Крокодил
Я угрюмый крокодил И живу в зверинце. У меня от сквозняка Ревматизм в мизинце.
Каждый день меня кладут В длинный бак из цинка, А под баком на полу Ставят керосинку.
Хоть немного отойдешь И попаришь кости… Плачу, плачу целый день И дрожу от злости…
На обед дают мне суп И четыре щуки: Две к проклятым сторожам Попадают в руки.
Ах, на нильском берегу Жил я без печали! Негры сцапали меня, С мордой хвост связали.
Я попал на пароход… Как меня тошнило! У! Зачем я вылезал Из родного Нила?..
Эй, ты, мальчик, толстопуз, — Ближе стань немножко… Дай кусочек откусить От румяной ножки!
Похожие по настроению
Бедняга крот
Агния Барто
Был дождик, слякоть, мокрота, Вдруг около ворот Нашла вожатая крота: — Какой красивый крот! Немножко он подслеповат, Но в этом он не виноват. Все голосуют за крота: — Он оказался неспроста У лагерных ворот! Пусть в лагере живет! А для живого уголка Он настоящий клад: Там нету жителей пока, Хотя висит плакат На стенке около дверей: «Не забывай кормить зверей!» И вот мальчишки для крота Несут червей из-под куста. Он открывает рот — Он очень умный крот. С утра девчонки на посту, Приносят гусениц кроту, Он открывает рот — Он очень умный крот. Но разнеслась однажды весть — Крот ничего не хочет есть! Съедал жука в один присест И вдруг теперь не пьет, не ест. Дневник вожатая вела Про все отрядные дела И написала и о том, Что были трудности с кротом: В отряде сорок октябрят, И все кормить его хотят, А он один всего! Ему-то каково? Бедняга крот! Он жив пока, Но для живого уголка Придется нам скорей Искать других зверей.
Крокодилъ и собака
Александр Петрович Сумароков
На той рѣкѣ, слыветъ котора Нилъ, Пила собака, пилъ И крокодилъ: А пивъ собакѣ говорилъ, Сердечушко мое, подвинься къ крокодилу. Она отвѣтствуетъ ему: Сердечушко мое, противно то уму, Чтобъ я охотою пошла въ могилу.
Чудак Судак
Борис Владимирович Заходер
Жил да был один Судак — Удивительный чудак: Жил не в море, жил не в речке Жил у бабушки на печке! Не успев туда вселиться, Начал он, чудак, хвалиться: — До чего мне повезло! Тут и сухо и тепло! Эй вы, щуки-судаки! Вылезайте из реки! Речка — это не квартира, Там и холодно и сыро! Не ходите, рыбы, в море — В море вы хлебнете горя, А у бабки на печи — И блины и калачи! Затопила бабка печь — Калачей-блинов испечь. И зажарился Судак… А ведь мог бы жить, Чудак!
Игрушки, конфеты
Эмма Мошковская
Мне не дарите — Все это, все это Вы заберите. Мне крокодила, Такого живого, Не очень большого, Лучше купите… Я бы тогда бы Его приручил. Я бы кормил его И лечил. Пусть бы жил у меня крокодил! Я бы в ванну его посадил, И там у него Была бы вода, И он бы плавал Туда-сюда. Он бы плескался! Купался! И я б на него любовался…
Маленький леший
Евгений Агранович
Я маленький леший, зовут меня Лешей, Хоть за уши вешай – я весь нехороший. Я маленький леший, дырява рубаха, Грязнуля, невежа, хвастун и неряха. И конный, и пеший, и старцы, и дети Боятся, чтоб леший в лесу их не встретил. А маленький леший пошутит, бывает: Немножко зарежет, чуть-чуть растерзает. В ущельях не стало спокойной минутки: Подвохи, скандалы, дурацкие шутки. Птенцам подаю я дурные примеры, И необходимы серьезные меры. Упрямый, как пень, я, дождусь я, повеса, Что лопнет терпенье у целого леса!
