везде молотьба идет, А старик почти с утра до ночи В кабаке сидит пригорюнившись.«Что, старинушка, чай, богатый зять Хорошо живет с твоей дочерью?..» — Под хмельком ему иной вымолвит; Вмиг сожмет Пахом брови с проседьюИ, потупив взор, скажет нехотя: «У себя в дому за женой смотри, А в чужую клеть не заглядывай!» — «За женой-то мне глядеть нечего;Лучше ты своим зятем радуйся: Вон теперь в грязи он на улице». Минул свадьбе год. Настал праздничек, Разбудил село колокольный звон.Мужички идут в церковь весело; На крещеный люд смотрит солнышко. В церкви божией белый гроб стоит, По бокам его два подсвечника;В головах один, в зипуне худом, Сирота-Пахом думу думает И не сводит глаз с мертвой дочери…Вот окончилась служба долгая, Мужички снесли гроб на кладбище; Привяла земля дочь покорную. Обернулся аять к тестю бледномуИ сказал, заткнув руки за пояс; «Не пришлось пожить с твоей дочерью! И хлеб-соль была, кажись., вольная, А все как-то ей нездоровилось…»А старик стоял над могилою, Опустив в тоске на грудь голову… И когда на гроб аемля черная С шумом глыбами вдруг посыпалась — Пробежал мороз по костям его И ручьем из глав слеаы брызнули… И не раз с тех пор в ночь бессонную Этот шум ему дома слышался.

Коринфская невеста

Константин Аксаков

Юноша, оставивши Афины, В первый раз в Коринф пришел, и в нем Отыскать хотел он гражданина, С кем отец его бывал знаком: Еще в прежни дни Сына, дочь — они Назвали невестой с женихом.Но приветы и прием радушный Стоить дорого ему должны: Чтитель он богов еще послушный, А они уж все окрещены. Входит вера вновь — И тогда любовь Часто с верностью истреблены.Тихо в доме, мирно почивает Вся семья, лишь мать не спит одна; Гостя радостно она встречает. Комната ему отведена; Пища и вино, Всё припасено, И спешит проститься с ним она.Но его не манит вкусный ужин; Он дорогой дальней утомлен; Вот постеля, — ему отдых нужен, И ложится, не раздевшись, он. Дремлет он, — и вот Кто-то там идет К дверям… Он смотрит, изумлен.Видит он — с лампадою, несмело Дева в комнату к нему вошла, В белом платье, в покрывале белом И с повязкою вокруг чела. Бросив взгляд, она, Ужаса полна, Руку белую приподняла.«Разве я в семье своей чужая? Мне и весть о госте не дошла. Да, в своей темнице заперта я!.. Мне стыдливость душу обняла… Мирно отдыхай, Ложа не бросай, Я уйду сейчас же, как пришла!»— «О, останься, милое созданье, — К ней вскричал, вскочивши, гость младой. — Вот Цереры, Бахуса даянье, — Ты Амура привела с собой. Ты дрожишь, бледна… О, приди сюда, Воздадим богам хвалу с тобой!»— «Юноша, не прикасайся, бедный! Не делить восторгов пылких нам. Мать моя свершила шаг последний: Предана болезненным мечтам, Поклялась она Посвящать всегда Младость и природу небесам.И богов старинных рой любимый Бросил дом в добычу пустоте! В небесах теперь один, незримый, Лишь спаситель чтится на кресте. Прежних нет здесь жертв: Сам падет здесь мертв Человек, в безумной слепоте!»Жадно внемлет каждое он слово, Не пропустит буквы ни одной: «Как, ужели здесь, под тихим кровом, Милая невеста предо мной? Будь моей теперь! Нам с небес, поверь, Счастье шлет обет отцов святой!»— «Юноша, не нам соединиться, Ты второй назначен уж сестре. Ах, когда меня гнетет темница, Помни на груди ее о мне! Я тебя люблю, И любя — делю, И сокроюсь скоро я в земле!»— «Нет, Гимен доволен нашей страстью! Этим пламенем святым клянусь! Да, жива ты для меня, для счастья, — В дом к отцу с тобой я возвращусь… Милая, постой, Торжествуй со мной Брачный неожиданный союз!..»Знаки верности они меняют: Цепию дарит она златой, Он взамен ей чашу предлагает Редкую, работы дорогой. «То не для меня — Но, прошу тебя, Дай один мне светлый локон твой».Страшный час пробил под небесами. И всё жизнью стало в ней полно…

