А в старом парке листья жгут
А в старом парке листья жгут, Он в сизой дымке весь. Там листья жгут и счастья ждут, Как будто счастье есть.
Но счастье выпито до дна И сожжено дотла,- А ты, как ночь, была темна, Как зарево — светла.
Я все дороги обойду, Где не видать ни зги, Я буду звать тебя в бреду: «Вернись — и снова лги.
Вернись, вернись туда, где ждут, Скажи, что счастье — есть».
А в старом парке листья жгут, Он в сизой дымке весь…
Похожие по настроению
Лесной пожар
Борис Корнилов
Июлю месяцу не впервой давить меня тяжелой пятой, ловить меня, окружая травой, томить меня духотой. Я вижу, как лопнула кожура багровых овощей, — на черное небо пошла жара, ломая уклад вещей. Я задыхаюсь в час ночной и воду пью спеша, луна — как белый надо мной каленый край ковша. Я по утрам ищу… увы… подножный корм коню — звон кругом от лезвий травы, высохшей на корню. И вот начинает течь смола, обваривая мух, по ночам выходит из-за угла истлевшей падали дух. В конце концов половина зари отваливается, дрожа, болото кипит — на нем пузыри, вонючая липкая ржа, — и лес загорается. Дует на юг, поглубже в лес ветерок, дубам и осинам приходит каюк — трескучей погибели срок. Вставай, поднимайся тогда, ветлугай, с водою иди на огонь, туши его, задуши, напугай, гони дымок и вонь. Копай топорами широкие рвы, траву губи на корню, чтобы нельзя по клочьям травы дальше лететь огню. Чтобы между сосновых корней с повадкой лесного клеща маленькое семейство огней не распухало, треща. Вставай, поднимайся — и я за тобой, последний леса жилец, иду вперед с опаленной губой и падаю наконец. Огонь проходит сквозь меня. Я лег на пути огня, и падает на голову головня, смердя, клокоча и звеня. Вот так прожить и так умереть, истлеть, рассыпаясь в прах, золою лежать и только шипеть, пропеть не имея прав. И новые сосны взойдут надо мной, взметнут свою красу, я тлею и знаю — всегда под сосной, всегда живу в лесу.
Что шепчет парк
Игорь Северянин
О каждом новом свежем пне, О ветви, сломанной бесцельно, Тоскую я душой смертельно, И так трагично-больно мне. Редеет парк, редеет глушь. Редеют еловые кущи... Он был когда-то леса гуще, И в зеркалах осенних луж Он отражался исполином... Но вот пришли на двух ногах Животные - и по долинам Топор разнес свой гулкий взмах. Я слышу, как внимая гуду Убийственного топора, Парк шепчет: "Вскоре я не буду... Но я ведь жил - была пора..."
Желтыми листьями дети играли
Константин Фофанов
Желтыми листьями дети играли… Осенью были те листья посеяны,- Ветром с тоскующих веток рассеяны Желтые листья, как слезы печали. Желтыми листьями дети играли; Листья шумели и листья роптали. Поздними грезами сердце играло… Были те грезы когда-то пленительны, Были как щедрость любви упоительны… Юность их сеяла — горе пожало… Поздними грезами сердце играло,- Молодость плакала — и улетала…
Где ты, лето знойное
Михаил Исаковский
Где ты, лето знойное, Радость беспокойная, Голова курчавая, Рощи да сады?.. Белая метелица За окошком стелится, Белая метелица Замела следы.Были дни покосные, Были ночи росные, Гнулись ивы тонкие К светлому ручью; На лугу нескошенном, На лугу заброшенном, Встретила я молодость, Молодость свою.Встретила нежданную, Встретила желанную Под густою липою, Под копной волос. Отчего горела я, Отчего хмелела я — От зари малиновой Аль от буйных рос?Разожгла головушку, Разбурлила кровушку, Думы перепутала Звездная пурга… До сих пор все чудится — Сбудется, не сбудется — Белая рубашка, Вечер и луга.По тропе нехоженой Дни ушли погожие, Облетели рощи, Стынут зеленя. Саночки скрипучие Да снега сыпучие Разлучили с милым Девушку, меня.Разлучили-бросили До весны, до осени. До весны ль, до осени ль, Или навсегда Закатилась, скрылася, Скрылась, закатилася Молодости девичьей Первая звезда?Ласковый да радостный, Молодой да сладостный, Напиши мне весточку — Любишь или нет?.. А в ответ метелица По дорогам стелется, Белая метелица Заметает след.
