Первый друг
Раз первобытные дети пошли в первобытный лес, И первобытное солнце глядело на них с небес. И встретили дети в чаще неведомого зверька, Какого ещё ни разу не видывали пока. Сказал первобытный папа: «Что ж, поиграйте с ним. Когда ж он станет побольше, мы вместе его съедим». Ночь. Первобытные люди спят первобытным сном, А первобытные волки крадутся во мраке ночном. Беда первобытным людям, во сне беззащитным таким. Как часто звериное брюхо могилою делалось им! Но злых людоедов почуяв, залаял отважный зверёк, И этим людей первобытных от гибели уберёг. С папой ходить на охоту он начал, когда подрос. Так другом стал человеку весёлый и верный пёс.
Похожие по настроению
Щенок и котенок
Александр Введенский
1 Жили-были В огромной квартире В доме номер тридцать четыре, Среди старых корзин и картонок Щенок и котенок. Спали оба На коврике тонком – Гладкий щенок С пушистым котенком. Им в одну оловянную чашку Клали сладкую манную кашку. Утром глаза открывая спросонья, — Здравствуй, щенок, — Мурлычет котенок. Щенок, просыпаясь, Приветливо лает, Доброго утра Котенку желает. Дни проходили, Летели недели, Оба росли И оба толстели. 2 Летом на дачу В одной из картонок Поехали вместе Щенок и котенок. Поезд бежал, И колеса стучали. Щенок и котенок В картонке скучали. Щенок и котенок Дремали в тревоге, Щенок и котенок Устали в дороге. Картонку шатало, Трясло на ходу. Открыли картонку В зеленом саду. Увидев деревья, Щенок завизжал, Виляя хвостом, По траве побежал. Котенок, увидев небо и сад, Со страха в картонку забрался назад. 3 Ходят гулять По траве, по дорожкам Щенок и котенок В поля и леса. Среди земляники, Черники, морошки Однажды в лесу Они встретили пса. Пес кривоногий, С коротким хвостом Стоял у дороги, В лесу под кустом. Пес кривоногий, Оскалив пасть, Хотел на щенка и котенка Напасть. Мяукнул котенок, Залаял щенок, Подпрыгнул котенок И сел на сучок. Котенок сидит На высоком суку. — Прыгай ко мне, — Говорит он щенку. Щенок отвечает: — Я побегу, Прыгнуть на дерево Я не могу. Щенок по дороге Мчится бегом, Пес кривоногий Бежит за щенком. До самого дома, До самых ворот Бежал за щенком Кривоногий урод. 4 Тихо шумят И шуршат тростники. Щенок и котенок Сидят у реки. Смотрят, как речка, Играя, течет. Солнце щенка и котенка печет. Из темного леса На бережок Выходит пастух, Трубя в рожок. За пастухом На берег реки Идут телята, Коровы, Быки. Услышав Пастушеский Громкий рожок, Бросился в воду От страха Щенок. Вот по воде Щенок плывет, — Плыви-ка за мною, — Котенка зовет. Котенок остался На берегу. — Нет. – говорит он. – Я не могу. – Уши прижав и задравши хвост, Мчится котенок в обход Через мост. 5 Осень пришла, Листы пожелтели; Вот журавли На юг полетели. Взял хозяин щенка в работу – Стал щенок ходить на охоту. По полю заяц Несется стрелой, Мчится охотник За ним удалой. Ловкий охотник Меткий стрелок! Мчится с охотником Резвый щенок. 6 Ночью повсюду на даче тишь. Только на кухне скребется мышь. Мышь вылезает из норки, Ищет засохшие корки. Мышка, ты видишь, котенок сидит. Мышка, ты слышишь, котенок не спит. Мышка забыла про корку, Спряталась мышка в норку. 7 Этой зимою Я был в квартире, В доме под номером Тридцать четыре. Тихо у двери нажал на звонок. Слышу – за дверью залаял щенок. Дверь мне открыли, Я вижу – в прихожей Серый щенок, На себя не похожий: Мохнатые уши, Огромный рост, Длинный и черный Лохматый хвост. А в коридоре я вижу – Со шкапа Чья-то свисает Пушистая лапа. Тут среди старых корзин и картонок Лежит на себя не похожий котенок. Толстый, огромный, пушистый кот Лежит и лижет Себе живот. Псу и коту говорю я — Друзья, Вы подросли, и узнать вас нельзя. Кот на меня лениво взглянул, Пес потянулся и сладко зевнул. Оба мне разом ответили: — Что же, Ты изменился И вырос тоже.
