Двойники
Всё то, что недоступно глазу, Все тайны помыслов моих Во сне увидела я сразу, Как будто следуя приказу Намеренья проверить их.Сон недра вскрыл мои. И вот Взлетели тени всех пород. И ужас мне они внушили, Так многолики тени были: Та хороша, а та урод,Та до величия горда, Та до убожества смиренна, Та скажет «нет», та скажет «да», И обе правы неизменно И неуступчивы всегда.Та всех щедрей, а та скупа, Та всех мудрей, а та глупа, Та всех добрей, та просто злюка… Нет, совладать мне с вами — мука! Чтоб различить вас — я слепа, Чтоб в руки взять — немногорука.Вы и враги мне, и друзья, И тех и этих принимаю. Вы — двойники мои, я знаю. Быть может, вы и плоть моя, Но, Бога ради, кто же я?
Похожие по настроению
Я и ты
Белла Ахатовна Ахмадулина
О, уезжай! Играй, играй в отъезд. Он нас не разлучает. Ты — это я. И где же грань, что нас с тобою различает? Я сам разлуку затевал, но в ней я ничего не понял. Я никогда не забывал тебя. И о тебе не помнил. Мне кажется игрой смешной мое с тобою расставанье. Ты — это я. Меж мной и мной не существует расстоянья. О глупенькая! Рви цветы, спи сладко иль вставай с постели. Ты думаешь, что это ты идешь проспектом Руставели? А это — я. Мои глаза ты опускаешь, поднимаешь, моих знакомых голоса ты слушаешь и понимаешь… И лишь одно страшит меня и угрожает непрестанно: ты — это я. Ты — это я! А если бы меня не стало?
Двойная бездна
Дмитрий Мережковский
Не плачь о неземной отчизне И помни, — более того, Что есть в твоей мгновенной жизни, Не будет в смерти ничего. И жизнь, как смерть, необычайна... Есть в мире здешнем — мир иной. Есть ужас тот же, та же тайна — И в свете дня, как в тьме ночной. И смерть и жизнь — родные бездны: Они подобны и равны, Друг другу чужды и любезны, Одна в другой отражены. Одна другую углубляет, Как зеркало, а человек Их съединяет, разделяет Своею волею навек. И зло, и благо, — тайна гроба И тайна жизни — два пути — Ведут к единой цели оба. И всё равно, куда идти. Будь мудр, — иного нет исхода. Кто цепь последнюю расторг, Тот знает, что в цепях свобода И что в мучении — восторг. Ты сам — свой Бог, ты сам свой ближний, О, будь же собственным Творцом, Будь бездной верхней, бездной нижней, Своим началом и концом.
Не наяву и не во сне
Иван Козлов
And song that said a thousand things. *Откинув думой жизнь земную, Смотрю я робко в темну даль; Не знаю сам, о чем тоскую, Не знаю сам, чего мне жаль. Волной, меж камнями дробимой, Лучом серебряной луны, Зарею, песнию любимой Внезапно чувства смущены. Надежда, страх, воспоминанья Теснятся тихо вкруг меня; Души невольного мечтанья В словах мне выразить нельзя. Какой-то мрачностью унылой Темнеет ясность прежних дней; Манит, мелькает призрак милой, Пленяя взор во тьме ночей. И мнится мне: я слышу пенье Из-под туманных облаков… И тайное мое волненье Лелеять сердцем я готов. Как много было в песне той!*
Два зарева! — нет, зеркала…
Марина Ивановна Цветаева
[I]М.А. Кузмину[/I] Два зарева! — нет, зеркала́! Нет, два недуга! Два серафических жерла, Два черных круга Обугленных — из льда зеркал, С плит тротуарных, Через тысячеверстья зал Дымят — полярных. Ужасные! — Пламень и мрак! Две черных ямы. Бессонные мальчишки — так — В больницах: Мама! Страх и укор, ах и аминь… Взмах величавый… Над каменностию простынь — Две черных славы. Так знайте же, что реки — вспять, Что камни — помнят! Что уж опять они, опять В лучах огромных Встают — два солнца, два жерла, — Нет, два алмаза! — Подземной бездны зеркала: Два смертных глаза.
Соперники
Михаил Исаковский
Так уж, видно, пришлось, Так наметилось, Что одна ты двоим В жизни встретилась;Что и мне и ему Примечталася, Но пока никому Не досталася…Где бы ни была ты, Он проведает,— За тобой, словно тень, Всюду следует.Для тебя для одной Он старается, Для тебя на «Казбек» Разоряется;Для тебя надо мной Он подшучивает, Для тебя под гармонь Выкаблучивает,—Чтоб его одного Ты приветила, А меня б и совсем Не заметила…Ну а я не такой Убедительный, Не такой, как мой друг, Обходительный.Молча я подойду, Сяду с краюшка…— Золотая моя, Золотаюшка!Где такая росла, Где ты выросла, Что твоя красота Краше вымысла?Ты и радость моя, И печаль моя, И надежда моя, И отчаянье…Если даже не мне Ты достанешься, И уйдешь от меня — Не оглянешься,—Я в себе затаю Всю беду мою, Но тебя упрекать Не подумаю. Пусть падет на меня Неизбежное: И тоска и печаль Безутешная; Сущей правды словА И напраслина,— Только б знать мне, что ты В жизни счастлива!
