Талант
Где он служит, кем он служит,— Неизвестно никому, Но везде обед и ужин Предложить спешат ему.Для него всегда готовы Потерять билет в кино, И его любое слово Пьют, смакуя, как вино.При его тупых остротах Все смеются через край, Для него — повсюду отдых. Для него — повсюду рай.Жены, девушки и дети Смотрят только на него, Точно нет нигде на свете Интересней никого.— Кто же он? Герой? Писатель? Путешественник? Актер? Музыкант? Изобретатель? Тенор? Кинорежиссер?Мне ответили на это: Он… ну, как бы вам сказать… Он — никто… но как-то, где-то Все умеет доставать!
Похожие по настроению
Не знаю где, но не у нас…
Александр Сергеевич Пушкин
Не знаю где, но не у нас, Достопочтенный лорд Мидас, С душой посредственной и низкой,— Чтоб не упасть дорогой склизкой, Ползком прополз в известный чин И стал известный господин. Еще два слова об Мидасе: Он не хранил в своем запасе Глубоких замыслов и дум; Имел он не блестящий ум, Душой но слишком был отважен; Зато был сух, учтив и важен. Льстецы героя моего, Не зная, как хвалить его, Провозгласить решились тонким…
Себе
Алексей Жемчужников
В родной семье певцов почтен не будешь ты Ни шумной славою, ли славой долговечной; Но ты оставишь след возвышенной мечты, И скорби искренней, и думы человечной.
Откуда эта в нём гордыня?
Андрей Дементьев
Откуда эта в нём гордыня? Взгляд свысока. В усмешке рот. Ну, понимаю. Было б имя. Или ума невпроворот. А то ведь кроме кабинета И чина Мало что и есть. Но, к сожалению, за это Ему оказывают честь. И лесть замешивают в речи. Готовы гнуться пополам. И всё при нем: Больная печень, Машина, Дурь И фимиам.
На самолюбца
Антиох Кантемир
Наставляет всех Клеандр и всех нравы судит: Тот спесив, тот в суетах мысли свои нудит; Другой в законе не тверд, и соблазны вводит, И науки новостью в старый ад нисходит, — Наведи и на себя, Клеандр, зорки очи, Не без порока и ты; скажу, нет уж мочи: Самолюбец ты, Клеандр; все, кроме тя, знают: Слепец как ведет слепца, в яму упадают.
Неудачник
Эдуард Николавевич Успенский
Дела у мальчика плохи: Опять принес он двойку. Его грозятся в пастухи Отдать или на стройку. А он не бегал, не играл, Лентяям не чета. А он весь год дрессировал Соседского кота. И кот, который вечно спал И не ловил мышей, Теперь с охотой выступал В саду для малышей. Он превосходно танцевал, Давал соседям лапу И по приказу подавал И тапочки, и шляпу. Но папа был сердит всерьез: — Я малыша везу в колхоз — Но и в колхозе, как назло, Ему опять не повезло. В овес коровы забрели, И в огород — телята, А овцы вообще ушли Из области куда-то. А он не бегал, не играл И не дремал на печке. А он быка дрессировал На поле возле речки. Весь день они вдвоем с быком Листали книжки языком, Учились падать и вставать И мяч из речки подавать. Сперва сопротивлялся бык, Потом смирился и привык. Он даже цифры различал И песни русские мычал. Но председатель за овес Устроил мальчику разнос: — Ты для чего приехал к нам — Считать ворон по сторонам? Когда б поменьше ты считал, Давно бы человеком стал! Немало их, профессоров, Из тех, кто раньше пас коров! Он шапку отобрал и кнут, И в город мальчика везут. С тех пор прошло Пятнадцать лет. И вот я в цирк купил билет И там увидел чудо. Там на ходулях лев ходил И делал стойку крокодил На двух горбах верблюда. Там заяц русского плясал И мелом на доске писал: «Да здравствуют ребята!» А слон со зрителем играл, Он силу зала проверял При помощи каната. Направо он тянул канат, Налево — тысяча ребят. Слон проиграл бы, это факт, Но выручил его антракт. В восторге публика была И укротителя звала. И вот он вышел на поклон. Гляжу и вижу: это он, Тот самый неудачник. В одной руке он хлыст держал, В другой держал задачник. Он этой осенью как раз Переходил в девятый класс. — Уж если я других учу, Я сам ученым быть хочу. А без образования Какое основание Считать себя умнее Ежей или ужей, Слонов и бегемотов, Енотов, кашалотов, Оленей и тюленей, Моржей или стрижей? Смешно, друзья, когда талант Имеет двойку за диктант! По-моему, ребята, он просто молодец! И мне добавить нечего, Поэтому — конец!
