Песнь грека
Под небом Аттики богатой Цвела счастливая семья. Как мой отец, простой оратай, За плугом пел свободу я. Но турков злые ополченья На наши хлынули владенья… Погибла мать, отец убит, Со мной спаслась сестра младая, Я с нею скрылся, повторяя: «За всё мой меч вам отомстит!» Не лил я слез в жестоком горе, Но грудь стеснило и свело; Наш легкий челн помчал нас в море, Пылало бедное село, И дым столбом чернел над валом. Сестра рыдала — покрывалом Печальный взор полузакрыт; Но, слыша тихое моленье, Я припевал ей в утешенье: «За всё мой меч им отомстит!» Плывем — и при луне сребристой Мы видим крепость над скалой. Вверху, как тень, на башне мшистой Шагал турецкий часовой; Чалма склонилася к пищали — Внезапно волны засверкали, И вот — в руках моих лежит Без жизни дева молодая. Я обнял тело, повторяя: «За всё мой меч вам отомстит!» Восток румянился зарею, Пристала к берегу ладья, И над шумящею волною Сестре могилу вырыл я. Не мрамор с надписью унылой Скрывает тело девы милой,— Нет, под скалою труп зарыт; Но на скале сей неизменной Я начертал обет священный: «За всё вам меч мой отомстит!» С тех пор меня магометане Узнали в стычке боевой, С тех пор, как часто в шуме браней Обет я повторяю свой! Отчизны гибель, смерть прекрасной, Всё, всё припомню в час ужасный; И всякий раз, как меч блестит И падает глава с чалмою, Я говорю с улыбкой злою: «За всё мой меч вам отомстит!»
Похожие по настроению
Завещание
Алексей Жемчужников
Меж тем как мы вразброд стезею жизни шли, На знамя, средь толпы, наткнулся я ногою. Я подобрал его, лежавшее в пыли, И с той поры несу, возвысив над толпою. Девиз на знамени: «Дух доблести храни». Так, воин рядовой за честь на бранном поле, Я, счастлив и смущен, явился в наши дни Знаменоносцем поневоле. Но подвиг не свершен, мне выпавший в удел,— Разбредшуюся рать сплотить бы воедино… Названье мне дано поэта-гражданина За то, что я один про доблесть песни пел; Что был глашатаем забытых, старых истин И силен был лишь тем, хотя и стар и слаб, Что в людях рабский дух мне сильно ненавистен И сам я с юности не раб. Последние мои уже уходят силы, Я делал то, что мог; я больше не могу. Я остаюсь еще пред родиной в долгу, Но да простит она мне на краю могилы. Я жду, чтобы теперь меня сменил поэт, В котором доблести горело б ярче пламя, И принял от меня не знавшее побед, Но незапятнанное знамя. О, как живуча в нас и как сильна та ложь, Что дух достоинства есть будто дух крамольный! Она — наш древний грех и вольный и невольный; Она — народный грех от черни до вельмож. Там правды нет, где есть привычка рабской лести; Там искалечен ум, душа развращена… Приди; я жду тебя, певец гражданской чести! Ты нужен в наши времена.
Русские песни
Алексей Апухтин
Как сроднились вы со мною, Песни родины моей, Как внемлю я вам порою, Если вечером с полей Вы доноситесь, живые, И в безмолвии ночном Мне созвучья дорогие Долго слышатся потом.Не могучий дар свободы, Не монахи мудрецы,- Создавали вас невзгоды Да безвестные певцы. Но в тяжелые годины Весь народ, до траты сил, Весь — певец своей кручины — Вас в крови своей носил.И как много в этих звуках Непонятного слилось! Что за удаль в самых муках, Сколько в смехе тайных слез! Вечным рабством бедной девы, Вечной бедностью мужей Дышат грустные напевы Недосказанных речей…Что за речи, за герои! То — бог весть какой поры — Молодецкие разбои, Богатырские пиры; То Москва, татарин злобный, Володимир, князь святой… То, журчанью вод подобный, Плач княгини молодой.Годы идут чередою… Песни нашей старины Тем же рабством и тоскою, Той же жалобой полны; А подчас все так же вольно Славят солнышко-царя, Да свой Киев богомольный, Да Илью богатыря.
