Пятый

Нас в детстве качала одна колыбель, Одна нас лелеяла песик, Но я никогда не любил голубей, Мой хитрый и слабый ровесник.

Мечтой не удил из прибоя сирен, А больше бычков на креветку, И крал не для милой сырую сирень, Ломая рогатую ветку.

Сирень хороша для рогатки была, Чтоб, вытянув в струнку резинку, Нацелившись, выбить звезду из стекла И с лёту по голубю дзынкнуть.

Что голуби? Аспидных досок глупей. Ну – пышный трубач или турман!. С собою в набег не возьмешь голубей На скалы прибрежные штурмом.

И там, где японский игрушечный флаг Трепало под взрывы прибоя, Мальчишки учились атакам во фланг И тактике пешего боя.

А дома, склонясь над шершавым листом, Чертили не конус, а крейсер. Борты «Ретвизана», открытый кингстон И крен знаменитый «Корейца».

Язык горловой, голубиной поры, Был в пятом немногим понятен, Весна в этот год соблазняла дворы Не сизым пушком голубятен, –

Она, как в малинник, манила меня К витринам аптекарских лавок, Кидая пакеты сухого огня На лаковый, скользкий прилавок.

Она, пиротехники первую треть Пройдя по рецептам, сначала Просеивать серу, селитру тереть И уголь толочь обучала.

И, высыпав темную смесь на ладонь, Подарок глазам протянула. Сказала: – Вот это бенгальский огонь! – И в ярком дыму потонула.

К плите. С порошком. Торопясь. Не дыша, – Глядите, глядите, как ухнет! – И вверх из кастрюль полетела лапша В дыму погибающей кухни.

Но веку шел пятый, и он перерос Террор, угрожающий плитам: Не в кухню щепотку – он в город понес Компактный пакет с динамитом.

Я помню: подводы везли на вокзал Какую-то кладь мимо школы, И пятый метнулся… (О, эти глаза, Студенческий этот околыш!)

Спешил террорист, прижимая к бедру Гранату в газете. Вдруг – пристав… И ящиков триста посыпалось вдруг На пристава и на террориста.

А пятый уже грохотал за углом В рабочем квартале, и эхо Хлестало ракетами, как помелом, Из рельсопрокатного цеха.

А пятый, спасаясь от вражьих погонь, Уже, непомерно огромный, Вставал, как багровый бенгальский огонь Из устья разгневанной домны.

И, на ухо сдвинув рабочий картуз, Пройдя сквозь казачьи разъезды, Рубил эстакады в оглохшем порту И жег, задыхаясь, уезды…