Жираф
Николай Степанович Гумилев
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф. Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер. Вдали он подобен цветным парусам корабля, И бег его плавен, как радостный птичий полет. Я знаю, что много чудесного видит земля, Когда на закате он прячется в мраморный грот. Я знаю веселые сказки таинственных стран Про черную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя. И как я тебе расскажу про тропический сад, Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав… — Ты плачешь? Послушай… далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.
Детки в клетке
Самуил Яковлевич Маршак
Тигрёнок Эй, не стойте слишком близко — Я тигрёнок, а не киска! Слон Дали туфельки слону. Взял он туфельку одну И сказал: — Нужны пошире, И не две, а все четыре! Зебры Полосатые лошадки, Африканские лошадки, Хорошо играть вам в прятки На лугу среди травы! Разлинованы лошадки, Будто школьные тетрадки, Разрисованы лошадки От копыт до головы. Жираф Рвать цветы легко и просто Детям маленького роста, Но тому, кто так высок, Нелегко сорвать цветок! Совята Взгляни на маленьких совят — Малютки рядышком сидят. Когда не спят, Они едят. Когда едят, Они не спят. Пингвин Правда, дети, я хорош? На большой мешок похож. На морях в былые годы Обгонял я пароходы. А теперь я здесь в саду Тихо плаваю в пруду. Лебедёнок Отчего течёт вода С этого младенца? Он недавно из пруда, Дайте полотенце! Страусёнок Я — страусёнок молодой, Заносчивый и гордый. Когда сержусь, я бью ногой Мозолистой и твердой. Когда пугаюсь, я бегу, Вытягиваю шею. А вот летать я не могу, И петь я не умею. Обезьяна Приплыл по океану Из Африки матрос, Малютку обезьяну В подарок нам привёз. Сидит она, тоскуя, Весь вечер напролёт И песенку такую По-своему поёт: «На дальнем жарком юге, На пальмах и кустах Визжат мои подруги, Качаясь на хвостах. Чудесные бананы На родине моей. Живут там обезьяны И нет совсем людей». Белые медведи У нас просторный водоём. Мы с братом плаваем вдвоём. Вода прохладна и свежа. Её меняют сторожа. Мы от стены плывем к стене То на боку, то на спине. Держись правее, дорогой. Не задевай меня ногой! Эскимосская собака На прутике — записка: «Не подходите близко!» Записке ты не верь — Я самый добрый зверь. За что сижу я в клетке, Я сам не знаю, детки. Собака динго Нет, я не волк и не лиса. Вы приезжайте к нам в леса, И там увидите вы пса — Воинственного динго. Пусть вам расскажет кенгуру, Как в австралийскую жару Гнал по лесам его сестру Поджарый, тощий динго. Она в кусты — и я за ней, Она в ручей — и я в ручей, Она быстрей — и я быстрей, Неутомимый динго. Она хитра, и я не прост, С утра бежали мы до звёзд, Но вот поймал её за хвост Неумолимый динго. Теперь у всех я на виду, В зоологическом саду, Верчусь волчком и мяса жду, Неугомонный динго. Верблюд Бедный маленький верблюд: Есть ребёнку не дают. Он сегодня съел с утра Только два таких ведра! Где обедал воробей — Где обедал, воробей? — В зоопарке у зверей. Пообедал я сперва За решёткою у льва. Подкрепился у лисицы. У моржа попил водицы. Ел морковку у слона. С журавлём поел пшена. Погостил у носорога, Отрубей поел немного. Побывал я на пиру У хвостатых кенгуру. Был на праздничном обеде У мохнатого медведя. А зубастый крокодил Чуть меня не проглотил.