Песня духа над Хризалидой
Аполлон Григорьев
1Ты веришь ли в силу страданья, Ты веришь ли в право святого восстанья, Ты веришь ли в счастье и в небо, дитя? О, если ты веришь — со мною, за мною! Я дам тебе муки и счастья, хотя От тебя я не скрою, Что не дам я покою, Что тебя я страданьем измучу, дитя!.. 2Ты ждешь ли от сна пробужденья, Ты ждешь ли рассвета, души откровенья, Ты чуешь ли душу живую, дитя? О, если ты чуешь — со мною, за мною! Сведу тебе с неба я душу, хотя От тебя я не скрою, Что безумной тоскою По отчизне я душу наполню, дитя. 3Меня ль одного ты любила, Моя ль в тебе воля, моя ль в тебе сила, Мое ли дыханье пила ты, дитя? О, если мое,- то со мною, за мною! Во мне ты исчезнешь любовью, хотя От тебя я не скрою, Что тобой не одною Возвращусь я к покою и свету, дитя.
На подвиг
Федор Сологуб
Какой я был бессильный! Никому я не мог помочь. На меня тоской могильной Веяла лютая ночь. Я вышел в ратное поле, Сражаюсь за святую Русь. Вся жизнь моя в Божьей воле, И я ничего не страшусь. В ратном поле не боится Тело моё трудных дней, И у сердца не гнездится, Не томит его тихий змей. Что мне Господь ни судит, Умру ли, домой ли вернусь, Сердце моё биться будет Любовью к тебе, моя Русь.
Песнь скандинавских воинов (Из Гердера)
Федор Иванович Тютчев
Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся, — Дружина, воспрянь! Вставайте, о други! Бодрей, бодрей На пир мечей, На брань!.. Пред нами наш вождь! Мужайтесь, о други, — И вслед за могучим Ударим грозой!.. Вихрем помчимся Сквозь тучи и гром К солнцу победы Вслед за орлом!.. Где битва мрачнее, воители чаще, Где срослися щиты, где сплелися мечи, Туда он ударит — перун вседробящий — И след огнезвездный и кровью горящий Пророет дружине в железной ночи. За ним, за ним — в ряды врагов. Смелей, друзья, за ним!.. Как груды скал, как море льдов — Прорвем их и стесним!.. Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся — Дружина, воспрянь!.. Не кубок кипящий душистого меда Румяное утро героям вручит; Не сладостных жен любовь и беседа Вам душу согреет и жизнь оживит; Но вас, обновленных прохладою сна, — Кровавыя битвы подымет волна!.. Дружина, воспрянь!.. Смерть иль победа!.. На брань!..
Мир поющий
Михаил Голодный
Мир поющий, полный звонов И огней, Я люблю тебя, зелёный, Всё нежней. Твой простор голубоватый — Сторож гор — Мне остался верным братом До сих пор. Не пахал твоих полей я, Не косил, Но в бою с врагом посеял Ряд могил, Чтобы кровь узнавший колос Выше рос, Чтобы пел весёлый голос Звонче кос. Вышина твоя живая В тишине Всё расскажет, остывая, Обо мне, — Как я шёл со смертью рядом По полям, Как мешали радость с ядом Пополам, Как любил тебя, зелёный, Всё нежней, Мир поющий, полный звонов И огней!..
