Желание
Я хотел бы так немного! Я хотел бы быть обрубком, Человеческим обрубком…
Отмороженные руки, Отмороженные ноги… Жить бы стало очень смело Укороченное тело.
Я б собрал слюну во рту, Я бы плюнул в красоту, В омерзительную рожу.
На ее подобье Божье Не молился б человек, Помнящий лицо калек…
Похожие по настроению
Иммануил Кант
Александр Александрович Блок
Сижу за ширмой. У меня Такие крохотные ножки.. Такие ручки у меня, Такое темное окошко… Тепло и темно. Я гашу Свечу, которую приносят, Но благодарность приношу. Меня давно развлечься просят. Но эти ручки… Я влюблен В мою морщинистую кожу.. Могу увидеть сладкий сон, Но я себя не потревожу Не потревожу забытья, Вот этих бликов на окошке И ручки скрещиваю я, И также скрещиваю ножки. Сижу за ширмой. Здесь тепло Здесь кто то есть. Не надо свечки Глаза бездонны, как стекло. На ручке сморщенной колечки
Желание
Александр Сергеевич Пушкин
Медлительно влекутся дни мои, И каждый миг в унылом сердце множит Все горести несчастливой любви И все мечты безумия тревожит. Но я молчу; не слышен ропот мой; Я слезы лью; мне слезы утешенье; Моя душа, плененная тоской, В них горькое находит наслажденье. О жизни час! лети, не жаль тебя, Исчезни в тьме, пустое привиденье; Мне дорого любви моей мученье — Пускай умру, но пусть умру любя!
Да, я хочу твоих желаний
Игорь Северянин
Да, я хочу твоих желаний, Да, я люблю твое «люблю»! Но мы уйдем туда, где — лани, Уйдем: здесь больно, я скорблю. Лишь там тебе, моей Светлане, Я расскажу, я распою, Как я хочу твоих желаний, Как я люблю твое «люблю»!
Что грустно мне? О чем я так жалею?
Иван Суриков
Что грустно мне? О чем я так жалею?.. Во мне уж нет ни силы, ни огня… Слабеет взор… Я стыну, холодею… И жизнь и свет отходят от меня.Меня зовет какой-то голос свыше. Мне кажется, что я уж не живу; И шум людской становится все тише, И смерти вздох я слышу наяву.Как лист в ручье, теченьем струй гонимый, Поблекший лист, оторванный с куста, — Куда-то вдаль я мчусь неудержимо. Неслышно мчусь, как дух или мечта.Душа назад, как птица, рвется жадно; Но мчит вперед поток ее немой… А солнце светит ярко и отрадно, Душистый клен шумит над головой.И дороги душе моей скорбящей Леса, луга, сияющая высь, — И я взываю к жизни уходящей; «Не покидай! Постой! Остановись!»«Мне дорог свет! — твержу в бреду я страстно: — Не уходи!» Желаньем грудь полна! Я трепещу, я плачу, — но напрасно! Вот-вот уйдет последняя волна…Что ж будет там, в неведомом мне мире, За этой страшной, тайною чертой? Польется ль жизнь спокойнее и шире В пространстве светлом вечности немой?Иль будет тьма мертвящая, и эта Немая тишь, и бездна пустоты?.. Ни чувств, ни слов, ни времени, ни света, Ни мимолетной радостной мечты…Нестися вдаль, не чувствуя движенья, Жить и не жить, томиться в полусне, Не видя снов, не зная пробужденья… Ничтожным быть! — О, страшно, страшно мне!
О, стремление
Константин Аксаков
Одного прошу у судьбы моей, Одного я жду утешения: Дайте высказать мне сердцам людей Все страдания, все мучения.Дайте высказать, передать другим Все предчувствия, все видения… Что томит меня — непонятно им: Слова нет мне для выражения!Дайте слово мне, дайте слово мне! — И тогда мой дух успокоится, И торжественно миру целому Новый, чудный мир откроется.
Холодок щекочет темя…
Осип Эмильевич Мандельштам
Холодок щекочет темя, И нельзя признаться вдруг, — И меня срезает время, Как скосило твой каблук. Жизнь себя перемогает, Понемногу тает звук, Все чего-то не хватает, Что-то вспомнить недосуг. А ведь раньше лучше было, И, пожалуй, не сравнишь, Как ты прежде шелестила, Кровь, как нынче шелестишь. Видно, даром не проходит Шевеленье этих губ, И вершина колобродит, Обреченная на сруб.