При каждом деле есть случайный мальчик…
Евгений Александрович Евтушенко
При каждом деле есть случайный мальчик. Таким судьба таланта не дала, и к ним с крутой неласковостью мачех относятся любимые дела. Они переживают это остро, годами бьются за свои права, но, как и прежде, выглядят невзросло предательски румяные слова. У них за все усердная тревога. Они живут, сомнений не тая, и, пасынки, они молчать не могут, когда молчат о чем-то сыновья. Им чужды те, кто лишь покою рады, кто от себя же убежать не прочь. Они всей кожей чувствуют, что надо, но не умеют этому помочь. Когда порою, без толку стараясь, все дело бесталанностью губя, идет на бой за правду бесталанность, талантливость, мне стыдно за тебя.
Разговор
Константин Аксаков
ЯТам, далёко, неземной, Целый мир очарований, И таинственных мечтаний, И надежд и упований Развернулся предо мной. Прочь все суеты мирские, Прочь все истины сухие! И к наукам и к трудам Прежде пылкое стремленье — За единое мгновенье Неземное я отдам!СПришла пора: восстань, восстань, О богатырь; ослаб твой дух могучий; Перед тобой лежит святая цель, А ты стоишь задумчивый, унылый; Мечтаешь ты, и опустилась длань, И гаснут пламенные силы.ЯПередо мною мир чудесный, Он вечною цветет весной… О друг бесценный, друг прелестный, Мы улетим туда с тобой!СНет, не за тем из недр природы Ты встал, могучих мыслей царь, Чтоб погубить младые годы В слепых, бездейственных мечтах. Не для того в груди высокой Забилась к истине любовь И благородные желанья Младую взволновали кровь. Перед тобой везде вопросы, И ты один их можешь разрешить: Ты должен многое свершить!.. О, вспомни, вспомни те мгновенья, Когда, с тоскующей душой, Добыча раннего сомненья, Ты жаждал истины одной. Ты помнишь прежние мученья, Когда ты высказать не мог Твои святые откровенья, Непостижимый твой восторг!.. Томяся жаждою священной, Сзывал ты мысли в тишине — И на призыв одушевленный К тебе слеталися оне. Своей могучею душою Всё перенесть ты был готов… О, вспомни, вспомни: пред тобою Редел таинственный покров!ЯЯ помню, помню: над водою Унылый шум и тень лесов, И луг вечернею порою, И тихий сад, и сельский кров…СЗачем теперь твой дух смутился? Зачем, призвание забыв, Ты, малодушный, обратился К твоим бессмысленным мечтам? Ужели в грудь твою отчаянье втеснялось? Нет, нет, в тебе довольно сил, Чтоб совершить высокий подвиг, — Восстань, восстань: час наступил!ЯО, горько, горько мне проститься С моей любимою страной! Куда идти, к чему стремиться? Какая цель передо мной? Зачем меня лишают счастья? Чего им нужно от меня? В них нет любви, в них нет участья. Для них полезен буду я — И вот они лишают счастья И в шумный мир влекут меня.СКто десять талантов От бога приял, Тот двадцать талантов Ему принеси. А кто не исполнит Завета его, Тот ввергнут да будет В геенну огня, Где слышно стенанье И скрежет зубов.
