Дети и цветы
Как нарисовать портрет ребёнка? Раз! – и убежит домой девчонка, И сидеть мальчишке надоест. Но художник, кисть макая в краски, Малышам рассказывает сказки, И они не трогаются с мест.
Как нарисовать портрет цветка? Он не убежит наверняка, А художник рвать его не станет. Пусть цветок растёт себе, не вянет, Пусть попляшет он от ветерка, Подождёт шмеля иль мотылька И на солнце, не мигая, глянет.
Похожие по настроению
Про Васеньку
Алексей Фатьянов
Выходила Клавочка Посидеть на лавочке, Показать подруженькам сарафана шёлк, А сосед опасненький — Сероглазый Васенька — Посидеть на лавочке тоже пришёл. Но сказала Клавочка: — Места нет на лавочке, Жду подруг беседовать, есть у нас секрет. — А сосед опасненький — Сероглазый Васенька — Клавочке взял преподнёс букет. — Места нет на лавочке, — Он ответит Клавочке, — Люди мы не гордые, можем постоять. — Как же вот такого вот Парня бестолкового Не хворостиной от себя же отгонять. Он стоял у лавочки, Возле самой Клавочки, Мы не знаем — долго или нет. Люди не с часами мы, Догадайтесь сами вы, Коль в руках у Клавочки завял букет.
Цветок
Алексей Кольцов
Природы милое творенье, Цветок, долины украшенье, На миг взлелеянный весной, Безвестен ты в степи глухой! Скажи: зачем ты так алеешь, Росой заискрясь, пламенеешь И дышишь чем-то, как живым, Благоуханным и святым? Ты для кого в степи широкой, Ты для кого от сел далёко? Не для крылатых ли друзей, Поющих в воздухе степей? Для них ли, в роскоши, семьями, Румяной ягодой, цветами И обаяньем для души, Вы, травы, зреете в тиши? О, пой, косарь! зови певицу, Подругу, красную девицу, Пока ещё, шумя косой, Не тронул ты травы степной!
Любимый цвет
Дмитрий Веневитинов
На небе все цветы прекрасны. Все мило светят над землей, Все дышат горней красотой. Люблю я цвет лазури ясной: Он часто томностью пленял Мои задумчивые вежды, И в сердце робкое вливал Отрадный луч благой надежды. Люблю, люблю я цвет луны, Когда она в полях эфира С дарами сладостного мира Плывет как ангел тишины. Люблю цвет радуги прозрачной — Но из цветов любимый мой Есть цвет денницы молодой: В сем цвете, как в одежде брачной, Сияет утром небосклон. Он цвет невинности счастливой, Он чист, как девы взор стыдливой, И ясен, как младенца сон. Когда и страх и рой веселий — Всё было чуждо для тебя В пределах тесной колыбели, Посланник неба, возлюбя Младенца милую беспечность, Тебя лелеял в тишине, Ты почивала — но во сне, Душой разгадывая вечность, Встречала ясную мечту Улыбкой милою, прелестной. Что сорвало улыбку ту, Что зрела ты,- мне неизвестно; Но твой хранитель, гость небесный Взмахнул таинственным крылом — И тень ночная пробежала, На небосклоне заиграла Денница пурпурным огнем, И луч румяного рассвета Твои ланиты озарил. С тех пор он вдвое стал мне мил, Сей луч румяного рассвета. Храни его — недаром он На девственных щеках возжен, Не отблеск красоты напрасной, Нет! он печать минуты ясной, Залог он тайный, неземной. На небе все цветы прекрасны, Все дышат горней красотой; Но меж цветов есть цвет святой — Он цвет денницы молодой.
Песнь попугая
Иван Козлов
Взгляни, взгляни, как роза расцветает В тиши родной, стыдлива и нежна; Чуть развилась, себя полускрывает, Прелестней тем, чем менее видна. Вот, обнажась, во всей красе блистает; Вдруг, томная, не та уже она; Не тот цветок, который, пышно рдея, Был юношам и девам всех милее.Навек, увы, навек от нас умчится Пролетным днем цвет юности живой! Зеленый май к долинам возвратится, Но уж для нас не быть весны другой. Срывай цветок скорей, пока не тмится Меж близких туч час утра золотой; Спеши любить в те дни невозвратимы, Когда, любя, мы можем быть любимы!