Кому что нравится
Саша Чёрный
«Эй, смотри — у речки Сняли кожу человечки!» — Крикнул чижик молодой. Подлетел и сел на вышке, — Смотрит: голые детишки С визгом плещутся водой. Чижик клюв раскрыл в волненьи, Чижик полон удивленья: «Ай, какая детвора! Ноги — длинные болталки, Вместо крылышек — две палки, Нет ни пуха, ни пера!» Из — за ивы смотрит заяц И качает, как китаец Удивленной головой: «Вот умора! Вот потеха! Нет ни хвостика, ни меха… Двадцать пальцев! Боже мой…» А карась в осоке слышит, Глазки выпучил и дышит: «Глупый заяц, глупый чиж!… Мех и пух, скажи пожалуй… Вот чешуйки б не мешало! Без чешуйки, брат, шалишь!»
Крот
Валерий Яковлевич Брюсов
Роет норы крот угрюмый; Под землей чуть слышны шумы С травяных лугов земли: Шорох, шелест, треск и щебет… Лапкой кожу крот теребит: Мышь шмыгнула невдали. У крота дворец роскошен, Но, покуда луг не скошен, Людям тот дворец незрим. Под цветами скрыты входы, Под буграми — залы, своды… Крот, ты горд дворцом своим! Роет черный крот-строитель. Темных, теплых комнат житель, Он чертог готовит свой, Ставит твердые подпоры И запасы носит в норы, Пряча в дальней кладовой. Милый крот, слепой рабочий! Выбирай темнее ночи, Берегись сверканий дня! Будет жалко мне немного Повстречать, бредя дорогой, Черный трупик подле пня.
Басня о «Крокодиле» и о подписной плате
Владимир Владимирович Маяковский
Вокруг «Крокодила» компания ходила. Захотелось нэпам, так или иначе, получить на обед филей «Крокодилячий». Чтоб обед рассервизить тонко, решили: — Сначала измерим «Крокодилёнка»! — От хвоста до ноздри, с ноздрею даже, оказалось — без вершка 50 сажен. Перемерили «Крокодилину», и вдруг в ней — от хвоста до ноздри 90 саженей. Перемерили опять: до ноздри с хвоста саженей оказалось больше ста. «Крокодилище» перемерили — ну и делища! — 500 саженей! 750! 1000! Бегают, меряют. Не то, что съесть, времени нет отдохнуть сесть. До 200 000 саженей дошли, тут сбились с ног, легли — и капут. Подняли другие шум и галдеж: «На что ж арифметика? Алгебра на что ж?» А дело простое. Даже из Готтентотии житель поймет. Ну чего впадать в раж?! Пока вы с аршином к ноздре бежите, у «Крокодила» с хвоста вырастает тираж. Мораль простая — проще и нету: Подписывайтесь на «Крокодила» и на «Рабочую газету».
Другие стихи этого автора
Всего: 119Санкт-Петербург
Саша Чёрный
Белые хлопья и конский навоз Смесились в грязную желтую массу и преют. Протухшая, кислая, скучная, острая вонь… Автомобиль и патронный обоз. В небе пары, разлагаясь, сереют. В конце переулка желтый огонь… Плывет отравленный пьяный! Бросил в глаза проклятую брань И скрылся, качаясь, — нелепый, ничтожный и рваный. Сверху сочится какая-то дрянь… Из дверей извозчичьих чадных трактиров Вырывается мутным снопом Желтый пар, пропитанный шерстью и щами… Слышишь крики распаренных сиплых сатиров? Они веселятся… Плетется чиновник с попом. Щебечет грудастая дама с хлыщами, Орут ломовые на темных слоновых коней, Хлещет кнут и скучное острое русское слово! На крутом повороте забили подковы По лбам обнаженных камней — И опять тишина. Пестроглазый трамвай вдалеке промелькнул. Одиночество скучных шагов… «Ка-ра-ул!» Все черней и неверней уходит стена, Мертвый день растворился в тумане вечернем… Зазвонили к вечерне. Пей до дна!
