Этот галдёж
Игорю БулатовскомуЭтот галдёж… Голодай, молодёжь-голодёжь, на острове Декабристов. Глотай белые камушки от нянюшки-мамушки, на горле монистом. Не моностих – многостих тих, как тиха тишина после взрыва. Ребята ушастые наследили, нашастали, наша полынь, да наша крапива,да наши обрывки строк, барщина и оброк, и рок во всех смыслах слова. Жаждай и голодай, только не отдай своего, живого.
Похожие по настроению
Скоморохи
Алексей Толстой
Из болот да лесов мы идем, Озираемся, песни поем; Нехорошие песни – бирючьи, Будто осенью мокрые сучья Раскачала и плачется ель, В гололедицу свищет метель, Воет пес на забытом кургане, Да чернеется яма в бурьяне, Будто сына зарезала мать… Мы на свадьбу идем пировать: Пированье – браги нет, Целованье – бабы нет, И без песни пиво – квас, Принимай, хозяин, нас. Хозяину, хозяюшке – слава! Невесте да молодцу – слава! Всем бородам поклон да слава! А нам, дуракам, у порога сидеть, В бубенцы звенеть да песни петь, Песни петь, на гуслях играть, Под гуслярный звон весело плясать… Разговаривай звончее, бубенцы! Ходу, ходу, руки, ноги, – лопатцы… Напоил, хозяин, допьяна вином, Так покажь, где до рассвета отдохнем; Да скажи-ка, где лежит твоя казна, Чтоб ошибкою не взять ее со сна. Да укажь-ка, где точило мы найдем, – Поточить ножи булатные на нем; Нож булатный скажет сказку веселей… Наливай-ка брагу красную полней… Скоморохи, скоморохи, удальцы! Стоном-стонут скоморошьи бубенцы!
Мы хлеб солили крупной солью
Борис Корнилов
Мы хлеб солили крупной солью, и на ходу, легко дыша, мы с этим хлебом ели сою и пили воду из ковша. И тучи мягкие летели над переполненной рекой, и в неуютной, злой постели мы обретали свой покой. Чтобы, когда с утра природа воспрянет, мирна и ясна, греметь водой водопровода, смывая недостатки сна. По комнате шагая с маху, в два счета убирать кровать, искать потертую рубаху и басом песню напевать. Тоска, себе могилу вырой — я песню легкую завью, — над коммунальною квартирой она подобна соловью. Мне скажут черными словами, отринув молодость мою, что я с закрытыми глазами шаманю и в ладоши бью. Что научился только лгать во имя оды и плаката, — о том, что молодость богата, без основанья полагать. Но я вослед за песней ринусь, могучей завистью влеком, — со мной поет и дразнит примус меня лиловым языком.
Дай нищему на опохмелку денег
Борис Рыжий
Дай нищему на опохмелку денег. Ты сам-то кто? Бродяга и бездельник, дурак, игрок.Не первой молодости нравящийся дамам, давно небритый человек со шрамом, сопляк, сынок.Дай просто так и не проси молиться за душу грешную, — когда начнет креститься, останови.…От одиночества, от злости, от обиды на самого, с которым будем квиты, — не из любви.
Фунт хлеба
Борис Слуцкий
Сколько стоит фунт лиха? Столько, сколько фунт хлеба, Если голод бродит тихо Сзади, спереди, справа, слева.Лихо не разобьешь на граммы — Меньше фунта его не бывает. Лезет в окна, давит рамы, Словно речка весной, прибывает.Ели стебли, грызли корни, Были рады крапиве с калиной. Кони, славные наши кони Нам казались ходячей кониной.Эти месяцы пораженья, Дни, когда теснили и били, Нам крестьянское уваженье К всякой крошке хлеба привили.
Да, есть еще курные избы
Евгений Долматовский
Да, есть еще курные избы, Но до сих пор и люди есть, Мечтающие — в коммунизм бы Курные избы перенесть. Но для самих себя едва ли Они вертят веретено. Квартиры их к теплоцентрали Подключены давным-давно. Зато, надменны в спесивы, Они решаются решать, Кому лишь мачеха — Россия, Тогда как им — родная мать. А кто им дал такое право? Страданья дедов в отцов? Добытая не ими слава Иль цвет волос в конце концов? А ну, не прячься, отвечай-ка, Посконным фартуком утрись, Певец частушек с балалайкой Из ресторана «Интурист»! Зачем при всем честном народе, Меняющем теченье рек, Вы в русской ищете природе Черты, застывшие навек? Я был в соседнем полушарье, И я вас огорчить могу: И там цветы иван-да-марья Легко пестреют на лугу. Не в том Отечества отличье, Не только в том — скажу точней — России древнее величье В делах высотных наших дней. Смешно рядить — кто ей роднее, Себя выпячивать притом, Когда равны мы перед нею И навсегда в долгу святом!