Под соснами в вереске лиловом
Михаил Зенкевич
Под соснами в вереске лиловом Сыпучие бугры. И солнца вечером в дыму багровом Угарные шары. И к редкой ржи ползет туман от луга Сквозь лунные лучи, И, как сверчки, перекричать друг друга Не могут дергачи. И — отблеск дня далекий и горячий — Пылающая щель Дает мне знать из ставен смолкшей дачи, Что ты идешь в постель.
По мокрым скверам…
Николай Михайлович Рубцов
По мокрым скверам проходит осень, Лицо нахмуря! На громких скрипках дремучих сосен Играет буря! В обнимку с ветром иду по скверу В потемках ночи. Ищу под крышей свою пещеру - В ней тихо очень. Горит пустынный электропламень, На прежнем месте, Как драгоценный какой-то камень, Сверкает перстень,- И мысль, летая, кого-то ищет По белу свету... Кто там стучится в мое жилище? Покоя нету! Ах, эта злая старуха осень, Лицо нахмуря, Ко мне стучится и в хвое сосен Не молкнет буря! Куда от бури, от непогоды Себя я спрячу? Я вспоминаю былые годы, И я плачу...
Однохарактерные образы
Вадим Шершеневич
Спотыкается фитиль керосиновый И сугробом навален чад. Посадить бы весь мир, как сына бы, На колени свои и качать!Шар земной на оси, как на палочке Жарится шашлык. За окошком намазаны галочьей Бутерброд куполов и стволы.Штопором лунного света точно Откупорены пробки окон и домов. Облегченно, как весной чахоточной, Я мокроту сморкаю слов В платок стихов.Я ищу в мозговой реторте Ключ от волчка судьбы, А в ушах площадей мозоли натерли Длинным воем телеграфа столбы.Не хромай же, фитиль керосиновый, Не вались сугробом черный чад! Посадить весь мир как сына бы, На колени к себе и качать.
Просторный лес листвой перемело
Вероника Тушнова
Просторный лес листвой перемело, на наших лицах — отсвет бледной бронзы. Струит костёр стеклянное тепло, раскачивает голые берёзы. Ни зяблика, ни славки, ни грача, беззвучен лес, метелям обречённый. Лесной костёр грызёт сушняк, урча, и ластится, как хищник приручённый. Припал к земле, к траве сухой прилёг, ползёт, хитрит… лизнуть нам руки тщится.. Ещё одно мгновенье — и прыжок! И вырвется на волю, и помчится… Украдено от вечного огня, ликует пламя, жарко и багрово… Невесело ты смотришь на меня, и я не говорю тебе ни слова. Как много раз ты от меня бежал. Как много раз я от тебя бежала. …На сотни вёрст гудит лесной пожар. Не поздно ли спасаться от пожара?