Герой
Саша Чёрный
На ватном бюсте пуговки горят, Обтянут зад цветной диагональю, Усы как два хвоста у жеребят, И ляжки движутся развалистой спиралью. Рукой небрежной упираясь в талью, Вперяет вдаль надменно-плоский взгляд И, всех иных считая мелкой швалью, Несложно пыжится от головы до пят. Галантный дух помады и ремней… Под козырьком всего четыре слова: «Pardon!», «Mersi!», «Канашка!» и «Мерзавец!» Грядет, грядет! По выступам камней Свирепо хляпает тяжелая подкова — Пар из ноздрей… Ура, ура! Красавец.
В редакции «толстого» журнала
Саша Чёрный
Серьезных лиц густая волосатость И двухпудовые свинцовые слова: «Позитивизм», «идейная предвзятость», «Спецификация», «реальные права»… Жестикулируя, бурля и споря, Киты редакции не видят двух персон: Поэт принес «Ночную песню моря», А беллетрист — «Последний детский сон». Поэт присел на самый кончик стула И кверх ногами развернул журнал, А беллетрист покорно и сутуло У подоконника на чьи-то ноги стал. Обносят чай… Поэт взял два стакана, А беллетрист не взял ни одного. В волнах серьезного табачного тумана Они уже не ищут ничего. Вдруг беллетрист, как леопард, в поэта Метнул глаза: «Прозаик или нет?» Поэт и сам давно искал ответа: «Судя по галстуку, похоже, что поэт»… Подходит некто в сером, но по моде, И говорит поэту: «Плач земли?..» — «Нет, я вам дал три «Песни о восходе»». И некто отвечает: «Не пошли!» Поэт поник. Поэт исполнен горя: Он думал из «Восходов» сшить штаны! «Вот здесь еще «Ночная песня моря», А здесь — «Дыханье северной весны»». — «Не надо, — отвечает некто в сером: — У нас лежит сто весен и морей». Душа поэта затянулась флером, И розы превратились в сельдерей. «Вам что?» И беллетрист скороговоркой: «Я год назад прислал «Ее любовь»». Ответили, пошаривши в конторке: «Затеряна. Перепишите вновь». — «А вот, не надо ль? — беллетрист запнулся. — Здесь… семь листов — «Последний детский сон» Но некто в сером круто обернулся — В соседней комнате залаял телефон. Чрез полчаса, придя от телефона, Он, разумеется, беднягу не узнал И, проходя, лишь буркнул раздраженно: «Не принято! Ведь я уже сказал!..» На улице сморкался дождь слюнявый. Смеркалось… Ветер. Тусклый дальний гул. Поэт с «Ночною песней» взял направо, А беллетрист налево повернул. Счастливый случай скуп и черств, как Плюшкин. Два жемчуга опять на мостовой… Ах, может быть, поэт был новый Пушкин, А беллетрист был новый Лев Толстой?! Бей, ветер, их в лицо, дуй за сорочку — Надуй им жабу, тиф и дифтерит! Пускай не продают души в рассрочку, Пускай душа их без штанов парит…
Балбес
Саша Чёрный
За дебоши, лень и тупость, За отчаянную глупость Из гимназии балбеса Попросили выйти вон… Рад-радешенек повеса, Но в семье и плач и стон… Что с ним делать, ради неба? Без занятий идиот За троих съедает хлеба, Сколько платья издерет!.. Нет в мальчишке вовсе прока — В свинопасы разве сдать И для вящего урока Перед этим отодрать? Но решает мудрый дядя, Полный в будущее веры, На балбеса нежно глядя: «Отдавайте в… офицеры… Рост высокий, лоб покатый, Пусть оденется в мундир — Много кантов, много ваты, Будет бравый командир!» Про подобные примеры Слышим чуть не каждый час. Оттого-то офицеры Есть прекрасные у нас…