Напрасно к сопернице рвался

Мирра Лохвицкая

Ни речи живые, ни огненный взгляд В ней душу его не пленяли, Но косы, но русые косы до пят — Расстаться с русалкой мешали.Напрасно он бился в коварных сетях, Напрасно к сопернице рвался, Запутался в чудных ее волосах И с нею навеки остался.

Выбор жениха

Николай Михайлович Карамзин

Лиза в городе жила, Но невинною была; Лиза, ангел красотою, Ангел нравом и душою. Время ей пришло любить… Всем любиться в свете должно, И в семнадцать лет не можно Сердцу без другого жить. Что же делать? где искать? И кому люблю сказать? Разве в свете появиться, Всех пленить, одним плениться? Так и сделала она. Лизу люди окружили, Лизе все одно твердили: «Ты прельщать нас рождена!» «Будь супругою моей! — Говорит богатый ей.— Всякий день тебе готовы Драгоценные обновы; Станешь в золоте ходить; Ожерельями, серьгами, Разноцветными парчами Буду милую дарить». Что ж красавица в ответ? Что сказала? да иль нет? Лиза только улыбнулась; Прочь пошла, не оглянулась. Гордый барин ей сказал: «Будь супругою моею; Будешь знатной госпожею: Знай, я полный генерал!» Что ж красавица в ответ? Что сказала? да иль нет? Генералу поклонилась; Только чином не пленилась; Лиза… далее идет; Ищет, долго не находит… «Так она и век проходит!..» Ошибаетесь — найдет! Лизе суженый сказал: «Чином я не генерал И богатства не имею, Но любить тебя умею. Лиза! будь навек моя!» Тут прекрасная вздохнула, На любезного взглянула И сказала: «Я твоя!»

Ворон и лисица (Басня)

Василий Тредиаковский

Негде Ворону унесть сыра часть случилось; На дерево с тем взлетел, кое полюбилось. Оного Лисице захотелось вот поесть; Для того, домочься б, вздумала такую лесть: Воронову красоту, перья цвет почтивши, И его вещбу еще также похваливши, «Прямо, — говорила, — птицею почту тебя Зевсовою впредки, буде глас твой для себя, И услышу песнь, доброт всех твоих достойну». Ворон похвалой надмен, мня себе пристойну, Начал, сколько можно громче, кракать и кричать, Чтоб похвал последню получить себе печать; Но тем самым из его носа растворенна Выпал на землю тот сыр. Лиска, ободренна Оною корыстью, говорит тому на смех: «Всем ты добр, мой Ворон; только ты без сердца мех».

Лестный отказ

Владимир Бенедиктов

Пока я разумом страстей не ограничил, Несчастную любовь изведал я не раз; Но кто ж, красавицы, из вас. Меня, отвергнув, возвеличил? Она — единая! — Я душу ей открыл: Любовь мечтателя для ней была не новость; Но как её отказ поэту сладок был! какую, лестную суровость Мне милый лик изобразил! ‘Сносней один удар, чем долгое томленье, — Она сказала мне, — оставь меня, уйди! Я не хочу напрасно длить волненье В твоей пылающей груди. Я не хочу, чтоб в чаяньи тревожном Под тяжестию мной наложенных оков В толпе ненужных мне рабов Стоял ты пленником ничтожным. Другие — пусть! — довольно, коль порой. Когда мне не на чем остановить вниманье, Я им, как нищими подаянье, Улыбку, взгляд кидаю мой — Из милости, из состраданья. Тебе ль равняться с их судьбой? Рождённому для дум им жизни не безплодной, Тебе ли принимать богатою душой Убогие дары от женщины холодной? Я не хочу обманом искушать Поэта жар и стих покорной И полунежностью притворной Тебе коварно вдохновлять, Внушать страдальцу песнопенья И звукам, вырванным из сердца глубины, Рассеянно внимать с улыбкой одобренья И спрашивать: кому они посвящены? Заветных для мня ты струн не потревожишь — Нет! Для меня — к чему таить? — Необходим ты быть не можешь, А лишний — ты не должен быть! ‘ И я внимал словам ласкательно суровым; Ловила их душа пленённая моя; Я им внимал — и с каждым словом Я крепнул думою и мужественнел я; И после видел я прозревшими очами, Как головы других покорности в залог, У ног красавицы простёртыми кудрями Сметали пыль с прелестных ног. Пустой надеждою питался каждый данник, А я стоял вдали — отвергнутый избранник.