Песня о Родине
Михаил Исаковский
1Та песня с детских лет, друзья, Была знакома мне: «Трансвааль, Трансвааль — страна моя, Ты вся горишь в огне».Трансвааль, Трансвааль — страна моя!.. Каким она путем Пришла в смоленские края, Вошла в крестьянский дом?И что за дело было мне, За тыщи верст вдали, До той страны, что вся в огне, До той чужой земли?Я даже знал тогда едва ль — В свой двенадцать лет,— Где эта самая Трансвааль И есть она иль нет.И всё ж она меня нашла В Смоленщине родной, По тихим улицам села Ходила вслед за мной.И понял я ее печаль, Увидел тот пожар. Я повторял: — Трансвааль, Трансвааль!- И голос мой дрожал.И я не мог уже — о нет!— Забыть про ту страну, Где младший сын — в тринадцать лет — Просился на войну.И мне впервые, может быть, Открылося тогда — Как надо край родной любить, Когда придет беда;Как надо родину беречь И помнить день за днем, Чтоб враг не мог ее поджечь Погибельным огнем…2«Трансвааль, Трансвааль — страна моя!..» Я с этой песней рос. Ее навек запомнил я И, словно клятву, нес.Я вместе с нею путь держал, Покинув дом родной, Когда четырнадцать держав Пошли на нас войной;Когда пожары по ночам Пылали здесь и там И били пушки англичан По нашим городам;Когда сражались сыновья С отцами наравне… «Трансвааль, Трансвааль — страна моя, Ты вся горишь в огне…»3Я пел свой гнев, свою печаль Словами песни той, Я повторял: — Трансвааль, Трансвааль!- Но думал о другой,—О той, с которой навсегда Судьбу свою связал. О той, где в детские года Я палочки срезал;О той, о русской, о родной, Где понял в первый раз: Ни бог, ни царь и не герой Свободы нам не даст;О той, что сотни лет жила С лучиною в светце, О той, которая была Вся в огненном кольце.Я выполнял ее наказ, И думал я о ней… Настал, настал суровый час Для родины моей;Настал, настал суровый час Для родины моей,— Молитесь, женщины, за нас — За ваших сыновей…4Мы шли свободу отстоять, Избавить свет от тьмы. А долго ль будем воевать — Не спрашивали мы.Один был путь у нас — вперед! И шли мы тем путем. А сколько нас назад придет — Не думали о том.И на земле и на воде Врага громили мы. И знамя красное нигде Не уронили мы.И враг в заморские края Бежал за тыщи верст. И поднялась страна моя Во весь могучий рост.Зимой в снегу, весной в цвету И в дымах заводских — Она бессменно на посту, На страже прав людских.Когда фашистская чума В поход кровавый шла, Весь мир от рабского ярма Страна моя спасла.Она не кланялась врагам, Не дрогнула в боях. И пал Берлин к ее ногам, Поверженный во прах.Стоит страна большевиков, Великая страна, Со всех пяти материков Звезда ее видна.Дороги к счастью — с ней одной Открыты до конца, И к ней — к стране моей родной — Устремлены сердца.Ее не сжечь, не задушить, Не смять, не растоптать,— Она живет и будет жить И будет побеждать!5«…Трансвааль, Трансвааль!..» — Я много знал Других прекрасных слов, Но эту песню вспоминал, Как первую любовь;Как свет, как отблеск той зари, Что в юности взошла, Как голос матери-земли, Что крылья мне дала.Трансвааль, Трансвааль!— моя страна, В лесу костер ночной… Опять мне вспомнилась она, Опять владеет мной.Я вижу синий небосвод, Я слышу бой в горах: Поднялся греческий народ С оружием в руках.Идет из плена выручать Судьбу своей земли, Идет свободу защищать, Как мы когда-то шли.Идут на битву сыновья С отцами наравне… «Трансвааль, Трансвааль — страна моя, Ты вся горишь в огне…»Пускай у них не те слова И пусть не тот напев, Но та же правда в них жива, Но в сердце — тот же гнев.И тот же враг, что сжег Трансвааль,— Извечный враг людской,— Направил в них огонь и сталь Безжалостной рукой.Весь мир, всю землю он готов Поджечь, поработить, Чтоб кровь мужей и слезы вдов В доходы превратить;Чтоб даже воздух, даже свет Принадлежал ему… Но вся земля ответит: — Нет! Вовек не быть тому!И за одним встает другой Разгневанный народ,— На грозный бой, на смертный бой И стар и млад идет,И остров Ява, и Китай, И Греции сыны Идут за свой родимый край, За честь своей страны;За тех, что в лютой кабале, В неволе тяжкой мрут, За справедливость на земле И за свободный труд.Ни вражья спесь, ни злая месть Отважным не страшна. Народы знают: правда есть! И видят — где она.Дороги к счастью — с ней одной Открыты до конца, И к ней — к стране моей родной Устремлены сердца,Ее не сжечь, не задушить, Не смять, не растоптать. Она живет и будет жить И будет побеждать!