Другу
Максимилиан Александрович Волошин
*«А я, таинственный певец, На берег выброшен волною…» Арион* Мы, столь различные душою, Единый пламень берегли И братски связаны тоскою Одних камней, одной земли. Одни сверкали нам вдали Созвездий пламенные диски; И где бы ни скитались мы, Но сердцу безысходно близки Феодосийские холмы. Нас тусклый плен земной тюрьмы И рдяный угль творящей правды Привел к могильникам Ардавды, И там, вверяясь бытию, Снастили мы одну ладью; И, зорко испытуя дали И бег волнистых облаков, Крылатый парус напрягали У Киммерийских берегов. Но ясновидящая сила Хранила мой беспечный век: Во сне меня волною смыло И тихо вынесло на брег. А ты, пловец, с душой бессонной От сновидений и молитв, Ушел в круговороты битв Из мастерской уединенной. И здесь, у чуждых берегов, В молчаньи ночи одинокой Я слышу звук твоих шагов, Неуловимый и далекий. Я буду волить и молить, Чтобы тебя в кипеньи битвы Могли, как облаком, прикрыть Неотвратимые молитвы. Да оградит тебя Господь От Князя огненной печали, Тоской пытающего плоть, Да защитит от едкой стали, От жадной меди, от свинца, От стерегущего огнива, От злобы яростного взрыва, От стрел крылатого гонца, От ядовитого дыханья, От проницающих огней, Да не смутят души твоей Ни гнева сладостный елей, Ни мести жгучее лобзанье. Да не прервутся нити прях, Сидящих в пурпурных лоскутьях На всех победных перепутьях, На всех погибельных путях.*
Друг
Маргарита Алигер
[I]В. Луговскому[/I] Улицей летает неохотно мартовский усталый тихий снег. Наши двери притворяет плотно, в наши сени входит человек. Тишину движением нарушив, он проходит, слышный и большой. Это только маленькие души могут жить одной своей душой. Настоящим людям нужно много. Сапоги, разбитые в пыли. Хочет он пройти по всем дорогам, где его товарищи прошли. Всем тревогам выходить навстречу, уставать, но первым приходить и из всех ключей, ручьев и речек пригоршней живую воду пить. Вот сосна качается сквозная… Вот цветы, не сеяны, растут… Он живет на свете, узнавая, как его товарищи живут, чтобы даже среди ночи темной чувствовать шаги и плечи их. Я отныне требую огромной дружбы от товарищей моих, чтобы все, и радости, и горе, ничего от дружбы не скрывать, чтобы дружба сделалась как море, научилась небо отражать. Мне не надо дружбы понемножку. Раздавать, размениваться? Нет! Если море зачерпнуть в ладошку, даже море потеряет цвет. Я узнаю друга. Мне не надо никаких признаний или слов. Мартовским последним снегопадом человеку плечи занесло, Мы прислушаемся и услышим, как лопаты зазвенят по крышам, как она гремит по водостокам, стаявшая, сильная вода. Я отныне требую высокой, неделимой дружбы навсегда.
Дружба
Николай Гнедич
Дни юности, быстро, вы быстро промчались! Исчезло блаженство, как призрак во сне! А прежние скорби на сердце остались; К чему же и сердце оставлено мне?Для радостей светлых оно затворилось; Ему изменила младая любовь! Но если бы сердце и с дружбой простилось, Была бы и жизнь мне дар горький богов!Остался б я в мире один, как в пустыне; Один бы все скорби влачил я стеня. Но верная дружба дарит мне отныне, Что отняла, скрывшись, любовь у меня.Священною дружбой я всё заменяю: Она мне опора под игом годов, И спутница будет к прощальному краю, Куда нас так редко доводит любовь.Как гордая сосна, листов не меняя, Зеленая в осень и в зиму стоит, Равно неизменная дружба святая До гроба живительный пламень хранит.Укрась же, о дружба, мое песнопенье, Простое, внушенное сердцем одним; Мой голос, как жизни я кончу теченье, Хоть в памяти друга да будет храним.