Имеющий в руках цветы

Владимир Солоухин

Лесная узенькая тропка Вела девчонку от людей. Девчонка оглянулась робко, И стало очень страшно ей. Седые космы елей черных, Сторожкий шорох за спиной, И птичий крик, и сказок вздорных, Теперь припомнившихся, рой. К тому ж, пожалуй, слишком рано Внушали ей и там и тут: «Смотри, поймают хулиганы И… платье новое порвут!» А лес вокруг, теплом облитый, Сверкает, птицами поет. Сейчас придет мужик небритый И схватит, легкую, ее. Как птица пойманная в клетке, Ее сердечишко стучит. А между тем, раздвинув ветки, Выходит он и впрямь небрит. Как видно, шел он лесом долго, Цепляя мокрые кусты. В одной руке его — кошелка, В другой руке его — цветы. Тут лета яркие приметы, Купальниц крупных желтизна. И, как ни странно, встреча эта Девчонке вовсе не страшна. Среди дремучей темноты Она почувствовала все же: Имеющий в руках цветы Плохого совершить не может.

Другие стихи этого автора

Всего: 26

Выди, Тирсис, отсюду, пора любовь кинуть

Василий Тредиаковский

Выди, Тирсис, отсюда, пора любовь кинуть: Довольно и долго зде в любви могл ты гинуть. Не в сем то острове, где мысль бывает уныла, Находится честь, что всем добрым людей мила. Надо любить было: Любовь учит жити, Той огнь без света в сердце не возможет быти. Но уже, Тирсис, за мной следовать есть время, И знай, что мое сличье не от смертна племя.

Ворон и лисица (Басня)

Василий Тредиаковский

Видеть все женские лица

Василий Тредиаковский

Видеть все женские лица Без любви беспристрастно; Спознать нову с девицы Учинять повсечасно; Казать всем то ж учтивство, Всё искать свою радость. Такову то любимство Дает в жизни всем сладость!

Виделось мне

Василий Тредиаковский

Виделось мне; кабы тая В моих прекрасная дева Умре руках вся нагая, Не чиня ни мала зева. Но смерть так гибель напрасну Видя, ту в мир возвратила В тысячу раз паче красну; А за плач меня журила. Я видел, что ясны очи Ее на меня глядели, Хотя и в темноту ночи, И нимало не смертвели. «Ах!- вскричал я велегласно, Схвативши ее рукою, Как бы то наяву власно,- Вас было, Мила, косою Ссечь жестока смерть дерзнула! Ох! и мне бы не миновать, Коли б вечно вы уснула!» Потом я стал ту обнимать. Я узнал, как пробудился, Что то есть насмешка грезы. Сим паче я огорчился, Многи проливая слёзы.

В сем озере бедные любовники

Василий Тредиаковский

В сем озере бедные любовники присны Престают быть в сем свете милым ненавистны: Отчаяваясь всегда от них любимы быть, И не могуще на час во свете без них жить; Препроводивши многи свои дни в печали, Приходят к тому они, дабы жизнь скончали. Тамо находятся все птицы злопророчны, Там плавают лебеди весьма диким точны, И чрез свои печальны песни и негласны Плачут о любовниках, которы бесчастны.

В сем месте море не лихо

Василий Тредиаковский

В сем месте море не лихо, Как бы самой малой поток. А пресладкий зефир тихо, Дыша от воды не высок, Чинит шум приятной весьма Во игрании с волнами. И можно сказать, что сама Там покоится с вещами Натура, дая всем покой. Премногие красят цветы Чрез себя прекрасный брег той. И хотя чрез многи леты, Но всегда не увядают; Розы, тюлипы, жасмины Благовонность испускают, Ольеты, также и крины. Правда, что нет во всем свете Сих цветов лучше и краше; Но в том месте в самом лете Не на них зрит око наше.