Баллада
Николай Степанович Гумилев
Влюбленные, чья грусть как облака, И нежные, задумчивые леди, Какой дорогой вас ведет тоска, К какой еще неслыханной победе Над чарой вам назначенных наследий? Где вашей вечной грусти и слезам Целительный предложится бальзам? Где сердце запылает, не сгорая? В какой пустыне явится глазам, Блеснет сиянье розового рая? Вот я нашел, и песнь моя легка, Как память о давно прошедшем бреде, Могучая взяла меня рука, Уже слетел к дрожащей Андромеде Персей в кольчуге из горящей меди. Пускай вдали пылает лживый храм, Где я теням молился и словам, Привет тебе, о родина святая! Влюбленные, пытайте рок, и вам Блеснет сиянье розового рая. В моей стране спокойная река, В полях и рощах много сладкой снеди, Там аист ловит змей у тростника, И в полдень, пьяны запахом камеди, Кувыркаются рыжие медведи. И в юном мире юноша Адам, Я улыбаюсь птицам и плодам, И знаю я, что вечером, играя, Пройдет Христос-младенец по водам, Блеснет сиянье розового рая.
Песня неуловимых мстителей
Роберт Иванович Рождественский
Не печалься о сыне, Злую долю кляня, По бурлящей России Он торопит коня. Громыхает гражданская война От темна до темна, Много в поле тропинок, Только правда одна. Бьют свинцовые ливни, Нам пророчат беду, Мы на плечи взвалили И войну и нужду. Что ж, над нашей судьбою неспроста Пламенеет звезда. Мы ей жизнью клянемся Навсегда, навсегда. И над степью зловещей Ворон пусть не кружит, Мы ведь целую вечность Собираемся жить. Если снова над миром грянет гром, Небо вспыхнет огнем, Вы нам только шепните, Мы на помощь придем.
Вам
Велимир Хлебников
Могилы вольности — Каргебиль и Гуниб Были соразделителями со мной единых зрелищ, И, за столом присутствуя, они б Мне не воскликнули б: «Что, что, товарищ, мелешь?» Боец, боровшийся, не поборов чуму, Пал около дороги круторогий бык, Чтобы невопрошающих — к чему? Узнать дух с радостью владык. Когда наших коней то бег, то рысь вспугнули их, Пару рассеянно-гордых орлов, Ветер, неосязуемый для нас и тих, Вздымал их царственно на гордый лов. Вселенной повинуяся указу, Вздымался гор ряд долгий. Я путешествовал по Кавказу И думал о далекой Волге. Конь, закинув резво шею, Скакал по легкой складке бездны. С ужасом, в борьбе невольной хорошея, Я думал, что заниматься числами над бездною полезно. Невольно числа я слагал, Как бы возвратясь ко дням творенья, И вычислял, когда последний галл Умрет, не получив удовлетворенья. Далёко в пропасти шумит река, К ней бело-красные просыпались мела, Я думал о природе, что дика И страшной прелестью мила. Я думал о России, которая сменой тундр, тайги, степей Похожа на один божественно звучащий стих, И в это время воздух освободился от цепей И смолк, погас и стих. И вдруг на веселой площадке, Которая, на городскую торговку цветами похожа, Зная, как городские люди к цвету падки, Весело предлагала цвет свой прохожим,- Увидел я камень, камню подобный, под коим пророк Похоронен: скошен он над плитой и увенчан чалмой. И мощи старинной раковины, изогнуты в козлиный рог, На камне выступали; казалось, образ бога камень увенчал мой. Среди гольцов, на одинокой поляне, Где дикий жертвенник дикому богу готов, Я как бы присутствовал на моляне Священному камню священных цветов. Свершался предо мной таинственный обряд. Склоняли голову цветы, Закат был пламенем объят, С раздумьем вечером свиты… Какой, какой тысячекост, Грознокрылат, полуморской, Над морем островом подъемлет хвост, Полунеземной объят тоской? Тогда живая и быстроглазая ракушка была его свидетель, Ныне — уже умерший, но, как и раньше, зоркий камень, Цветы обступили его, как учителя дети, Его — взиравшего веками. И ныне он, как с новгородичами, беседует о водяном И, как Садко, берет на руки ветхогусли — Теперь, когда Кавказом, моря ощеренным дном, В нем жизни сны давно потускли. Так, среди «Записки кушетки» и «Нежный Иосиф», «Подвиги Александра» ваяете чудесными руками — Как среди цветов колосьев С рогом чудесным виден камень. То было более чем случай: Цветы молилися, казалось, пред времен давно прошедших слом О доле нежной, о доле лучшей: Луга топтались их ослом. Здесь лег войною меч Искандров, Здесь юноша загнал народы в медь, Здесь истребил победителя леса ндрав И уловил народы в сеть.