Парижские частушки
Саша Чёрный
Эх ты, кризис, чертов кризис! Подвело совсем нутро… Пятый раз даю я Мишке На обратное метро. Дождик прыщет, ветер свищет, Разогнал всех воробьев… Не пойти ли мне на лекцию «Любовь у муравьев»? Разоделась я по моде, Получила первый приз: Сверху вырезала спину И пришила шлейфом вниз. Сена рвется, как кобыла, Наводненье до перил… Не на то я борщ варила, Чтоб к соседке ты ходил! Трудно, трудно над Монмартром В небе звезды сосчитать, А еще труднее утром По будильнику вставать!.. У меня ли под Парижем В восемь метров чернозем: Два под брюкву, два под клюкву, Два под садик, два под дом. Мой сосед, как ландыш, скромен, Чтобы черт его побрал! Сколько раз мне брил затылок, Хоть бы раз поцеловал… Продала тюфяк я нынче; Эх ты, голая кровать! На «Записках современных» Очень жестко будет спать. Мне шофер в любви открылся — Трезвый, вежливый, не мот. Час катал меня вдоль Сены — За бензин представил счет. Для чего позвали в гости В симпатичную семью? Сами, черти, сели в покер, А я чай холодный пью. Я в газетах прочитала: Ищут мамку в Данию. Я б потрафила, пожалуй, Кабы знать заранее… Посулил ты мне чулки — В ручки я захлопала… А принес, подлец, носки, Чтоб я их заштопала. В фильме месяц я играла — Лаяла собакою… А теперь мне повышенье: Лягушонком квакаю. Ни гвоздей да ни ажанов, Плас Конкорд — как океан… Испужалась, села наземь, Аксидан так аксидан! Нет ни снега, нет ни санок, Без зимы мне свет не мил. Хоть бы ты меня мороженым, Мой сокол, угостил… Милый год живет в Париже — Понабрался лоску: Всегда вилку вытирает Об свою прическу. На камине восемь килек — День рожденья, так сказать… Кто придет девятым в гости, Может спичку пососать… Пароход ревет белугой, Башня Эйфеля в чаду… Кто меня бы мисс Калугой Выбрал в нонешнем году!
Чуткая душа
Саша Чёрный
Сизо-дымчатый кот, Равнодушно-ленивый скот, Толстая муфта с глазами русалки, Чинно и валко Обошел всех, знакомых ему до ногтей, Обычных гостей… соблюдая старинный обычай Кошачьих приличий, Обнюхал все каблуки, Гетры, штаны и носки, Потерся о все знакомые ноги… И вдруг, свернувши с дороги, Клубком по стене — Спираль волнистых движений, — Повернулся ко мне И прыгнул ко мне на колени. Я подумал в припадке амбиции: конечно, по интуиции Животное это во мне узнало поэта… Кот понял, что я одинок, Как кит в океане, Что я засел в уголок, Скрестив усталые длани, Потому что мне тяжко… Кот нежно ткнулся в рубашку — Хвост заходил, как лоза, — И взглянул мне с тоскою в глаза… «О, друг мой! — склонясь над котом, Шепнул я, краснея, — Прости, что в душе я Тебя обругал равнодушным скотом…» Hо кот, повернувши свой стан, вдруг мордой толкнулся в карман: Там лежало полтавское сало в пакете. Hет больше иллюзий на свете!
Хрюшка
Саша Чёрный
— Хавронья Петровна, как ваше здоровье? — Одышка и малокровье… — В самом деле? А вы бы побольше ели!.. — Хрю-хрю! Hет аппетита… Еле доела шестое корыто: Ведро помоев, Решето с шелухою, Пуд вареной картошки, Миску окрошки, Полсотни гнилых огурцов, Остатки рубцов, Горшок вчерашней каши И жбан простокваши. — Бедняжка! Как вам, должно быть, тяжко!!! Обратитесь к доктору Ван-дер-Флиту, Чтоб прописал вам капли для аппетиту!