Кругом безденежье, счета от прачки
Георгий Иванов
…Кругом безденежье, счета от прачки, Хула полуврагов, полудрузей подачки. Зато всю жизнь стучася лбом о стену, Узнал я цену вам… себе я знаю цену!
Бедлам наших дней
Константин Бальмонт
Безумствуют, кричат, смеются, Хохочут, бешено рыдают, Предлинным языком болтают, Слов не жалеют, речи льются, Многоглагольно, и нестройно, Бесстыдно, пошло, непристойно. Внимают тем, кто всех глупее, Кто долог в болтовне тягучей, Кто человеком быть не смея, Но тварью быть с зверьми умея, Раскрасит краскою линючей Какой-нибудь узор дешевый, Приткнет его на столб дубовый, И речью нудною, скрипучей, Под этот стяг сбирает стадо, Где каждый с каждым может спорить, Кто всех животней мутью взгляда, Кто лучше сможет свет позорить. О, сердце, есть костры и светы, Есть в блеск одетые планеты, Но есть и угли, мраки, дымы На фоне вечного Горенья. Поняв, щади свои мгновенья, Ты видишь: эти — одержимы, Беги от них, им нет спасенья, Им радостно, что Бес к ним жмется, Который Глупостью зовется, Он вечно ищет продолженья, Чтоб корм найти, в хлевах он бродит, И безошибочно находит Умалишенные виденья. О, сердце, Глупый Бес — как Лама, Что правит душами в Тибете: Один умрет — другой, для срама, Всегда в запасе есть на свете. Беги из душного Бедлама, И знай, что, если есть спасенье Для прокаженных, — есть прозренье, — И что слепцы Судьбой хранимы, — Глупцы навек неизлечимы.
Шаркнул выстрел
Наталья Крандиевская-Толстая
Шаркнул выстрел. И дрожь по коже, Точно кнут обжёг. И смеётся в лицо прохожий: «Получай паек!» За девицей с тугим портфелем Старичок по панели Еле-еле бредет. «Мы на прошлой неделе Мурку съели, А теперь — этот вот…» Шевелится в портфеле И зловеще мяукает кот. Под ногами хрустят На снегу оконные стекла. Бабы мрачно, в ряд У пустого ларька стоят. «Что дают?» — «Говорят, Иждивенцам и детям — свекла».
Поэту-пролетарию
Владислав Ходасевич
Байрону, Пушкину вслед, родословьем своим ты гордишься; Грубый отбросив терпуг, персты на струны кладешь; Учителями твоими — Шульговский, Брюсов и Белый… [Вижу, что верным путем ты неуклонно идешь.]
Камерная полемика
Ярослав Смеляков
Одна младая поэтесса, живя в достатке и красе, недавно одарила прессу полустишком-полуэссе.Она отчасти по привычке и так как критика велит через окно из электрички глядела на наружный быт.И углядела у обочин (мелькают стекла и рябят), что женщины путей рабочих вдоль рельсов утром хлеб едят.И перед ними — случай редкий,— всем представленьям вопреки, не ресторанные салфетки, а из холстины узелки.Они одеты небогато, но все ж смеются и смешат, И в глине острые лопаты средь ихних завтраков торчат.И поэтесса та недаром чутьем каким-то городским среди случайных гонораров вдруг позавидовала им.Ей отчего-то захотелось из жизни чуть не взаперти, вдруг проявив большую смелость, на ближней станции сойтии кушать мирно и безвестно — почетна маленькая роль!— не шашлыки, а хлеб тот честный и крупно молотую соль.…А я бочком и виновато и спотыкаясь на ходу сквозь эти женские лопаты, как сквозь шпицрутены, иду.