Но не тебе
Мирра Лохвицкая
В любви, как в ревности, не ведая предела,— Ты прав,— безжалостной бываю я порой, Но не с тобой, мой друг! С тобою я б хотела Быть ласковой и нежною сестрой. Сестрою ли?.. О, яд несбыточных мечтаний, Ты в кровь мою вошел и отравил ее! Из мрака и лучей, из странных сочетаний — Сплелося чувство странное мое. Не упрекай меня, за счастие мгновенья Другим, быть может, я страданья принесу, Но не тебе, мой друг!— тебе восторг забвенья И сладких слез небесную росу.
Я поняла не так давно
Наталья Крандиевская-Толстая
Я поняла не так давно, Что в зеркало себя не вижу. Чтоб разглядеть лица пятно, Я наклоняюсь ближе, ближе, Но черт не вижу всё равно.Быть может, зеркало — лишь средство, Чтоб в одиночестве не быть? Двойник мой, сверстник, спутник детства, Участник жизни и кокетства, Мне нелегко тебя забыть.
Матрёшка
Роберт Иванович Рождественский
Друзья, мой выбор невзлюбя, зря голову морочили!.. В тебе – четырнадцать тебя вместилось, как в матрёшке!.. Живёт со мною первая – дородная, степенная… Вторая больно колется, за что – не разберу… А третья – будто школьница на выпускном балу. Всё – можно, всё – пожалуйста: и небо и земля… Четвёртая безжалостна, как мёртвая петля… А пятая – зловещая, приметам глупым верящая… Шестая как эпоха, где ни чертей, ни бога!.. Молчит, не принимая, ревнивая – седьмая… А следом за ревнивою заохала ленивая, ленивая, постылая, до мелочей земная… Восьмая – бесстыдная! Девятая – шальная!.. Десятая, десятая – испуганная, зябкая, над собственной судьбою горюющая с болью… Одиннадцатая – щедрая, загадочная, нежная, просящая прощения за то, чего и не было… Качается двенадцатая, как ягодка лесная, ещё никем не найденная… А дальше я не знаю, не знаю и настырничаю, и всё не надоест, - хочу достать четырнадцатую, которая – ты и есть!
Я синеглаза, светлокудра
Надежда Тэффи
Я синеглаза, светлокудра Я знаю — ты не для меня… И я пройду смиренномудро, Молчанье гордое храня.И знаю я — есть жизнь другая, Где я легка, тонка, смугла, Где от любви изнемогая, Сама у ног твоих легла…И, замерев от сладкой муки, Какой не знали соловьи, Ты гладишь тоненькие руки И косы черные мои.И, здесь не внемлющий моленьям, Как кроткий раб, ты служишь там Моим несознанным хотеньям, Моим несказанным словам.И в жизни той живу, не зная, Где правда, где моя мечта, Какая жизнь моя, родная,— Не знаю — эта, или та…
Сон
Вячеслав Всеволодович
Я помню сон, Всех воронов души черней, Всех вестников верней: Посол чистилища, он в ней — Как похоронный звон.Зачем дано Мне жалом ласковым губить, Коль рок любви — убить? Но всею волей полюбить — Как ключ пойти на дно!Всё спит. Крадусь К покинутой, в убогий дом. Балкон скрипит. Тайком, Как тать, ступаю. Огоньком Мерцает щель. Стучусь. Узнала стук… Таит дыхание, дрожа… Так, отсветы ножа И тень убийцы сторожа, Мы притаимся вдруг. Я дверь, как вор, Приотворил. Ко мне, бледна, Метнулася она, Смертельным ужасом пьяна, Вперив в убийцу взор… Есть, Фауст, казнь: В очах возлюбленной прочесть Не гнев, не суд, не месть, Но чуждый блеск — безумья весть И дикую боязнь. «Сгинь!— слышу крик.— Еще ль тебе мой сладок плач, Полунощный палач? Ты, знаю, дьявол,— как ни прячь Рога в его двойник!..» А я крещу Ее рукой, моля: «Прости! Меня перекрести! Я сам пришел. Ты ж не грусти, Как по тебе грущу…» В мой взор глядит Чужого неба бирюза… Застылая слеза Пустые стеклянит глаза… Глядит. Молчит. Глядит…
Другие стихи этого автора
Всего: 190Такое яблоко в саду
Наталья Крандиевская-Толстая
Такое яблоко в саду Смущало бедную праматерь. А я, — как мимо я пройду? Прости обеих нас, создатель! Желтей турецких янтарей Его сторонка теневая, Зато другая — огневая, Как розан вятских кустарей. Сорву. Ужель сильней запрет Веселой радости звериной? А если выглянет сосед — Я поделюсь с ним половиной.