Артист
Михаил Светлов
Иосифу Уткину Четырем лошадям На фронтоне Большого театра — Он задаст им овса, Он им крикнет веселое «тпру!». Мы догнали ту женщину! Как тебя звать? Клеопатра? Приходи, дорогая, Я калитку тебе отопру. Покажу я тебе и колодец, И ясень любимый, Познакомлю с друзьями, К родителям в гости сведу. Посмотри на меня — Никакого на мне псевдонима, Весь я тут — У своих земляков на виду. В самом дальнем краю Никогда я их не позабуду, Пусть в моих сновиденьях Оно повторится стократ — Это мирное поле, Где трудятся близкие люди И журавль лениво бредет, Как скучающий аристократ. Я тебе расскажу Все свои сокровенные чувства, Что люблю, что читаю, Что мечтаю в дороге найти. Я хочу подышать Возле теплого тела искусства, Я в квартиру таланта Хочу как хозяин войти. Мне б запеть под оркестр Только что сочиненную песню, Удивительно скромную девушку Вдруг полюбить, Погибать, как бессмертный солдат В героической пьесе, И мучительно думать в трагедии: «Быть иль не быть?» Быть красивому дому И дворику на пепелище! Быть ребенку счастливым, И матери радостной быть! На измученной нашей планете, Отроду нищей, Никому оскорбленным И униженным больше не быть! И не бог поручил, И не сам я надумал такое, Это старого старше, Это так повелось искони, Чтобы прошлое наше Не оставалось в покое, Чтоб артист и художник Вторгались в грядущие дни. Я — как поле ржаное, Которое вот-вот поспеет, Я — как скорая помощь, Которая вот-вот успеет, Беспокойство большое Одолевает меня, Тянет к людям Коммуны И к людям вчерашнего дня. По кавказским долинам Идет голодающий Горький, Пушкин ранен смертельно, Ломоносову нужно помочь!.. Вот зачем я тебя Догоняю на славной четверке, Что мерещится мне В деревенскую долгую ночь!
Звезды
Владислав Ходасевич
Вверху — грошовый дом свиданий. Внизу — в грошовом «Казино» Расселись зрители. Темно. Пора щипков и ожиданий. Тот захихикал, тот зевнул… Но неудачник облыселый Высоко палочкой взмахнул. Открылись темные пределы, И вот — сквозь дым табачных туч — Прожектора зеленый луч. На авансцене, в полумраке, Раскрыв золотозубый рот, Румяный хахаль в шапокляке О звездах песенку поет. И под двуспальные напевы На полинялый небосвод Ведут сомнительные девы Свой непотребный хоровод. Сквозь облака, по сферам райским (Улыбочки туда-сюда) С каким-то веером китайским Плывет Полярная Звезда. За ней вприпрыжку поспешая, Та пожирней, та похудей, Семь звезд — Медведица Большая — Трясут четырнадцать грудей. И до последнего раздета, Горя брильянтовой косой, Вдруг жидколягая комета Выносится перед толпой. Глядят солдаты и портные На рассусаленный сумбур, Играют сгустки жирововые На бедрах Etoile d`amour, Несутся звезды в пляске, в тряске, Звучит оркестр, поет дурак, Летят алмазные подвязки Из мрака в свет, из света в мрак. И заходя в дыру все ту же, И восходя на небосклон, — Так вот в какой постыдной луже Твой День Четвертый отражен!.. Нелегкий труд, о Боже правый, Всю жизнь воссоздавать мечтой Твой мир, горящий звездной славой И первозданною красой.
Не страшно, что похож на «битла»
Юлия Друнина
Не страшно, что похож на «битла» Уже седеющий пиит. Беда, что слишком деловит он, Локтями друга оттеснит.Талант и деловитость?— странно! О том историю спроси: Лишь зарабатывали раны Себе поэты на Руси.
Другие стихи этого автора
Всего: 79Здравствуй, школа!
Василий Лебедев-Кумач
Быстро лето пролетело, Наступил учебный год, Но и осень нам немало Дней хороших принесет. Здравствуй, осень золотая! Школа, солнцем залитая! Наш просторный, светлый класс, Ты опять встречаешь нас.
Если б имела я десять сердец
Василий Лебедев-Кумач
Вся я горю, не пойму отчего… Сердце, ну как же мне быть? Ах, почему изо всех одного Можем мы в жизни любить?Сердце в груди Бьется, как птица, И хочешь знать, Что ждет впереди, И хочется счастья добиться!Радость поет, как весенний скворец, Жизнь и тепла и светла. Если б имела я десять сердец, — Все бы ему отдала!Сердце в груди Бьется, как птица, И хочешь знать, Что ждет впереди, И хочется счастья добиться!
Моя
Василий Лебедев-Кумач
Мужик хлестал жестоко клячу По умным, горестным глазам. И мне казалось, я заплачу, Когда я бросился к возам. — Пусти, товарищ, ты не смеешь! Он обернулся зол и дик: — Моя! Какую власть имеешь? Нашелся тоже… большевик!