Рождественская
Саша Чёрный
Зеленая елка, где твой дом? — На опушке леса, над тихим холмом. Зеленая елка, как ты жила? — Летом зеленела, а зимой спала. Зеленая елка, кто тебя срубил? — Маленький, старенький дедушка Памфил. Зеленая елка, а где он теперь? — Курит дома трубку и смотрит на дверь. Зеленая елка, скажи — отчего? — У него, у дедушки, нету никого. Зеленая елка, а где его дом? — На каждой улице, за любым углом… Зеленая елка, а как его позвать? — Спросите-ка бабушку, бабушку и мать…
Про Катюшу
Саша Чёрный
На дворе мороз, В поле плачут волки, Снег крыльцо занес, Выбелил все елки… В комнате тепло, Печь горит алмазом, И луна в стекло Смотрит круглым глазом. Катя-Катенька-Катюшка Уложила спать игрушки: Куклу безволосую, Собачку безносую, Лошадку безногую И коровку безрогую — Всех в комок, В старый мамин чулок С дыркой, Чтоб можно было дышать. — Извольте спать! А я займусь стиркой… Ай, сколько пены! Забрызганы стены, Тазик пищит, Вода болтается, Катюша пыхтит, Табурет качается… Красные лапки Полощут тряпки, Над водой мыльной Выжимают сильно-пресильно — И в воду снова! Готово! От окна до самой печки, Словно белые овечки, На веревочках висят В ряд: Лошадкина жилетка, Мишкина салфетка, Собачьи чулочки, Куклины сорочки, Пеленка Куклиного ребенка, Коровьи штанишки И две бархатные мышки. Покончила Катя со стиркой, Сидит на полу растопыркой: Что бы еще предпринять? К кошке залезть под кровать, Забросить за печку заслонку Иль мишку подстричь под гребенку?
Про девочку, которая нашла своего мишку
Саша Чёрный
Мишка, мишка, как не стыдно! Вылезай из-под комода! Ты меня не любишь, видно. Это что еще за мода! Как ты смел удpать без спроса, На кого ты стал похож! На несчастного барбоса, За которым гнался еж. Весь в пылинках, паутинках, Со скорлупкой на носу. Так pисyют на каpтинках Только чертика в лесу! Целый день тебя искала — В детской, в кухне, в кладовой, Слезы локтем вытирала И качала головой. В коридоре полетела — Вот, царапка на губе. Хочешь супу? Я не ела, Все оставила тебе! Мишка-миш, мохнатый мишка, Мой лохматенький малыш! Жили были кот и мышка… Не шалили! Слышишь, миш? Извинись! Скажи: «Не буду Под комоды залезать!» Я куплю тебе верблюда И зеленую кровать. Самый свой любимый бантик Повяжу тебе на грудь. Будешь милый, будешь франтик, Только ты послушным будь! Ну да ладно. Дай-ка щетку. Надо все пылинки снять, Чтоб скорей тебя, уродку, Я смогла поцеловать!
Попка
Саша Чёрный
— У кого ты заказывал, попочка, фрак? — Дур-рак! — А кто тебе красил колпак? — Дур-рак! — Фу, какой ты чудак! — Дур-рак! Скучно попочке в клетке, круглой беседке, Высунул толстенький чёрный язык, Словно клык… Щёлкнул, Зацепился когтями за прутья, Изорвал бумажку в лоскутья И повис — вниз головой. Вон он какой!
Перед сном
Саша Чёрный
Каждый вечер перед сном Прячу голову в подушку: Из подушки лезет гном И везет на тачке хрюшку, А за хрюшкою дракон, Длинный, словно макарона… За драконом — красный слон, На слоне сидит ворона, На вороне — стрекоза, На стрекозке — тетя Даша… Чуть прижму рукой глаза — И сейчас же все запляшут! Искры прыгают снопом, Колесом летят ракеты, Я смотрю, лежу ничком И тихонько ем конфеты. Сердцу жарко, нос горит, По ногам бегут мурашки, Тьма кругом, как страшный кит, Подбирается к рубашке… Тише мышки я тогда. Зашуршишь — и будет баня Няня хитрая — беда. Всё подсмотрит эта няня! «Спи, вот встану, погоди!» Даст щелчка по одеялу, А ослушаешься — жди И нашлепает, пожалуй!