От этих пальцев
Наталья Крандиевская-Толстая
От этих пальцев, в горстку сложенных На успокоенной груди, Не отрывай ты глаз встревоженных, Дивись, безмолвствуя, гляди, С каким смиреньем руку впадиной Прикрыла грешная ладонь… Ведь и ее обжёг огонь, Когда-то у богов украденный.
От суетных отвыкла дел
Наталья Крандиевская-Толстая
От суетных отвыкла дел, А стόящих — не так уж много, И, если присмотреться строго, Есть и у стόящих предел.Мне умники твердили с детства: «Всё видеть — значит всё понять», Как будто зрение не средство, Чтобы фантазию унять. Но пощади мои утехи, Преобразующие мир. Кому мешают эти вехи И вымыслов ориентир?
Мне не спится
Наталья Крандиевская-Толстая
Мне не спится и не рифмуется, И ни сну, ни стихам не умею помочь. За окном уж с зарею целуется Полуночница — белая ночь. Все разумного быта сторонники На меня уж махнули рукой За режим несуразный такой, Но в стакане, там, на подоконнике, Отгоняя и сон, и покой, Пахнет счастьем белый левкой.
Не двигаться, не шевелиться
Наталья Крандиевская-Толстая
Не двигаться, не шевелиться, Так ближним меньше беспокойства. Вот надобно к чему стремиться, В чем видеть мудрость и геройство.А, в общем, грустная история. Жизнь — промах, говоря по-русски, Когда она лишь категория Обременительной нагрузки.
Меня уж нет
Наталья Крандиевская-Толстая
Меня уж нет. Меня забыли И там, и тут. И там, и тут. А на Гомеровой могиле Степные маки вновь цветут.Как факел сна, цветок Морфея В пыли не вянет, не дрожит, И, словно кровью пламенея, Земные раны сторожит.
Там, в двух шагах
Наталья Крандиевская-Толстая
Там, в двух шагах от сердца моего, Харчевня есть — «Сиреневая ветка». Туда прохожие заглядывают редко, А чаще не бывает никого.Туда я прихожу для необычных встреч. За столик мы, два призрака, садимся, Беззвучную ведём друг с другом речь, Не поднимая глаз, глядим — не наглядимся.Галлюцинация ли то, иль просто тени, Видения, возникшие в дыму, И жив ли ты, иль умер, — не пойму… А за окном наркоз ночной сирени Потворствует свиданью моему.
Затворницею
Наталья Крандиевская-Толстая
Затворницею, розой белоснежной Она цветет у сердца моего, Она мне друг, взыскательный и нежный, Она мне не прощает ничего.Нет имени у ней иль очень много, Я их перебираю не спеша: Психея, Муза, Роза-недотрога, Поэзия иль попросту — душа.
Подражание древнегреческому
Наталья Крандиевская-Толстая
Лесбоса праздную лиру Множество рук подхватило. Но ни одна не сумела Слух изощрённый ахеян Рокотом струн покорить.Струны хранили ревниво Голос владелицы первой, Любимой богами Сафо.Вторить они не хотели Голосу новых владельцев, Предпочитая молчать.
Всё в этом мире приблизительно
Наталья Крандиевская-Толстая
Всё в этом мире приблизительно: Струится форма, меркнет свет. Приемлю только умозрительно И образ каждый, и предмет.А очевидность примитивная Давно не тешит глаз моих. Осталась только жизнь пассивная, Разгул фантазии да стих.Вот с ним, должно быть, и умру я, Строфу последнюю рифмуя.
Perpeuum Mobile
Наталья Крандиевская-Толстая
Этим — жить, расти, цвести, Этим — милый гроб нести, До могилы провожать, В утешенье руки жать, И сведя со старым счёт, Повторять круговорот, Снова жить, расти, цвести, Снова милый гроб нести…
Позабуду я не скоро
Наталья Крандиевская-Толстая
Позабуду я не скоро Бликов солнечную сеть. В доме были полотёры, Были с мамой разговоры, Я хотела умереть.И томил в руке зажатый Нашатырный пузырёк. На паркет, на клочья ваты Дул апрельский ветерок, Зимним рамам вышел срок…И печально и приятно Умереть в шестнадцать лет… Сохранит он, вероятно, Мои письма и портрет. Будет плакать или нет?В доме благостно и чинно: В доме — всё наоборот, Полотёры по гостиной Ходят задом наперёд. На степенных ликах — пот.Где бы мне от них укрыться, В ванной что ли, в кладовой, Чтобы всё же отравиться? Или с мамой помириться И остаться мне живой?