Другие стихи этого автора
Всего: 36Поэт
Дмитрий Веневитинов
Тебе знаком ли сын богов, Любимец муз и вдохновенья? Узнал ли б меж земных сынов Ты речь его, его движенья? — Не вспыльчив он, и строгий ум Не блещет в шумном разговоре, Но ясный луч высоких дум Невольно светит в ясном взоре. Пусть вкруг него, в чаду утех, Бунтует ветреная младость, — Безумный крик, холодный смех И необузданная радость: Все чуждо, дико для него, На все безмолвно он взирает, Лишь что-то редко с уст его Улыбку беглую срывает. Его богиня — простота, И тихий гений размышленья Ему поставил от рожденья Печать молчанья на уста. Его мечты, его желанья, Его боязни, ожиданья — Все тайна в нем, все в нем молчит: В душе заботливо хранит Он неразгаданные чувства. Когда ж внезапно что-нибудь Взволнует огненную грудь, — Душа, без страха, без искусства. Готова вылиться в речах И блещет в пламенных очах. И снова тих он, и стыдливый К земле он опускает взор, Как будто б слышал он укор За невозвратные порывы. О, если встретишь ты его С раздумьем на челе суровом, — Пройди без шума близ него, Не нарушай холодным словом Его священных, тихих снов! Взгляни с слезой благоговенья И молви: это сын богов, Питомец муз и вдохновенья!
Завещание
Дмитрий Веневитинов
Вот час последнего страданья! Внимайте: воля мертвеца Страшна, как голос прорицанья. Внимайте: чтоб сего кольца С руки холодной не снимали: Пусть с ним умрут мои печали И будут с ним схоронены. Друзьям – привет и утешенье: Восторгов лучшие мгновенья Мной были им посвящены. Внимай и ты, моя богиня: Теперь души твоей святыня Мне и доступней, и ясней; Во мне умолкнул глас страстей, Любви волшебство позабыто, Исчезла радужная мгла, И то, что раем ты звала, Передо мной теперь открыто. Приближься! вот могилы дверь! Мне всё позволено теперь: Я не боюсь суждений света. Теперь могу тебя обнять, Теперь могу тебя лобзать, Как с первой радостью привета В раю лик ангелов святых Устами б чистыми лобзали, Когда бы мы в восторге их За гробом сумрачным встречали. Но эту речь ты позабудь: В ней тайный ропот исступленья; Зачем холодные сомненья Я вылью в пламенную грудь? К тебе одно, одно моленье! Не забывай!.. прочь уверенья – Клянись!.. Ты веришь, милый друг, Что за могильным сим пределом Душа моя простится с телом И будет жить, как вольный дух, Без образа, без тьмы и света, Одним нетлением одета. Сей дух, как вечно бдящий взор, Твой будет спутник неотступный, И если памятью преступной Ты изменишь, беда с тех пор! Я тайно облекусь в укор; К душе прилипну вероломной, В ней пищу мщения найду, И будет сердцу грустно, томно, А я, как червь, не отпаду.
Я чувствую, во мне горит
Дмитрий Веневитинов
Я чувствую, во мне горит Святое пламя вдохновенья, Но к темной цели дух парит… Кто мне укажет путь спасенья? Я вижу, жизнь передо мной Кипит, как океан безбрежной… Найду ли я утес надежный, Где твердой обопрусь ногой? Иль, вечного сомненья полный, Я буду горестно глядеть На переменчивые волны, Не зная, что любить, что петь?Открой глаза на всю природу,- Мне тайный голос отвечал,- Но дай им выбор и свободу, Твой час еще не наступал: Теперь гонись за жизнью дивной И каждый миг в ней воскрешай, На каждый звук ее призывный — Отзывной песнью отвечай! Когда ж минуты удивленья, Как сон туманный, пролетят И тайны вечного творенья Ясней прочтет спокойный взгляд,- Смирится гордое желанье Весь мир обнять в единый миг, И звуки тихих струн твоих Сольются в стройные созданья.Не лжив сей голос прорицанья, И струны верные мои С тех пор душе не изменяли. Пою то радость, то печали, То пыл страстей, то жар любви, И беглым мыслям простодушно Вверяюсь в пламени стихов. Так соловей в тени дубров, Восторгу краткому послушный, Когда на долы ляжет тень, Уныло вечер воспевает И утром весело встречает В румяном небе светлый день.