Хочешь — милуй…
Роберт Иванович Рождественский
Хочешь – милуй, Хочешь – казни. Только будут слова просты: дай взаймы из твоей казны хоть немножечко доброты. Потому что моя почти на исходе. На самом дне. Погубить её, не спасти – как с тобою расстаться мне… Складки, врезанные у рта, вековая тяжесть в руках… Пусть для умников доброта вновь останется в дураках!.. Простучит по льдинам апрель, все следы на снегу замыв… Всё равно мы будем добрей к людям, кроме себя самих! Всё равно мы будем нести доброту в снеговую жуть!.. Ты казнить меня погоди. Может, я ещё пригожусь.
Как призрачно мое существованье!..
Самуил Яковлевич Маршак
Как призрачно мое существованье! А дальше что? А дальше - ничего... Забудет тело имя и прозванье,- Не существо, а только вещество. Пусть будет так. Не жаль мне плоти тленной, Хотя она седьмой десяток лет Бессменно служит зеркалом вселенной, Свидетелем, что существует свет. Мне жаль моей любви, моих любимых. Ваш краткий век, ушедшие друзья, Исчезнет без следа в неисчислимых, Несознанных веках небытия. Вам все равно, взойдет ли вновь светило, Рождая жизнь бурливую вдали, Иль наше солнце навсегда остыло, И жизни нет, и нет самой земли... Здесь, на земле, вы прожили так мало, Но в глубине открытых ваших глаз Цвела земля, и небо расцветало, И звездный мир сиял в зрачках у вас. За краткий век страданий и усилий, Тревог, печалей, радостей и дум Вселенную вы сердцем отразили И в музыку преобразили шум.
Должно быть, я калека
Сергей Клычков
Должно быть, я калека, Наверно, я урод: Меня за человека Не признает народ! Хотя на месте нос мой И уши как у всех… Вот только разве космы Злой вызывают смех! Но это ж не причина, И это не беда, Что на лице — личина Усы и борода!.. ...Что провели морщины Тяжелые года! ...И полон я любовью К рассветному лучу, Когда висит над новью Полоска кумачу... ...Но я ведь по-коровьи На праздник не мычу?! Я с даром ясной речи, И чту я наш язык, Я не блеюн овечий И не коровий мык! Скажу я без досады, Что, доживя свой век Средь человечья стада, Умру, как человек!
Мне бы те годочки
Владимир Семенович Высоцкий
Мне бы те годочки миновать, А отшибли почки — наплевать! Знаю, что досрочки не видать, Только бы не стали добавлять.
Другие стихи этого автора
Всего: 37Заклятье весной
Варлам Тихонович Шаламов
Рассейтесь, цветные туманы, Откройте дорогу ко мне В залитые льдами лиманы Моей запоздалой весне. Явись, как любовь — ниоткуда, Упорная, как ледокол. Явись, как заморское чудо, Дробящее лед кулаком! Сияющей и стыдливой, В таежные наши леса, Явись к нам, как леди Годива, Слепящая снегом глаза. Пройди оледенелой тропинкой Средь рыжей осенней травы. Найди нам живую травинку Под ворохом грязной листвы. Навесь ледяные сосульки Над черным провалом пещер, Шатайся по всем закоулкам В брезентовом рваном плаще. Такой, как была до потопа, Сдвигающая ледники. Явись к нам на горные тропы, На шахты и на рудники. Туши избяные лампады, Раскрашивай заново птиц, Последним сверкни снегопадом Дочитанных зимних страниц. Разлившимся солнечным светом Стволов укорачивай тень И лиственниц голые ветви С иголочки в зелень одень. Взмахни белоснежным платочком, Играя в гусей-лебедей. Набухни березовой почкой Почти на глазах у людей. Оденься в венчальное платье, Сияющий перстень надень. Войди к нам во славу заклятья В широко распахнутый день.
Жизнь
Варлам Тихонович Шаламов
Жизнь — от корки и до корки Перечитанная мной. Поневоле станешь зорким В этой мути ледяной. По намеку, силуэту Узнаю друзей во мгле. Право, в этом нет секрета На бесхитростной земле.
Жар-птица
Варлам Тихонович Шаламов
Ты — витанье в небе черном, Бормотанье по ночам, Ты — соперничество горным Разговорчивым ключам. Ты — полет стрелы каленой, Откровенной сказки дар И внезапно заземленный Ослепительный удар. Чтоб в его мгновенном свете Открывались те черты, Что держала жизнь в секрете Под прикрытьем темноты.