Стройка
Василий Лебедев-Кумач
Идут года, яснеет даль… На месте старой груды пепла Встает кирпич, бетон и сталь. Живая мощь страны окрепла.Смешно сказать — с каким трудом Я доставал стекло для рамы! Пришла пора — и новый дом Встает под окнами упрямо.Не по заказу богачей Его возводят, как когда-то, Встает он — общий и ничей, Кирпичный красный агитатор.Эй, вы, соратники борьбы, На узкой стиснутые койке, Бодрей смотрите! Как грибы, Растут советские постройки.Сам обыватель вдруг угас, Смиривши свой ехидный шепот, И изумленно-зоркий глаз На нас наводят из Европы…Идут года, яснеет даль… На месте старой груды пепла Встает кирпич, бетон и сталь. Живая мощь страны окрепла.
Так будет
Василий Лебедев-Кумач
Мы доживем свой век в квартире, Построенной при старом мире, Кладя заплаты там и тут На неприглядное наследство. Но наши внуки проведут Свое сверкающее детство Не так, как деды и отцы, Согнувшись в жалкой кубатуре. Наследникам борьбы и бури Мы возведем дома-дворцы. И радует меня сознанье, Что, может быть, в каком-то зданье Частица будет кирпича от Кумача.
Жаркая просьба
Василий Лебедев-Кумач
Солнце, одумайся, милое! Что ты! Кочегары твои, видно, спятили. Смотри, от твоей сверхурочной работы Расплавились все обыватели. В тресте, на фабрике, — всюду одурь! Ты только взгляни, порадуйся: Любой деляга хуже, чем лодырь, Балдеет от каждого градуса… Зря вот ты, солнце, газет не читаешь, Прочти и прими во внимание: Ты нам без толку жару пускаешь, А у нас срываешь задание. Пойми, такая жара — преступление, Дай хоть часок холодненький. Смотри: заразились знойной ленью Лучшие профработники! Перо едва дотащилось до точки, Не хочешь — а саботируешь. Солнце смеется и сушит строчки… Разве его сагитируешь?
Две сестры
Василий Лебедев-Кумач
Запах мыла, уютный и острый, Всюду — пар, и вода, и белье… В комнатушке беседуют сестры Про житье, Про бытье…Над корытом склонясь и стирая, Раскрасневшись, как мак, от жары, Смотрит искоса младшая Рая На изящное платье сестры. Лида — в новеньком, и перед Лидой Стыдно ей за белье, за старье…— Райка, милая! Ты не завидуй! Не гляди так на платье мое… У Сергея — опять увлеченье. Он подолгу не любит скучать. Ты не знаешь, какое мученье Видеть все — и терпеть… и молчать! Каждый день я их вместе встречаю… Ну, скажи, разве можно так жить? Остается позвать ее к чаю И заставить меня ей служить! Он является с нею открыто И вчера пропадал до утра…- И, поднявши лицо от корыта, Смотрит нежно на Лиду сестра. — Что мне делать? Уйти? Я хотела! Ну, уйду, — а кому я нужна? Скажут: «Что вы умеете делать? Специальность какая?» Жена! Я беспомощна, милая Райка! Десять лет отдала я ему… Кто я? Даже не домохозяйка, Он мне не дал прийти ни к чему! Не завидуй! Пускай от работы Ноют руки твои день и ночь, Ты без платьев сидишь… Но зато ты… Но зато у тебя муж и дочь! У тебя есть семья… А я…- И, замазавшись в мыльном объятье, Лида крепко целует сестру. — Что ты, Лидка! Испортишь все платье! Ах, какая! Ну, дай я сотру!