Три участи
Дмитрий Веневитинов
Три участи в мире завидны, друзья. Счастливец, кто века судьбой управляет, В душе неразгаданной думы тая. Он сеет для жатвы, но жатв не сбирает: Народов признанья ему не хвала, Народов проклятья ему не упреки. Векам завещает он замысл глубокий; По смерти бессмертного зреют дела.Завидней поэта удел на земли. С младенческих лет он сдружился с природой, И сердце камены от хлада спасли, И ум непокорный воспитан свободой, И луч вдохновенья зажегся в очах. Весь мир облекает он в стройные звуки; Стеснится ли сердце волнением муки — Он выплачет горе в горючих стихах.Но верьте, о други! счастливей стократ Беспечный питомец забавы и лени. Глубокие думы души не мутят, Не знает он слез и огня вдохновений, И день для него, как другой, пролетел, И будущий снова он встретит беспечно, И сердце увянет без муки сердечной — О рок! что ты не дал мне этот удел?
Жертвоприношение
Дмитрий Веневитинов
О жизнь, коварная сирена, Как сильно ты к себе влечешь! Ты из цветов блестящих вьешь Оковы гибельного плена. Ты кубок счастья подаешь И песни радости поешь; Но в кубке счастья — лишь измена, И в песнях радости — лишь ложь.Не мучь напрасным искушеньем Груди истерзанной моей И не лови моих очей Каким-то светлым привиденьем. Меня не тешит ложный сон. Тебе мои скупые длани Не принесут покорной дани, Нет, я тебе не обречен.Твоей пленительной изменой Ты можешь в сердце поселить Минутный огнь, раздор мгновенный, Ланиты бледностью облить И осенить печалью младость, Отнять покой, беспечность, радость, Но не отымешь ты, поверь, Любви, надежды, вдохновений! Нет! их спасёт мой добрый гений, И не мои они теперь.Я посвящаю их отныне Навек поэзии святой И с страшной клятвой и с мольбой Кладу на жертвенник богине.
Сонет (К тебе, о чистый Дух)
Дмитрий Веневитинов
К тебе, о чистый Дух, источник вдохновенья, На крылиях любви несется мысль моя; Она затеряна в юдоли заточенья, И всё зовет ее в небесные края.Но ты облек себя в завесу тайны вечной: Напрасно силится мой дух к тебе парить. Тебя читаю я во глубине сердечной, И мне осталося надеяться, любить.Греми надеждою, греми любовью, лира! В преддверьи вечности греми его хвалой! И если б рухнул мир, затмился свет эфираИ хаос задавил природу пустотой,- Греми! Пусть сетуют среди развалин мира Любовь с надеждою и верою святой!
