Алексей — с гор вода
Алексей — Человек Божий, с гор вода. Календарь, 17 марта Алексей — с гор вода! Стала я на ломкой льдине, И несёт меня — куда? — Ветер звонкий, ветер синий. Алексей — с гор вода! Ах, как страшно, если тает Под ногой кусочек льда, Если сердце утопает!
Похожие по настроению
Как недвижимы волны гор
Александр Одоевский
Как недвижимы волны гор, Обнявших тесно мой обзор Непроницаемою гранью! За ними — полный жизни мир, А здесь — я одинок и сир, Отдал всю жизнь воспоминанью.Всю жизнь, остаток прежних сил, Теперь в одно я чувство слил, В любовь к тебе, отец мой нежный, Чье сердце так еще тепло, Хотя печальное чело Давно покрылось тучей снежной.Проснется ль темный свод небес, Заговорит ли дальний лес Иль золотой зашепчет колос — В луне, в туманной выси гор, Везде мне видится твой взор, Везде мне слышится твой голос.Когда ж об отчий твой порог Пыль чуждую с иссохших ног Стрясет твой первенец-изгнанник, Войдет, растает весь в любовь, И небо в душу примет вновь, И на земле не будет странник?Нет, не входить мне в отчий дом И не молиться мне с отцом Перед домашнею иконой; Не утешать его седин, Не быть мне от забот, кручин Его младенцев обороной!Меня чужбины вихрь умчал И бросил на девятый вал Мой челн, скользивший без кормила; Очнулся я в степи глухой, Где мне не кровною рукой, Но вьюгой вырыта могила.С тех пор, займется ли заря, Молю я солнышко-царя И нашу светлую царицу: Меня, о солнце, воскреси, И дай мне на святой Руси Увидеть хоть одну денницу!Взнеси опять мой бедный челн, Игралище безумных волн, На океан твоей державы, С небес мне кроткий луч пролей И грешной юности моей Не помяни ты в царстве славы!
О, что за облако над Русью пролетело
Алексей Апухтин
О, что за облако над Русью пролетело, Какой тяжелый сон в пустеющих полях! Но жалость мощная проснулася в сердцах И через черный год проходит нитью белой. К чему ж уныние? Зачем бесплодный страх? И хату бедняка, и царские палаты Одним святым узлом связала эта нить: И труженика дань, и креза дар богатый, И тихий звук стиха, и музыки раскаты, И лепту юношей, едва начавших жить. Родник любви течет на дне души глубоком, Как пылью, засорен житейской суетой… Но туча пронеслась ненастьем и грозой,- Родник бежит ручьем. Он вырвется потоком, Он смоет сор и пыль широкою волной.
На подвиг
Федор Сологуб
Какой я был бессильный! Никому я не мог помочь. На меня тоской могильной Веяла лютая ночь. Я вышел в ратное поле, Сражаюсь за святую Русь. Вся жизнь моя в Божьей воле, И я ничего не страшусь. В ратном поле не боится Тело моё трудных дней, И у сердца не гнездится, Не томит его тихий змей. Что мне Господь ни судит, Умру ли, домой ли вернусь, Сердце моё биться будет Любовью к тебе, моя Русь.
Есть задыханья, и тогда
Илья Эренбург
Есть задыханья, и тогда В провиденье грозы Не проступившие года Взметают пальцев зыбь.О, если б этот новый век Рукою зачерпнуть, Чтоб был продолжен в синеве Тысячелетий путь.Но нет — и свет, и гнев, и рык Взнесенного коня, И каждый цок копыт — разрыв Меня и не меня.И в духоте таких миров Земля чужда земле. И кровь марает серебро Сферических колец.Нет, не поймет далекий род, Что значат эти дни И дикой рыбы мертвый рот, И вместо крыл плавник.
На озере
Константин Аксаков
Как освежается душа, И кровь течет быстрей! О, как природа хороша! Я на груди у ней!Качает наш челнок волна, В лад с нею весла бьют, И горы в мшистых пеленах Навстречу нам встают.Что же, мой взор, опускаешься ты? Вы ли опять, золотые мечты? О, прочь мечтанье, хоть сладко оно! Здесь всё так любовью и жизнью полно!Светлою толпою. Звезды в волнах глядятся, Туманы грядою На дальних высях ложатся.Ветер утра качает Деревья над зеркалом вод, Тихо отражает Озеро спеющий плод.