Битый пес
Петр Вяземский
Пес лаял на воров; пса утром отодрали — За то, что лаем смел встревожить барский сон. Пес спал в другую ночь; дом воры обокрали: Отодран пес за то, зачем не лаял он.
Собака и мальчик
Римма Дышаленкова
В порыве рожденных обидой затей собака и мальчик ушли от людей. Идут через горы и час и другой, идут по сугробам пурги снеговой. Косматый и черный терьер впереди, суровый хозяин его — позади. «Пусть мама-поплачет, замерзнем в снегу». И тихо собака сказала: «Угу». Вздыхает собака: «В шкафу мармелад, другие собаки придут и съедят. Другие мальчишки в квартиру войдут, из дома гитару твою унесут, и книги, и лыжи, и два рюкзака, а маме подарят другого щенка…» Уселась собака на мокром снегу: «Как хочешь, я дальше идти не могу. Подумай, а мама найдет или нет без нас чертежи твоих новых ракет?» Мальчишка сказал: «Что ж, вернемся домой и спросим об этом у мамы самой…»
Песня (О милый друг)
Василий Андреевич Жуковский
О милый друг! теперь с тобою радость! А я один — и мой печален путь; Живи, вкушай невинной жизни сладость; В душе не изменись; достойна счастья будь… Но не отринь, в толпе пленяемых тобою, Ты друга прежнего, увядшего душою; Веселья их дели — ему отрадой будь; Его, мой друг, не позабудь. О милый друг, нам рок велел разлуку: Дни, месяцы и годы пролетят, Вотще к тебе простру от сердца руку — Ни голос твой, ни взор меня не усладят. Но и вдали моя душа с твоей согласна; Любовь ни времени, ни месту не подвластна; Всегда, везде ты мой хранитель-ангел будь, Меня, мой друг, не позабудь. О милый друг, пусть будет прах холодный То сердце, где любовь к тебе жила: Есть лучший мир; там мы любить свободны; Туда моя душа уж все перенесла; Туда всечасное влечет меня желанье; Там свидимся опять; там наше воздаянье; Сей верой сладкою полна в разлуке будь — Меня, мой друг, не позабудь.
Дружба
Владимир Бенедиктов
Любовь отвергла ты… но ты мне объявила, Что дружбу мне даришь; благодарю, Людмила! Отныне мы друзья. Освобожден от мук, Я руку жму твою: благодарю, мой друг! С тобой беседуя свободно, откровенно, Я тихо приклонюсь главою утомленной На дружескую грудь… Но что я вижу? Ты Краснеешь… Вижу стыд и робость красоты… Оставь их! Я в тебе уже не властелинку, Но друга признаю. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . В любви — остерегись: для ней нужна ограда; А мы, второй пример Ореста и Пилада, Должны быть запросто. Условий светских груз Не должен бременить наш искренний союз. Прочь робкие мечты! Судя и мысля здраво, Должны любовникам мы предоставить право Смущаться и краснеть, бледнеть и трепетать; А мы… Да осенит нас дружбы благодать! На долю нам даны лишь пыл рукопожатий, . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Да, как бы ни было, при солнце иль луне, Беседы долгие… в тиши… наедине.
Волки
Владимир Солоухин
Мы — волки, И нас По сравненью с собаками Мало. Под грохот двустволки Год от году нас Убывало. Мы, как на расстреле, На землю ложились без стона. Но мы уцелели, Хотя и живем вне закона. Мы — волки, нас мало, Нас можно сказать — единицы. Мы те же собаки, Но мы не хотели смириться. Вам блюдо похлебки, Нам проголодь в поле морозном, Звериные тропки, Сугробы в молчании звездном. Вас в избы пускают В январские лютые стужи, А нас окружают Флажки роковые все туже. Вы смотрите в щелки, Мы рыщем в лесу на свободе. Вы, в сущности,— волки, Но вы изменили породе. Вы серыми были, Вы смелыми были вначале. Но вас прикормили, И вы в сторожей измельчали. И льстить и служить Вы за хлебную корочку рады, Но цепь и ошейник Достойная ваша награда. Дрожите в подклети, Когда на охоту мы выйдем. Всех больше на свете Мы, волки, собак ненавидим.