Говорят, мы мелко пашем
Варлам Тихонович Шаламов
Говорят, мы мелко пашем, Оступаясь и скользя. На природной почве нашей Глубже и пахать нельзя. Мы ведь пашем на погосте, Разрыхляем верхний слой. Мы задеть боимся кости, Чуть прикрытые землей.
В часы ночные, ледяные
Варлам Тихонович Шаламов
В часы ночные, ледяные, Осатанев от маеты, Я брошу в небо позывные Семидесятой широты. Пускай геолог бородатый, Оттаяв циркуль на костре, Скрестит мои координаты На заколдованной горе. Где, как Тангейзер у Венеры, Плененный снежной наготой, Я двадцать лет живу в пещере, Горя единственной мечтой, Что, вырываясь на свободу И сдвинув плечи, как Самсон, Обрушу каменные своды На многолетний этот сон.
Я здесь живу, как муха, мучась
Варлам Тихонович Шаламов
Я здесь живу, как муха, мучась, Но кто бы мог разъединить Вот эту тонкую, паучью, Неразрываемую нить? Я не вступаю в поединок С тысячеруким пауком, Я рву зубами паутину, Стараясь вырваться тайком. И, вполовину омертвелый, Я вполовину трепещу, Еще ищу живого дела, Еще спасения ищу. Быть может, палец человечий Ту паутину разорвёт, Меня сомнёт и искалечит — И все же на небо возьмёт.
Я жив не единым хлебом
Варлам Тихонович Шаламов
Я жив не единым хлебом, А утром, на холодке, Кусочек сухого неба Размачиваю в реке…
Я забыл погоду детства
Варлам Тихонович Шаламов
Я забыл погоду детства, Теплый ветер, мягкий снег. На земле, пожалуй, средства Возвратить мне детство нет. И осталось так немного В бедной памяти моей — Васильковые дороги В красном солнце детских дней, Запах ягоды-кислицы, Можжевеловых кустов И душистых, как больница, Подсыхающих цветов. Это все ношу с собою И в любой люблю стране. Этим сердце успокою, Если горько будет мне.
Я вижу тебя, весна
Варлам Тихонович Шаламов
Я вижу тебя, весна, В мое двойное окошко. Еще ты не очень красна И даже грязна немножко.Пока еще зелени нет. Земля точно фото двухцветна, И снег только ловит момент Исчезнуть от нас незаметно. И сонные тени телег, Поскрипывая осями, На тот же истоптанный снег Выводят как осенью сани. И чавкает дегтем чека, И крутят руками колеса, И капли дождя щека Вдруг ощущает как слезы.
Я в воде не тону
Варлам Тихонович Шаламов
Я в воде не тону И в огне не сгораю. Три аршина в длину И аршин в ширину — Мера площади рая.Но не всем суждена Столь просторная площадь: Для последнего сна Нам могил глубина Замерялась на ощупь.И, теснясь в темноте, Как теснились живыми, Здесь легли в наготе Те, кто жил в нищете, Потеряв даже имя.Улеглись мертвецы, Не рыдая, не ссорясь. Дураки, мудрецы, Сыновья и отцы, Позабыв свою горесть.Их дворец был тесней Этой братской могилы, Холодней и темней. Только даже и в ней Разогнуться нет силы.
Эй, красавица, стой, погоди
Варлам Тихонович Шаламов
Эй, красавица,- стой, погоди! Дальше этих кустов не ходи.За кустами невылазна грязь, В этой грязи утонет и князь.Где-нибудь, возле края земли, Существуют еще короли.Может, ты — королевская дочь, Может, надо тебе помочь.И нельзя уходить мне прочь, Если встретились ты и ночь.Может, нищая ты, голодна И шатаешься не от вина.Может, нет у тебя родных Или совести нет у них,Что пустили тебя одну В эту грозную тишину.Глубока наша глушь лесная, А тропинок и я не знаю…
Я беден, одинок и наг
Варлам Тихонович Шаламов
Я беден, одинок и наг, Лишен огня. Сиреневый полярный мрак Вокруг меня. Я доверяю бледной тьме Мои стихи. У ней едва ли на уме Мои грехи. И бронхи рвет мои мороз И сводит рот. И, точно камни, капли слез И мерзлый пот. Я говорю мои стихи, Я их кричу. Деревья, голы и глухи, Страшны чуть-чуть. И только эхо с дальних гор Звучит в ушах, И полной грудью мне легко Опять дышать.