Песенка любовна

Василий Тредиаковский

Красот умильна! Паче всех сильна! Уже склонивши, Уж победивши, Изволь сотворить Милость, мя любить: Люблю, драгая, Тя, сам весь тая.Ну ж умилися, Сердцем склонися; Не будь жестока Мне паче рока: Сличью обидно То твому стыдно. Люблю, драгая, Тя, сам весь тая.Так в очах ясных! Так в словах красных! В устах сахарных, Так в краснозарных! Милости нету, Ниже привету? Люблю, драгая, Тя, сам весь тая.Ах! я не знаю, Так умираю, Что за причина Тебе едина Любовь уносит? А сердце просит: Люби, драгая, Мя поминая.

Будь жестока, будь упорна

Василий Тредиаковский

Будь жестока, будь упорна, Будь спесива, несговорна; Буде отныне могу еще осердиться, То мой гнев в моем сердце имеет храниться. Ах, нет! хоть в какой напасти Глаза явят мои страсти. Но вы не увидите мое сердце смело, Чтоб оно противу вас когда зашумело. Я вас имею умолять, Дабы ко мне милость являть. Буде отныне могу еще осердиться, То мой гнев в моем сердце имеет храниться.

Падших за отчизну покрывает здесь земля

Василий Тредиаковский

Падших за отчизну покрывает здесь земля, Ревность к жаркой битве сделалась уже в них тля. Греция вся, быв едва не порабощенна, От работы животом сих всех воспященна. Сей предел есть Зевсов. Человеки! Нет тех сил, Чтоб и вас рок также умереть не осудил. Токмо что богам не быть вечно смерти пленным И в блаженстве ликовать бытием нетленным.

Описание грозы, бывшей в Гааге

Василий Тредиаковский

С одной страны гром, С другой страны гром, Смутно в воздухе! Ужасно в ухе! Набегли тучи, Воду несучи, Небо закрыли, В страх помутили! Молнии сверкают, Страхом поражают, Треск в лесу с перуна, И темнеет луна, Вихри бегут с прахом, Полоса рвет махом, Страшно ревут воды От той непогоды. Ночь наступила, День изменила, Сердце упало: Всё зло настало! Пролил дождь в крышки, Трясутся вышки, Сыплются грады, Бьют ветрограды. Все животны рыщут, Покоя не сыщут, Биют себя в груди Виноваты люди, Боятся напасти И, чтоб не пропасти, Руки воздевают, На небо глашают: «О солнце красно! Стань опять ясно, Разжени тучи, Слезы горючи, Столкай премену Отсель за Вену. Дхнуть бы зефиром С тишайшим миром!» А вы, аквилоны, Будьте как и ӯны: Лютость отложите, Только прохладите. Побеги вся злоба До вечного гроба: Дни нам надо красны, Приятны и ясны».

Она есть мучения в любви враг смертельный

Василий Тредиаковский

Она есть мучения в любви враг смертельный. И котора, когда кто зле с ней поступает, При pomocе своея ярости презельной Тотчас с глаз как молния быстра пропадает. Случается иногда сим ей избавляти Любовника погибла почти всеконечно От той гибели целой и противустати Любви и злой ревности чрез весь живот вечно. Оная моей милой неверность мне мнима Дала вину не любить в моих ту обетах. А досада казалась так весьма любима, Что чрез девять дней целых я был у ней в нетах. Но печаль не отошла и скука намало, А сердце стерпевало так велики казни, Что с любовью Аминты смерть лучше желало, Нежели б мне лишиться ее всей приязни.

О коль сердцу есть приятно

Василий Тредиаковский

О коль сердцу есть приятно Видеть за неверну мниму, Речи нам предлагать внятно К оправданию любиму, Тысящи извинений Искать, и своей рукою От стужных сердца кипений Утирать плач, а собою Чрез великие милости Платить за горькие очам Слезы и за унылости, Что были по дням, по ночам.