В Москву
Василий Лебедев-Кумач
Рвет на клочья встречный ветер Паровозный сизый дым. Над полями тает вечер… Хорошо быть молодым!С верхней полки ноги свесив, Шуткой девушек смешить, Коротать дорогу песней, Волноваться и спешить.Пусть туманом даль намокла, Никнет блеклая трава, Ветер свистом лижет стекла. «С-с-скоро крас-с-сная Мос-с-сква!»Едут все кругом учиться, Не вагон, а целый вуз! Светят молодостью лица, Паровоз ворчит и злится И везет, везет в столицу Небывало шумный «груз».Крики, споры, разговоры, Хохот дружный и густой… — Говорю же, это скорый! — Нет, не скорый, а простой! — Стыдно, друг, в путейцы метишь, А с движеньем не знаком! — Ой, как долго!.. Едешь, едешь… — Кто пойдет за кипятком?!— Нет, товарищ, вы, как страус, Не ныряйте под крыло, «Фауст» есть, конечно, «Фауст», Но что было, то прошло!Взять хоть образ Маргариты, Что он сердцу говорит? — Эх, брат, что ни говори ты, Трудно жить без Маргарит…— Слушай, Нинка, ты отстала, Петухом не налетай. О фосфатах ты читала? О коррозии металла Не читала? Почитай!..Позабыв о жарком лете, Мокнет блеклая трава, В стекла бьется скользкий ветер, И вдали туманно светит Необъятная Москва.Паровозный дым, как войлок, Рваным пологом плывет. Точно конь, почуяв стойло, Паровоз усилил ход.Станционные ограды Глухо сдвинулись вокруг… Эй, Москва! Прими, как надо, Молодежные отряды Дружной армии наук!
Новь
Василий Лебедев-Кумач
Тает облачко тумана… Чуть светает… Раным-рано Вышел старый дед с клюкой. Бел как лунь, в рубашке длинной, Как из повести старинной, — Ну, совсем, совсем такой! Вот тропа за поворотом, Где мальчишкой желторотым К быстрой речке бегал дед… В роще, в поле — он как дома, Все вокруг ему знакомо Вот уж семь десятков лет… Семь десятков лет — не мало!.. Все случалось, все бывало… Голод, войны и цари, — Все ушло, покрылось новью… И на новь глядит с любовью Белый, высохший старик. Он стоит, склонясь над нивой. Золотой густою гривой Колосится в поле рожь. Нет межей во ржи огромной, И своей полоски скромной В этом море не найдешь. Деловитый и серьезный, Смотрит дед, и хлеб колхозный Сердце радует ему. — Эх! И знатно колосится! — Дед хотел перекреститься, Да раздумал… Ни к чему!
Два мира
Василий Лебедев-Кумач
На жадных стариков и крашеных старух Все страны буржуазные похожи, — От них идет гнилой, тлетворный дух Склерозных мыслей и несвежей кожи.Забытой юности не видно и следа, Позорной зрелости ушли былые свойства… Ни мускулов, окрепших от труда, Ни красоты, ни чести, ни геройства.Надет парик на впалые виски, И кровь полна лекарством и водою, Но жадно жить стремятся старики И остро ненавидят молодое.Укрыв на дне столетних сундуков Кровавой ржавчиной подернутые клады, Они боятся бурь и сквозняков, Насыпав в окна нафталин и ладан.У двери стерегут закормленные псы, Чтоб не ворвался свежей мысли шорох, И днем и ночью вешают весы: Для сытых — золото, а для голодных — порох.Бесстыден облик старческих страстей, — Наркотиком рожденные улыбки, И яркий блеск фальшивых челюстей, И жадный взор, завистливый и липкий.Толпа лакеев в золоте ливрей Боится доложить, что близок час последний И что стоит, как призрак у дверей, Суровый, молодой, решительный наследник!Страна моя! Зрачками смелых глаз Ты пристально глядишь в грядущие столетья, Тебя родил рабочий бодрый класс, Твои любимцы — юноши и дети!Ты не боишься натисков и бурь, Твои друзья — природа, свет и ветер, Штурмуешь ты небесную лазурь С энергией, невиданной на свете!И недра черные и полюс голубой — Мы все поймем, отыщем и подымем. Как весело, как радостно с тобой Быть смелыми, как ты, и молодыми!Как радостно, что мысли нет преград, Что мир богов, и старческий и узкий, У нас не давит взрослых и ребят, И труд свободный наливает мускул!Чтоб мыслить, жить, работать и любить, Не надо быть ни знатным, ни богатым, И каждый может знания добыть — И бывший слесарь расщепляет атом!Страна моя — всемирная весна! Ты — знамя мужества и бодрости и чести! Я знаю, ты кольцом врагов окружена И на тебя вся старь в поход собралась вместе.Но жизнь и молодость — повсюду за тобой, Твой каждый шаг дает усталым бодрость! Ты победишь, когда настанет бой, Тому порукой твой цветущий возраст!