Цветы
Николай Михайлович Рубцов
По утрам умываясь росой, Как цвели они! Как красовались! Но упали они под косой, И спросил я: — А как назывались? — И мерещилось многие дни Что то тайное в этой развязке: Слишком грустно и нежно они Назывались — «анютины глазки».
Ребенок
Ольга Берггольц
1 Среди друзей зеленых насаждений я самый первый, самый верный друг. Листвы, детей и городов рожденья смыкаются в непобедимый круг. Привозят сад, снимают с полутонки, несут в руках дубы и тополя; насквозь прозрачный, отрочески тонкий, стоит он, угловато шевелясь. Стоит, привязан к палкам невысоким, еще без тени тополь каждый, дуб, и стройный дом, составленный из окон, возносится в приземистом саду. Тебе, сырой и нежный как рассада, родившийся в закладочные дни, тебе, ровеснику мужающего сада, его расцвет, и зелень, и зенит… 2 Так родился ребенок. Няня его берет умелыми руками, пошлепывая, держит вверх ногами, потом в сияющей купает ванне. И шелковистый, свернутый что кокон, с лиловым номером на кожице спины, он важно спит. А ветка возле окон царапается, полная весны. И город весь за окнами толпится — Нева, заливы, корабельный дым. Он хвастает, заранее гордится невиданным работником своим. И ветка бьется в заспанную залу… Ты слышишь, спящий шелковистый сын? Дымят, шумят приветственные залпы восторженных черемух и рябин. Тебя приветствует рожок автомобиля, и на знаменах колосистый герб, и маленькая радуга, над пылью трясущаяся в водяной дуге… 3 Свободная от мысли, от привычек, в простой корзине, пахнущей теплом, ворочается, радуется, кличет трехдневная беспомощная плоть. Еще и воздух груб для этих пальцев и до улыбки первой — как до звезд, но родничок стучит под одеяльцем и мозг упрямо двигается в рост… Ты будешь петь, расти и торопиться, в очаг вприпрыжку бегать поутру. Ты прочитаешь первую страницу, когда у нас построят Ангару!
Роза и пчела
Сергей Аксаков
В саду, цветами испещренном, В густой траве, в углу уединенном Прелестная из роз цвела; Цвела спокойно, но — довольна не была! Кто завистью не болен? Кто участью своей доволен? Она цвела в глуши; но что ж в глуши цвести? Легко ль красавице снести? Никто ее не видит и не хвалит; И роза всех подруг себя несчастней ставит, Которые в красивых цветниках У всех в глазах Цвели, благоухали, Всех взоры, похвалы невольно привлекали. «Что может быть печальнее того? Невидима никем, не видя никого, В безвестности живу, и в скуке умираю, И тщетно всякий день на жребий свой пеняю», — Роптала роза так. Услыша речь сию, Сказала ей пчела: «Напрасно ты вздыхаешь, Винишь судьбу свою; Ты счастливее их, на опыте узнаешь». Что ж? так и сделалось! Все розы в цветниках За то, что были на глазах, Все скорой смертью заплатили. Тех солнечны лучи спалили, Те пострадали от гостей, Которые в жестокости своей Уродовали их — хоть ими любовались: Один сорвет цветок, Другой изломит стебелек, А третий изомнет листок — И, словом, розы те, которые остались, Такой имели жалкий, скучный вид, Что всякий уж на них с холодностью глядит, А наша розочка, в углу уединенном, Древ тенью осененном, Росой до полдня освеженном, Была любимицей и резвых мотыльков И легких ветерков; Они и день и ночь ее не оставляли, От зноя в полдень прохлаждали, А ночью на ее листочках отдыхали. Так долго, долго жизнь вела, Спокойна, весела и счастлива была Затем, что в уголку незнаема цвела.