Большие липы, шатаясь, пели
Владимир Владимирович Набоков
Большие липы, шатаясь, пели… Мне больно было взглянуть назад… Там осень грелась в моём апреле, — Всё та же осень, всё тот же сад… Всё та же сказка: любовь, измена… Как скучно снова жалеть о ней! Вот здесь когда-то цвели вербены… Ты здесь когда-то была моей… Как звери рвали друг друга тучи… Впивался в сердце холодный дождь… Как жизни крылья ломались сучья… Шепнуло что-то: убит твой вождь… Мой вождь — мечта, но мечта солгала, Мой вождь — надежда, надежды нет; В тот вечер страшный душа не знала, Где цель, где бездна, где тьма, где свет…
В голом парке коченеют клёны
Юлия Друнина
В голом парке коченеют клёны. Дребезжат трамваи на кругу. Вот уже и номер телефона Твоего я вспомнить не могу…До чего же неуютно, пусто. Всё покрыто серой пеленой. И становится немножко грустно, Что ничто не вечно под луной…
Другие стихи этого автора
Всего: 67Первая любовь
Вадим Шефнер
Андрея Петрова убило снарядом. Нашли его мертвым у свежей воронки. Он в небо глядел немигающим взглядом, Промятая каска лежала в сторонке. Он весь был в тяжелых осколочных ранах, И взрывом одежда раздергана в ленты. И мы из пропитанных кровью карманов У мертвого взяли его документы. Чтоб всем, кто товарищу письма писали, Сказать о его неожиданной смерти, Мы вынули книжку с его адресами И пять фотографий в потертом конверте Вот здесь он ребенком, вот братья-мальчишки, А здесь он сестрою на станции дачной… Но выпала карточка чья-то из книжки, Обернутая в целлулоид прозрачный. Он нам не показывал карточку эту. Впервые на поле, средь дымки рассветной, Смутясь, мы взглянули на девушку эту, Веселую девушку в кофточке светлой. В соломенной шляпе с большими полями, Ему улыбаясь лукаво и строго, Стояла она на широкой поляне, Где вдаль убегает лесная дорога. Мы письма напишем родным и знакомым, Мы их известим о негаданной смерти, Мы деньги пошлем им, мы снимки вернем им, Мы адрес надпишем на каждом конверте. Но как нам пройти по воронкам и комьям В неведомый край, на поляну лесную? Он так, видно, адрес той девушки помнил, Что в книжку свою не вписал записную. К ней нет нам пути – ни дорог, ни тропинок, Ее не найти нам… Но мы угадали, Кому нам вернуть этот маленький снимок, Который на сердце хранился годами. И в час, когда травы тянулись к рассвету И яма чернела на низком пригорке, Мы дали три залпа – и карточку эту Вложили Петрову в карман гимнастерки.
Слова
Вадим Шефнер
Много слов на земле. Есть дневные слова — В них весеннего неба сквозит синева. Есть ночные слова, о которых мы днем Вспоминаем с улыбкой и сладким стыдом. Есть слова — словно раны, слова — словно суд,- С ними в плен не сдаются и в плен не берут. Словом можно убить, словом можно спасти, Словом можно полки за собой повести. Словом можно продать, и предать, и купить, Слово можно в разящий свинец перелить. Но слова всем словам в языке нашем есть: Слава, Родина, Верность, Свобода и Честь. Повторять их не смею на каждом шагу,- Как знамена в чехле, их в душе берегу. Кто их часто твердит — я не верю тому, Позабудет о них он в огне и дыму. Он не вспомнит о них на горящем мосту, Их забудет иной на высоком посту. Тот, кто хочет нажиться на гордых словах, Оскорбляет героев бесчисленный прах, Тех, что в темных лесах и в траншеях сырых, Не твердя этих слов, умирали за них. Пусть разменной монетой не служат они,- Золотым эталоном их в сердце храни! И не делай их слугами в мелком быту — Береги изначальную их чистоту. Когда радость — как буря, иль горе — как ночь, Только эти слова тебе могут помочь!
Весенний дождь
Вадим Шефнер
Дождя серебряные молоточки Весеннюю выстукивают землю, Как миллион веселых докторов.И мир им отвечают: «Я здоров!»
Вещи
Вадим Шефнер
Умирает владелец, но вещи его остаются, Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды. В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды. Может быть, для вещей и не стоит излишне стараться,- Так покорно другим подставляют себя зеркала, И толпою зевак равнодушные стулья толпятся, И не дрогнут, не скрипнут граненые ноги стола. Оттого, что тебя почему-то не станет на свете, Электрический счетчик не завертится наоборот, Не умрет телефон, не засветится пленка в кассете, Холодильник, рыдая, за гробом твоим не пойдет. Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье, Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их, — Тот, кто жил для вещей, — все теряет с последним дыханьем, Тот, кто жил для людей, — после смерти живет средь живых.
Виадук
Вадим Шефнер
Стою на крутом виадуке, Как будто подброшенный ввысь. Внизу там — речные излуки, Там рельсы, как струи, слились. Там горбится снег подзаборный И плачет, ручьи распустив; Там плавает лебедем черным Маневровый локомотив. Пакгаузы, мир привокзалья, Цистерны — как поплавки. С какой деловитой печалью Звучат из тумана гудки! И мне так просторно и грустно, Как будто во сне я стою Среди ледоходного хруста, У счастья на самом краю. И тянет с туманных перронов Весенней прохладой речной, И мокрые спины вагонов, Качаясь, плывут подо мной.