Быль о Степане Седове
Василий Лебедев-Кумач
Большой Медведицы нет ковша, Луна не глядит с небес. Ночь темна… Затих Черемшан. Гасит огни Мелекесс.Уснул и Бряндинский колхоз… Только на дальних буграх Ночь светла без луны и звезд, — Там тарахтят трактора.Другие кончают осенний сев, Стыдно им уступать — Вот почему сегодня не все Бряндинцы могут спать.Пускай осенняя ночь дрожа Холодом бьет в ребро, — Люди работают и сторожат Свое трудовое добро…Амбар — копилка общих трудов — Полон отборных семян. Его сторожит Степан Седов, По прозвищу Цыган.Крепок амбара железный запор, Зорок у сторожа глаз. Не потревожат враг и вор Семян золотой запас.Слышит Степан, как новые га С бою берут трактора. И ночь идет, темна и долга, И долго еще до утра.Мысли плывут, как дым махры: «Колхоз… ребятишки… жена… Скоро всем для зимней поры Обувка будет нужна…»Осенняя ночь долга и глуха, И утра нет следов, Еще и первого петуха Не слышал Степан Седов…И вдруг — испуг расширил зрачок Черных цыганских глаз: На небе огненный язычок Вспыхнул и погас.И следом дым, как туман с реки, Клубом поплыл седым. И взвились новые языки И палевым сделали дым.Глядит Степан из черной тьмы, И губы шепчут дрожа: Или соседи… или мы… В нашем конце пожар!Огонь присел в дыму глухом, Невидимый, но живой, И прыгнул огненным петухом, Вздымая гребень свой.Степаново сердце бьет набат, Забегал сонный колхоз. И вспыхнул крик: «Седовы горят!» И прогремел обоз…Искры тучами красных мух Носятся над огнем… Степан едва переводит дух, — И двое спорят о нем.— Степан! Колхозные семена Не время тебе стеречь! Смотри! В огне семья и жена! — Так первый держит речь.— Горит твой дом! Горит твой кров! Что тебе до людей? Беги, Седов! Спеши, Седов! Спасай жену и детей!Но в этот яростный разговор Крикнул голос второй: — Постой, Степан! И враг и вор Ходят ночной порой!Такого часа ждут они, Готовы к черным делам!.. Жена и дети там не одни, — Ты здесь нужней, чем там.Амбар получше обойди, Быть может, неспроста Горит твой дом! Не уходи, Не уходи с поста!Тебе плоды колхозных трудов Недаром доверил мир!..- И был на посту Степан Седов, Пока не снял бригадир.Утих пожар. Как дым белёс, Холодный встал рассвет. И тут увидел весь колхоз, Что черный сторож сед.И рассказало всем без слов Волос его серебро, Как сторожил Степан Седов Колхозное добро.
На катке
Василий Лебедев-Кумач
У "ремесленницы" Зинки Крепко врезаны пластинки В каблуки. Пусть не модные ботинки У "ремесленницы" Зинки — У нее в руках коньки! Ни в кино и ни к подругам Нынче Зинка не пойдет, — По катку навстречу вьюгам Будет мчаться круг за кругом, Будет звонко резать лед… Ну, скорее на трамвай — Не зевай! Тормоши людской поток. На каток! На каток! Барабан, стучи! Дуйте лучше, трубачи! Нынче праздник на катке, В ледяном городке. Люди, как чаинки в блюдце, Вкруг катка легко несутся По дорожке беговой; Флаги вьются, Льются, Бьются Высоко над головой…У закованной реки Ждут в теплушке огоньки, Манит крепкий, синий лед, Ноги сделались легки… Поскорей надеть коньки… Вот!.. — Ой, Петров, я упаду! Глупый. Ну, куда несется? Вдруг ремень с ноги сорвется На ходу?.. Разобьюсь тогда на льду! Я устала. Стойте! Ну же! Вон туда, под елку, в тень… Затяните мне потуже Мой ремень!..- Спину гнет Петров дугой. — Не на этой, на другой! Вот тюлень!..Зинке жарко. Часто дышит, Щеки алы, как заря. А Петров, поднявшись, пишет Возле лавки вензеля. На ходу Вывел четкую звезду, А потом быстрей волчка Букву "Зе" вплетает в "Ка". Буква "Ка" не без причин: Звать Петрова — Константин.