Про мимозу
Сергей Владимирович Михалков
Это кто накрыт в кровати Одеялами на вате? Кто лежит на трёх подушках Перед столиком с едой И, одевшись еле-еле, Не убрав своей постели, Осторожно моет щеки Кипячёною водой? Это, верно, дряхлый дед Ста четырнадцати лет? Нет. Кто, набив пирожным рот, Говорит: — А где компот? Дайте то, Подайте это, Сделайте наоборот! Это, верно, инвалид Говорит? Нет. Кто же это? Почему Тащат валенки ему, Меховые рукавицы, Чтобы мог он руки греть, Чтоб не мог он простудиться И от гриппа умереть, Если солнце светит с неба, Если снег полгода не был? Может, он на полюс едет, Где во льдах живут медведи? Нет. Хорошенько посмотрите — Это просто мальчик Витя, Мамин Витя, Папин Витя Из квартиры номер шесть. Это он лежит в кровати С одеялами на вате, Кроме плюшек и пирожных, Ничего не хочет есть. Почему? А потому, Что только он глаза откроет — Ставят градусник ему, Обувают, Одевают И всегда, в любом часу, Что попросит, то несут. Если утром сладок сон — Целый день в кровати он. Если в тучах небосклон — Целый день в галошах он. Почему? А потому, Что всё прощается ему, И живёт он в новом доме, Не готовый ни к чему. Ни к тому, чтоб стать пилотом, Быть отважным моряком, Чтоб лежать за пулемётом, Управлять грузовиком. Он растёт, боясь мороза, У папы с мамой на виду, Как растение мимоза В ботаническом саду.
Две головки
Валерий Яковлевич Брюсов
Красная и синяя — Девочки в траве, Кустики полыни Им по голове. Рвут цветочки разные, Бабочек следят… Как букашки — праздны, Как цветки на взгляд. Эта — лёнокудрая, С темной скобкой — та… Вкруг природы мудрой Радость разлита. Вот, нарвав букетики, Спорят: «Я да ты…» Цветики — как дети, Дети — как цветы. Нет нигде уныния, Луг мечтает вслух… Красный блик, блик синий, — Шелк головок двух!
Цветы
Владимир Солоухин
Спросили про цветок любимый у меня. Вы что, смеетесь? Будто бы возможно Из тысячи любимейших предметов Назвать наилюбимейший предмет. И вообще, Задумывались вы Над сущностью цветка? Что за идея, Какому (языком собранья говоря, Писательского нашего собранья), Скажите мне, какому содержанью Придал художник форму василька? Для нас, людей,— любовь, А для травы иль дерева — цветенье. То, что для нас Томление в присутствии любимой. Волненье от ее улыбки, взгляда (Ожог на сердце от ее улыбки!), Бессонница, свиданье, поцелуи, Тоска, желанье, грусть и ликованье, То, что для нас почти что крылья птицы, То, что для нас перерастает в слово И в музыку, То у травы — цветок! Толпа однообразна, как трава (или листва). И жизнь, как луг весенний,— однотонна. И вдруг То тут, то там на ровном этом фоне Любовь. Цветы, Ромашки, незабудки, Кроваво-полыхающие маки. Любовь — и та, что вовсе откровенна, И та, что в тихом сумраке таится (Допустим, ландыш). И ночной фиалки Таинственное пряное цветенье, И крепкое до головокруженья Роскошество магнолии в цвету. Да, жизнь цветет, как луг, Она уже красива. Она ярка. Она благоухает. Она цветет… бывает пустоцветом (О, иногда бывает пустоцветом!), А иногда цветами материнства, Но все равно цветет, цветет, цветет! У трав иных цветенье каждый месяц. У кактуса — единожды в столетье. Чудовище. Колючка! Квазимодо!! Как ждет, наверно, он своей поры, Сладчайшего великого мгновенья, Когда внутри раскрытого цветка (Пылинка жизни упадет на пестик) Завяжется пылинка новой жизни. Цветы — любовь. А как любить любовь? Да, как любить? Но если непременно, Но если с повседневной точки зренья Вы все-таки меня спросить хотите, Какой цветок я больше всех люблю,— Пожалуй, назову я одуванчик. А как же ландыш? Василек во ржи? Черемухи душистое соцветье? Кувшинка? Георгины? Белых лилий Надводно-надзеркальное дрожанье? И розы, наконец? Постойте. Погодите. Не рвите сердце. Я люблю, конечно, Кувшинку, ландыш, синенький подснежник, И клеверную розовую шапку, И розовую «раковую шейку», И розу, и купальницу. Конечно… Но чем-то Мне одуванчик ближе всех цветов. За то, во-первых, что вполне подобен солнцу. Как будто солнце четко отразилось В бесчисленных осколочках зеркальных, Разбросанных по ласковой траве (Как только солнце скроется за лесом, Хоть бы один остался одуванчик Раскрытым и цветущим — никогда!). Но это к слову. Вовсе не за это Люблю я скромный маленький цветок, За то его люблю, что вечно жмется к людям, Что он растет у самого порога, У старенькой завалинки, у прясла И самый первый тянется к ручонкам Смеющегося радостно ребенка, Впервые увидавшего цветок. За то, что сам я сорок лет назад, Когда пришла пора увидеть землю, Когда пришла пора увидеть солнце, Увидел не тюльпаны, не нарциссы, Не ангельские глазки незабудок, Не маков сатанинское горенье, А одуванчик, Полный жизни, солнца, И горечи, и меда, и тепла, И доброты к крестьянскому мальчишке. Срывал я солнце голыми руками. Легко сдувал пушистые головки. И опускались легкие пушинки На землю, Чтобы снова расцвести. Мой старый, добрый друг, Наивный одуванчик…
Другие стихи этого автора
Всего: 363Снегопад
Валентин Берестов
День настал. И вдруг стемнело. Свет зажгли. Глядим в окно. Снег ложится белый-белый. Отчего же так темно?