Пусть много дружб хороших в жизни было
Юлия Друнина
Пусть много дружб хороших в жизни было — А для меня всех ближе та братва, Что даже полк уже считала тылом И презирала выскочки-слова. Нет, это ложь, что если грянут пушки, То музы, испугавшись, замолчат. Но не к лицу мужчинам побрякушки — Модерным ритмом не купить солдат. Их ловкой рифмой не возьмёшь за сердце: Что им до виртуозной чепухи? Коль ты поэт, такие дай стихи, Чтоб ими, словно у костра, согреться!
Другие стихи этого автора
Всего: 363Снегопад
Валентин Берестов
День настал. И вдруг стемнело. Свет зажгли. Глядим в окно. Снег ложится белый-белый. Отчего же так темно?
Котенок
Валентин Берестов
Если кто-то с места сдвинется, На него котенок кинется. Если что-нибудь покатится, За него котенок схватится. Прыг-скок! Цап-царап! Не уйдешь из наших лап!
Гололедица
Валентин Берестов
Не идётся и не едется, Потому что гололедица. Но зато Отлично падается! Почему ж никто Не радуется?
Петушки
Валентин Берестов
Петушки распетушились, Но подраться не решились. Если очень петушиться, Можно пёрышек лишиться. Если пёрышек лишиться, Нечем будет петушиться.
Бычок
Валентин Берестов
Маленький бычок, Жёлтенький бочок, Ножками ступает, Головой мотает. — Где же стадо? Му-у-у! Скучно одному-у-у!
В магазине игрушек
Валентин Берестов
Друзей не покупают, Друзей не продают. Друзей находят люди, А также создают. И только у нас, В магазине игрушек, Огромнейший выбор Друзей и подружек.
Лошадка
Валентин Берестов
– Но! – сказали мы лошадке И помчались без оглядки. Вьётся грива на ветру. Вот и дом. — Лошадка, тпру!
Котофей
Валентин Берестов
В гости едет котофей, Погоняет лошадей. Он везёт с собой котят. Пусть их тоже угостят!
Весёлое лето
Валентин Берестов
Лето, лето к нам пришло! Стало сухо и тепло. По дорожке прямиком Ходят ножки босиком. Кружат пчелы, вьются птицы, А Маринка веселится. Увидала петуха: — Посмотрите! Ха-ха-ха! Удивительный петух: Сверху перья, снизу — пух! Увидала поросенка, Улыбается девчонка: — Кто от курицы бежит, На всю улицу визжит, Вместо хвостика крючок, Вместо носа пятачок, Пятачок дырявый, А крючок вертлявый? А Барбос, Рыжий пес, Рассмешил ее до слез. Он бежит не за котом, А за собственным хвостом. Хитрый хвостик вьется, В зубы не дается. Пес уныло ковыляет, Потому что он устал. Хвостик весело виляет: «Не достал! Не достал!» Ходят ножки босиком По дорожке прямиком. Стало сухо и тепло. Лето, лето к нам пришло!
Серёжа и гвозди
Валентин Берестов
Сотрясается весь дом. Бьет Сережа молотком. Покраснев от злости, Забивает гвозди. Гвозди гнутся, Гвозди мнутся, Гвозди извиваются, Над Сережей они Просто издеваются — В стенку не вбиваются. Хорошо, что руки целы. Нет, совсем другое дело — Гвозди в землю забивать! Тук! — и шляпки не видать. Не гнутся, Не ломаются, Обратно вынимаются.
Добро и зло
Валентин Берестов
Зло без добра не сделает и шага, Хотя бы потому, Что вечно выдавать себя за благо Приходится ему. Добру, пожалуй, больше повезло Не нужно выдавать себя за зло!
Был и я художником когда-то
Валентин Берестов
Был и я художником когда-то, Хоть поверить в это трудновато. Покупал, не чуя в них души, Кисти, краски и карандаши. Баночка с водою. Лист бумажный. Оживляю краску кистью влажной, И на лист ложится полоса, Отделив от моря небеса. Рисовал я тигров полосатых, Рисовал пиратов волосатых. Труб без дыма, пушек без огня Не было в то время у меня. Корабли дымят. Стреляют танки… Всё мутней, мутней водица в банке. Не могу припомнить я, когда Выплеснул ту воду навсегда.