Военные сны
Вадим Шефнер
Нам снится не то, что хочется нам, — Нам снится то, что хочется снам. На нас до сих пор военные сны, Как пулеметы, наведены. И снятся пожары тем, кто ослеп, И сытому снится блокадный хлеб. И те, от кого мы вестей не ждем, Во сне к нам запросто входят в дом. Входят друзья предвоенных лет, Не зная, что их на свете нет. И снаряд, от которого случай спас, Осколком во сне настигает нас. И, вздрогнув, мы долго лежим во мгле, — Меж явью и сном, на ничье земле, И дышится трудно, и ночь длинна… Камнем на сердце лежит война.
Воин
Вадим Шефнер
Заплакала и встала у порога, А воин, сев на черного коня, Промолвил тихо: «Далека дорога, Но я вернусь. Не забывай меня.» Минуя поражения и беды, Тропой войны судьба его вела, И шла война, и в день большой победы Его пронзила острая стрела. Средь боевых друзей — их вождь недавний — Он умирал, не веруя в беду,- И кто-то выбил на могильном камне Слова, произнесенные в бреду. …………………….. Чертополохом поросла могила, Забыты прежних воинов дела, И девушка сперва о нем забыла, Потом состарилась и умерла. Но, в сером камне выбитые, строго На склоне ослепительного дня Горят слова: «Пусть далека дорога, Но я вернусь. Не забывай меня.»
Глоток
Вадим Шефнер
До обидного жизнь коротка, Не надолго венчают на царство,- От глотка молока до глотка Подносимого с плачем лекарства. Но меж теми глотками — заметь!- Нам немало на выбор дается: Можно дома за чаем сидеть, Можно пить из далеких колодцев. Если жизнь не легка, не гладка, Если в жизни шагаешь далеко, То не так уж она коротка, И бранить ее было б жестоко. Через горы, чащобы, пески, Не боясь ни тумана, ни ветра, Ты пошел от истоков реки — И до устья дошел незаметно. Вот и кончен далекий поход,- Не лекарство ты пьешь из стакана: Это губы твои обдает Горьковатая зыбь Океана.
Городской сад
Вадим Шефнер
Осенний дождь — вторые сутки кряду, И, заключенный в правильный квадрат, То мечется и рвется за ограду, То молчаливо облетает сад. Среди высоких городских строений, Над ворохами жухлого листа, Все целомудренней и откровенней Деревьев проступает нагота. Как молода осенняя природа! Средь мокрых тротуаров и камней Какая непритворная свобода, Какая грусть, какая щедрость в ней! Ей всё впервой, всё у нее — вначале, Она не вспомнит про ушедший час,- И счастлива она в своей печали, Н ничего не надо ей от нас.
Грешники
Вадим Шефнер
В грехах мы все — как цветы в росе, Святых между нами нет. А если ты свят — ты мне не брат, Не друг мне и не сосед. Я был в беде — как рыба в воде, Я понял закон простой: Там грешник приходит на помощь, где Отвертывается святой.
Движение
Вадим Шефнер
Как тревожно трубят старики паровозы, Будто мамонты, чуя свое вымиранье,— И ложится на шпалы, сгущается в слезы Их прерывистое паровое дыханье. А по насыпи дальней неутомимо, Будто сами собой, будто с горки незримой, Так легко электрички проносятся мимо — Заводные игрушки без пара и дыма. И из тучи, над аэродромом нависшей, Устремляются в ночь стреловидные крылья, Приближая движенье к поэзии высшей, Где видна только сила, но скрыты усилья.
Детство
Вадим Шефнер
Ничего мы тогда не знали, Нас баюкала тишина, Мы цветы полевые рвали И давали им имена. А когда мы ложились поздно, Нам казалось, что лишь для нас Загорались на небе звезды В первый раз и в последний раз. …Пусть не все нам сразу дается, Пусть дорога жизни крута, В нас до старости остается Первозданная простота. Ни во чьей (и не в нашей) власти Ощутить порою ее, Но в минуты большого счастья Обновляется бытие, И мы вглядываемся в звезды, Точно видим их в первый раз, Точно мир лишь сегодня создан И никем не открыт до нас. И таким он кажется новым И прекрасным не по летам, Что опять, как в детстве, готовы Мы дарить имена цветам.