Поэт и друг
Дмитрий Веневитинов
ЭлегияДруг Ты в жизни только расцветаешь, И ясен мир перед тобой,- Зачем же ты в душе младой Мечту коварную питаешь? Кто близок к двери гробовой, Того уста не пламенеют, Не так душа его пылка, В приветах взоры не светлеют, И так ли жмет его рука?Поэт Мой друг! слова твои напрасны, Не лгут мне чувства — их язык Я понимать давно привык, И их пророчества мне ясны. Душа сказала мне давно: Ты в мире молнией промчишься! Тебе всё чувствовать дано, Но жизнью ты не насладишься.Друг Не так природы строг завет. Не презирай ее дарами: Она на радость юных лет Дает надежды нам с мечтами. Ты гордо слышал их привет; Она желание святое Сама зажгла в твоей крови И в грудь для сладостной любви Вложила сердце молодое.Поэт Природа не для всех очей Покров свой тайный подымает: Мы все равно читаем в ней, Но кто, читая, понимает? Лишь тот, кто с юношеских дней Был пламенным жрецом искусства, Кто жизни не щадил для чувства, Венец мученьями купил, Над суетой вознесся духом И сердца трепет жадным слухом, Как вещий голос, изловил! Тому, кто жребий довершил, Потеря жизни не утрата — Без страха мир покинет он! Судьба в дарах своих богата, И не один у ней закон: Тому — процвесть развитой силой И смертью жизни след стереть, Другому — рано умереть, Но жить за сумрачной могилой!Друг Мой друг! зачем обман питать? Нет! дважды жизнь нас не лелеет. Я то люблю, что сердце греет, Что я своим могу назвать, Что наслажденье в полной чаше Нам предлагает каждый день. А что за гробом, то не наше: Пусть величают нашу тень, Наш голый остов отрывают, По воле ветреной мечты Дают ему лицо, черты И призрак славой называют!Поэт Нет, друг мой! славы не брани. Душа сроднилася с мечтою; Она надеждою благою Печали озаряла дни. Мне сладко верить, что со мною Не всё, не всё погибнет вдруг И что уста мои вещали — Веселья мимолетный звук, Напев задумчивой печали,- Еще напомнит обо мне, И смелый стих не раз встревожит Ум пылкий юноши во сне, И старец со слезой, быть может, Труды нелживые прочтет — Он в них души печать найдет И молвит слово состраданья: «Как я люблю его созданья! Он дышит жаром красоты, В нем ум и сердце согласились И мысли полные носились На легких крылиях мечты. Как знал он жизнь, как мало жил!»__Сбылись пророчества поэта, И друг в слезах с началом лета Его могилу посетил. Как знал он жизнь! как мало жил!
Послание к Рожалину (Я молод, друг мой)
Дмитрий Веневитинов
Я молод, друг мой, в цвете лет, Но я изведал жизни море, И для меня уж тайны нет Ни в пылкой радости, ни в горе. Я долго тешился мечтой, Звездам небесным слепо верил И океан безбрежный мерил Своею утлою ладьей. С надменной радостью, бывало, Глядел я, как мой смелый челн Печатал след свой в бездне волн. Меня пучина не пугала: «Чего страшиться?- думал я.- Бывало ль зеркало так ясно, Как зыбь морей?» Так думал я И гордо плыл, забыв края. И что ж скрывалось под волною? О камень грянул я ладьею, И вдребезги моя ладья! Обманут небом и мечтою, Я проклял жребий и мечты… Но издали манил мне ты, Как брег призывный улыбался, Тебя с восторгом я обнял, Поверил снова наслажденьям И с хладной жизнью сочетал Души горячей сновиденья.
Послание к Рожалину
Дмитрий Веневитинов
Оставь, о друг мой, ропот твой, Смири преступные волненья; Не ищет вчуже утешенья Душа, богатая собой. Не верь, чтоб люди разгоняли Сердец возвышенных печали. Скупая дружба их дарит Пустые ласки, а не счастье; Гордись, что ими ты забыт,- Их равнодушное бесстрастье Тебе да будет похвалой. Заре не улыбался камень; Так и сердец небесный пламень Толпе бездушной и пустой Всегда был тайной непонятной. Встречай ее с душой булатной И не страшись от слабых рук Ни сильных ран, ни тяжких мук. О, если б мог ты быстрым взором Мой новый жребий пробежать, Ты перестал бы искушать Судьбу неправедным укором. Когда б ты видел этот мир, Где взор и вкус разочарован, Где чувство стынет, ум окован И где тщеславие — кумир; Когда б в пустыне многолюдной Ты не нашел души одной,- Поверь, ты б навсегда, друг мой, Забыл свой ропот безрассудный. Как часто в пламени речей, Носяся мыслью средь друзей, Мечте обманчивой, послушной Давал я руку простодушно — Никто не жал руки моей. Здесь лаской жаркого привета Душа младая не согрета. Не нахожу я здесь в очах Огня, возженного в них чувством, И слово, сжатое искусством, Невольно мрет в моих устах. О, если бы могли моленья Достигнуть до небес скупых, Не новой чаши наслажденья, Я б прежних дней просил у них. Отдайте мне друзей моих, Отдайте пламень их объятий, Их тихий, но горячий взор, Язык безмолвных рукожатий И вдохновенный разговор. Отдайте сладостные звуки: Они мне счастия поруки,- Так тихо веяли они Огнем любви в душе невежды И светлой радугой надежды Мои расписывали дни. Но нет! не всё мне изменило: Еще один мне верен друг, Один он для души унылой Друзей здесь заменяет круг. Его беседы и уроки Ловлю вниманьем жадным я; Они и ясны, и глубоки, Как будто волны бытия; В его фантазии богатой Я полной жизнию ожил И ранний опыт не купил Восторгов раннею утратой. Он сам не жертвует страстям, Он сам не верит их мечтам; Но, как создания свидетель, Он развернул всей жизни ткань. Ему порок и добродетель Равно несут покорно дань, Как гордому владыке мира: Мой друг, узнал ли ты Шекспира?