Когда креста нести нет мочи
Константин Романов
Когда креста нести нет мочи, Когда тоски не побороть, Мы к небесам возводим очи, Творя молитву дни и ночи, Чтобы помиловал Господь.Но если вслед за огорченьем Нам улыбнется счастье вновь, Благодарим ли с умиленьем, От всей души, всем помышленьем Мы Божью милость и любовь?
За лебединой белой долей
Николай Клюев
За лебединой белой долей, И по-лебяжьему светла, От васильковых меж и поля Ты в город каменный пришла. Гуляешь ночью до рассвета, А днем усталая сидишь И перья смятого берета Иглой неловкою чинишь. Такая хрупко-испитая Рассветным кажешься ты днем, Непостижимая, святая,- Небес отмечена перстом. Наедине, при встрече краткой, Давая совести отчет, Тебя вплетаю я украдкой В видений пестрый хоровод. Панель… Толпа… И вот картина, Необычайная чета: В слезах лобзает Магдалина Стопы пречистые Христа. Как ты, раскаяньем объята, Янтарь рассыпала волос,- И взором любящего брата Глядит на грешницу Христос.
Молитва
Николай Языков
Молю святое провиденье: Оставь мне тягостные дни, Но дай железное терпенье, Но сердце мне окамени. Пусть, неизменен, жизни новой Приду к таинственным вратам, Как Волги вал белоголовый Доходит целый к берегам.
Святогор
Римма Дышаленкова
Он добывал железную руду, ковал мечи и звонкие подковы, а я у Святогора на виду росла морошкой зеленоголовой. Когда мои неверные шаги терялись в полутьме лесных дорожек, я в пустоту шептала: «Помоги!» — и знала, он немедленно поможет. Когда обидой полнились глаза, пугала подозрительность людская, Гремела с гор священная гроза, обидчиков моих предупреждая. Я помню первый радостный задор, его прохладный страх был слаще хлеба, когда Урал — могучий Святогор — меня легонько поднимал до неба. Ушел по пояс в землю Святогор, в его морщинах ящерки играют, у самых глаз шумит сосновый бор, А я его уроки повторяю: — Трудны в грозовых высверках пути, заманчивы пути первопроходства, но ты, мой друг, смотри не допусти в живой душе душевного сиротства.
Петр и Алексей
Ярослав Смеляков
Петр, Петр, свершились сроки. Небо зимнее в полумгле. Неподвижно бледнеют щеки, и рука лежит на столе —та, что миловала и карала, управляла Россией всей, плечи женские обнимала и осаживала коней.День — в чертогах, а год — в дорогах, по-мужицкому широка, в поцелуях, в слезах, в ожогах императорская рука.Слова вымолвить не умея, ужасаясь судьбе своей, скорбно вытянувшись, пред нею замер слабостный Алексей.Знает он, молодой наследник, но не может поднять свой взгляд: этот день для него последний — не помилуют, не простят.Он не слушает и не видит, сжав безвольно свой узкий рот. До отчаянья ненавидит все, чем ныне страна живет.Не зазубренными мечами, не под ядрами батарей — утоляет себя свечами, любит благовест и елей.Тайным мыслям подвержен слишком, тих и косен до дурноты. «На кого ты пошел, мальчишка, с кем тягаться задумал ты?Не начетчики и кликуши, подвывающие в ночи,- молодые нужны мне души, бомбардиры и трубачи.Это все-таки в нем до муки, через чресла моей жены, и усмешка моя, и руки неумело повторены.Но, до боли души тоскуя, отправляя тебя в тюрьму, по-отцовски не поцелую, на прощанье не обниму.Рот твой слабый и лоб твой белый надо будет скорей забыть. Ох, нелегкое это дело — самодержцем российским быть!..»Солнце утренним светит светом, чистый снег серебрит окно. Молча сделано дело это, все заранее решено…Зимним вечером возвращаясь по дымящимся мостовым, уважительно я склоняюсь перед памятником твоим.Молча скачет державный гений по земле — из конца в конец. Тусклый венчик его мучений, императорский твой венец.
Другие стихи этого автора
Всего: 190Такое яблоко в саду
Наталья Крандиевская-Толстая
Такое яблоко в саду Смущало бедную праматерь. А я, — как мимо я пройду? Прости обеих нас, создатель! Желтей турецких янтарей Его сторонка теневая, Зато другая — огневая, Как розан вятских кустарей. Сорву. Ужель сильней запрет Веселой радости звериной? А если выглянет сосед — Я поделюсь с ним половиной.