Другие стихи этого автора
Всего: 1151941
Наталья Горбаневская
(Из ненаписанных мемуаров)пью за шар голубой сколько лет и никак не упасть за летучую страсть не унять не умять не украсть за воздушный прибой над заливом приливом отлей из стакана вина не до дна догори не дотлей кораблей ли за тот что несётся на всех парусах юбилей но война голубой или серенький том не припомню не помню не вспом…
Не врагом Тебе, не рабом
Наталья Горбаневская
Не врагом Тебе, не рабом – светлячком из травы, ночником в изголовье. Не об пол, не об стенку лбом – только там, где дрова даровы, соловеть под пенье соловье. Соловой, вороною, каурой пронестись по остывшей золе. А за «мир, лежащий во зле» я отвечу собственной шкурой.
Булочка поджариста
Наталья Горбаневская
Булочка поджариста, подпалена слегка. Не заспи, пожалуйста, чахлого стишка.На пепле пожарища и смерть не трудна. А жарища жалится аж до дна.Жало жалкое, горе горькое, лето жаркое, жито золотое.
В голове моей играет
Наталья Горбаневская
В голове моей играет духовой оркестр, дирижёр трубу ругает: – Что же ты не в такт? А трубач о соло грезит, не несёт свой крест, в общий хор никак не влезет, дует просто так.Дирижёр ломает палочку в мелкую щепу, голове моей задымленной не прижать щеку к теплой меди, в забегаловку – нет, не забежать, и колючей рифме вздыбленной на складу лежать.
В начале жизни помню детский сад
Наталья Горбаневская
В начале жизни помню детский сад, где я пою «Шаланды полные кефали», – и слышу, пальцем вымазав тарелку: «Ты, что ли, голодающий индус?» А школой был военный снегопад, мы, как бойцы, в сугробах утопали, по проходным ложились в перестрелку, а снег горстями был таков на вкус,как сахар, но без карточек и много… Какая же далёкая дорога и длинная вела меня сюда, где первый снег – а он же и последний, где за полночь – теплей и предрассветней и где река не ела корки льда.
Всё ещё с ума не сошла
Наталья Горбаневская
Всё ещё с ума не сошла, хоть давным-давно полагалось, хоть и волоса как метла, а метла с совком поругалась,а посуды грязной гора от меня уж добра и не чает и не просит: «Будь так добра, вымой если не чашку, хоть чайник…»А посуды грязной гора постоит ещё до утра. И ни чашки, ни чайник, ни блюдца до утра, дай-то Бог, не побьются.
Выходя из кафе
Наталья Горбаневская
Бон-журне? Бон-чего? Или бон- послеполуденного-отдыха-фавна. Объясняюсь, как балабон, с окружающей энтой фауной.Лучше с флорою говорить, с нею – «без слова сказаться», и касаться, и чуять, и зрить, не открывая абзаца…
Два стихотворения о чём-то
Наталья Горбаневская
1.Закладываю шурф, заглатываю землю, ходам подземным внемлю, пощады не прошу.Как бомж по-над помойкой, в глубинах груд и руд копаю изумруд электроземлеройкой.И этот скорбный труд, что чем-то там зовётся, вздохнёт и отзовётся в валах земных запруд. 2.Борение – глины бурение. Но вязкость как обороть? Мои ли останки бренные взрезают земную плотьлопатой, киркою, ломом ли, оглоблею ли в руке невидимой, но не сломленной, как луч, отраженный в реке…
И миновало
Наталья Горбаневская
И миновало. Что миновало? Всё миновало. Клевера запах сухой в уголку сеновала,шёпот, и трепет, и опыта ранние строки, воспоминанье о том, как строги урокилесенки приставной и как пылью сухою дышишь, пока сама не станешь трухою.
И воскреснешь, и дадут тебе чаю
Наталья Горбаневская
И воскреснешь, и дадут тебе чаю горячего, крепкого, сладкого. И Неждану дадут, и Нечаю — именам, звучащим загадково.И мёду дадут Диомиду, и арфу – Феофилу, и всё это не для виду, а взаправду, в самую силу.
И смолкли толки
Наталья Горбаневская
Рышарду Криницкому*И смолкли толки, когда заговорил поэт в ермолке – минималист.И стихов осколки просыпались на летний лист многоточиями. *На семидесятилетие и в честь книги
Кто там ходит под конвоем
Наталья Горбаневская
Кто там ходит под конвоем «в белом венчике из роз»? Глуховатым вьюга воем отвечает на вопрос.Иней, розами промёрзлый, колет тернием чело. Ветер крутится промозглый, не вещает ничего.А в соседней зоне Дева не смыкает слёзных век. Шаг ли вправо, шаг ли влево – всё считается побег.В тихом небе ходит Веспер – наваждение… А конвой стреляет без пре- дупреждения.