Песня Клары
Дмитрий Веневитинов
Из трагедии Гете «Эгмонт» Стучат барабаны, Свисток заиграл; С дружиною бранной Мой друг поскакал! Он скачет, качает Большое копье… С ним сердце мое!.. Ах, что я не воин! Что нет у меня Копья и коня! За ним бы помчалась В далеки края И с ним бы сражалась Без трепета я! Враги пошатнулись — За ними вослед… Пощады им нет!.. О смелый мужчина! Кто равен тебе В счастливой судьбе!
Новгород
Дмитрий Веневитинов
«Валяй, ямщик, да говори, Далеко ль Новград?» — «Недалеко, Версты четыре или три. Вон видишь что-то там высоко, Как черный лес издалека…» — «Ну, вижу; это облака». — «Нет! Это Новградские кровли». Ты ль предо мной, о древний град Свободы, славы и торговли! Как живо сердцу говорят Холмы разбросанных обломков! Не смолкли в них твои дела, И слава предков перешла В уста правдивые потомков. «Ну, тройка! духом донесла!» — «Потише. Где собор Софийской?» — «Собор отсюда, барин, близко. Вот улица, да влево две, А там найдешь уж сам собою, И крест на золотой главе Уж будет прямо пред тобою». Везде былого свежий след! Века прошли… но их полет Промчался здесь, не разрушая. «Ямщик! Где площадь вечевая?» — «Прозванья этого здесь нет…» — «Как нет?» — «А, площадь? Недалеко: За этой улицей широкой. Вот площадь. Видишь шесть столбов? По сказкам наших стариков, На сих столбах висел когда-то Огромный колокол, но он Давно отсюда увезен». — «Молчи, мой друг; здесь место свято: Здесь воздух чище и вольней! Потише!.. Нет, ступай скорей: Чего ищу я здесь, безумный? Где Волхов?» — «Вот перед тобой Течет под этою горой…» Всё так же он, волною шумной Играя, весело бежит!.. Он о минувшем не грустит. Так всё здесь близко, как и прежде… Теперь ты сам ответствуй мне, О Новград! В вековой одежде Ты предо мной, как в седине, Бессмертных витязей ровесник. Твой прах гласит, как бдящий вестник, О непробудной старине. Ответствуй, город величавый: Где времена цветущей славы, Когда твой голос, бич князей, Звуча здесь медью в бурном вече, К суду или к кровавой сече Сзывал послушных сыновей? Когда твой меч, гроза соседа, Карал и рыцарей, и шведа, И эта гордая волна Носила дань войны жестокой? Скажи, где эти времена? Они далёко, ах, далёко!*
На новый 1827 год
Дмитрий Веневитинов
Так снова год, как тень, мелькнул, Сокрылся в сумрачную вечность И быстрым бегом упрекнул Мою ленивую беспечность. О, если б он меня опросил: «Где плод горячих обещаний? Чем ты меня остановил?» — Я не нашел бы оправданий В мечтах рассеянных моих! Мне нечем заглушить упрека! Но слушай ты, беглец жестокой! Клянусь тебе в прощальный миг: Ты не умчался без возврату; Я за тобою полечу И наступающему брату Весь тяжкий долг свой доплачу.