От этих пальцев
Наталья Крандиевская-Толстая
От этих пальцев, в горстку сложенных На успокоенной груди, Не отрывай ты глаз встревоженных, Дивись, безмолвствуя, гляди, С каким смиреньем руку впадиной Прикрыла грешная ладонь… Ведь и ее обжёг огонь, Когда-то у богов украденный.
От суетных отвыкла дел
Наталья Крандиевская-Толстая
От суетных отвыкла дел, А стόящих — не так уж много, И, если присмотреться строго, Есть и у стόящих предел.Мне умники твердили с детства: «Всё видеть — значит всё понять», Как будто зрение не средство, Чтобы фантазию унять. Но пощади мои утехи, Преобразующие мир. Кому мешают эти вехи И вымыслов ориентир?
Мне не спится
Наталья Крандиевская-Толстая
Мне не спится и не рифмуется, И ни сну, ни стихам не умею помочь. За окном уж с зарею целуется Полуночница — белая ночь. Все разумного быта сторонники На меня уж махнули рукой За режим несуразный такой, Но в стакане, там, на подоконнике, Отгоняя и сон, и покой, Пахнет счастьем белый левкой.
Не двигаться, не шевелиться
Наталья Крандиевская-Толстая
Не двигаться, не шевелиться, Так ближним меньше беспокойства. Вот надобно к чему стремиться, В чем видеть мудрость и геройство.А, в общем, грустная история. Жизнь — промах, говоря по-русски, Когда она лишь категория Обременительной нагрузки.
Меня уж нет
Наталья Крандиевская-Толстая
Меня уж нет. Меня забыли И там, и тут. И там, и тут. А на Гомеровой могиле Степные маки вновь цветут.Как факел сна, цветок Морфея В пыли не вянет, не дрожит, И, словно кровью пламенея, Земные раны сторожит.
Там, в двух шагах
Наталья Крандиевская-Толстая
Там, в двух шагах от сердца моего, Харчевня есть — «Сиреневая ветка». Туда прохожие заглядывают редко, А чаще не бывает никого.Туда я прихожу для необычных встреч. За столик мы, два призрака, садимся, Беззвучную ведём друг с другом речь, Не поднимая глаз, глядим — не наглядимся.Галлюцинация ли то, иль просто тени, Видения, возникшие в дыму, И жив ли ты, иль умер, — не пойму… А за окном наркоз ночной сирени Потворствует свиданью моему.
Затворницею
Наталья Крандиевская-Толстая
Затворницею, розой белоснежной Она цветет у сердца моего, Она мне друг, взыскательный и нежный, Она мне не прощает ничего.Нет имени у ней иль очень много, Я их перебираю не спеша: Психея, Муза, Роза-недотрога, Поэзия иль попросту — душа.
Подражание древнегреческому
Наталья Крандиевская-Толстая
Лесбоса праздную лиру Множество рук подхватило. Но ни одна не сумела Слух изощрённый ахеян Рокотом струн покорить.Струны хранили ревниво Голос владелицы первой, Любимой богами Сафо.Вторить они не хотели Голосу новых владельцев, Предпочитая молчать.
Всё в этом мире приблизительно
Наталья Крандиевская-Толстая
Всё в этом мире приблизительно: Струится форма, меркнет свет. Приемлю только умозрительно И образ каждый, и предмет.А очевидность примитивная Давно не тешит глаз моих. Осталась только жизнь пассивная, Разгул фантазии да стих.Вот с ним, должно быть, и умру я, Строфу последнюю рифмуя.
Perpeuum Mobile
Наталья Крандиевская-Толстая
Этим — жить, расти, цвести, Этим — милый гроб нести, До могилы провожать, В утешенье руки жать, И сведя со старым счёт, Повторять круговорот, Снова жить, расти, цвести, Снова милый гроб нести…
Позабуду я не скоро
Наталья Крандиевская-Толстая
Позабуду я не скоро Бликов солнечную сеть. В доме были полотёры, Были с мамой разговоры, Я хотела умереть.И томил в руке зажатый Нашатырный пузырёк. На паркет, на клочья ваты Дул апрельский ветерок, Зимним рамам вышел срок…И печально и приятно Умереть в шестнадцать лет… Сохранит он, вероятно, Мои письма и портрет. Будет плакать или нет?В доме благостно и чинно: В доме — всё наоборот, Полотёры по гостиной Ходят задом наперёд. На степенных ликах — пот.Где бы мне от них укрыться, В ванной что ли, в кладовой, Чтобы всё же отравиться? Или с мамой помириться И остаться мне живой?