Котенок
Валентин Берестов
Если кто-то с места сдвинется, На него котенок кинется. Если что-нибудь покатится, За него котенок схватится. Прыг-скок! Цап-царап! Не уйдешь из наших лап!
Гололедица
Валентин Берестов
Не идётся и не едется, Потому что гололедица. Но зато Отлично падается! Почему ж никто Не радуется?
Петушки
Валентин Берестов
Петушки распетушились, Но подраться не решились. Если очень петушиться, Можно пёрышек лишиться. Если пёрышек лишиться, Нечем будет петушиться.
Бычок
Валентин Берестов
Маленький бычок, Жёлтенький бочок, Ножками ступает, Головой мотает. — Где же стадо? Му-у-у! Скучно одному-у-у!
В магазине игрушек
Валентин Берестов
Друзей не покупают, Друзей не продают. Друзей находят люди, А также создают. И только у нас, В магазине игрушек, Огромнейший выбор Друзей и подружек.
Лошадка
Валентин Берестов
– Но! – сказали мы лошадке И помчались без оглядки. Вьётся грива на ветру. Вот и дом. — Лошадка, тпру!
Котофей
Валентин Берестов
В гости едет котофей, Погоняет лошадей. Он везёт с собой котят. Пусть их тоже угостят!
Весёлое лето
Валентин Берестов
Лето, лето к нам пришло! Стало сухо и тепло. По дорожке прямиком Ходят ножки босиком. Кружат пчелы, вьются птицы, А Маринка веселится. Увидала петуха: — Посмотрите! Ха-ха-ха! Удивительный петух: Сверху перья, снизу — пух! Увидала поросенка, Улыбается девчонка: — Кто от курицы бежит, На всю улицу визжит, Вместо хвостика крючок, Вместо носа пятачок, Пятачок дырявый, А крючок вертлявый? А Барбос, Рыжий пес, Рассмешил ее до слез. Он бежит не за котом, А за собственным хвостом. Хитрый хвостик вьется, В зубы не дается. Пес уныло ковыляет, Потому что он устал. Хвостик весело виляет: «Не достал! Не достал!» Ходят ножки босиком По дорожке прямиком. Стало сухо и тепло. Лето, лето к нам пришло!
Серёжа и гвозди
Валентин Берестов
Сотрясается весь дом. Бьет Сережа молотком. Покраснев от злости, Забивает гвозди. Гвозди гнутся, Гвозди мнутся, Гвозди извиваются, Над Сережей они Просто издеваются — В стенку не вбиваются. Хорошо, что руки целы. Нет, совсем другое дело — Гвозди в землю забивать! Тук! — и шляпки не видать. Не гнутся, Не ломаются, Обратно вынимаются.
Добро и зло
Валентин Берестов
Зло без добра не сделает и шага, Хотя бы потому, Что вечно выдавать себя за благо Приходится ему. Добру, пожалуй, больше повезло Не нужно выдавать себя за зло!
Был и я художником когда-то
Валентин Берестов
Был и я художником когда-то, Хоть поверить в это трудновато. Покупал, не чуя в них души, Кисти, краски и карандаши. Баночка с водою. Лист бумажный. Оживляю краску кистью влажной, И на лист ложится полоса, Отделив от моря небеса. Рисовал я тигров полосатых, Рисовал пиратов волосатых. Труб без дыма, пушек без огня Не было в то время у меня. Корабли дымят. Стреляют танки… Всё мутней, мутней водица в банке. Не могу припомнить я, когда Выплеснул ту воду навсегда.