И миновало
И миновало. Что миновало? Всё миновало. Клевера запах сухой в уголку сеновала,шёпот, и трепет, и опыта ранние строки, воспоминанье о том, как строги урокилесенки приставной и как пылью сухою дышишь, пока сама не станешь трухою.
Похожие по настроению
Уже сухого снега хлопья
Георгий Иванов
Уже сухого снега хлопья Швыряет ветер с высоты И, поздней осени холопья, Мятутся ржавые листы. Тоски смертельную заразу Струит поблекшая заря. Как все переменилось сразу Железной волей ноября. Лишь дряхлой мраморной богини Уста по-прежнему горды, Хотя давно в ее кувшине Не слышно пения воды. Да там, где на террасе гвозди Хранят обрывки полотна, Свои исклеванные гроздья Еще качает бузина.
Сочится зной сквозь крохотные ставни
Илья Эренбург
Сочится зной сквозь крохотные ставни. В беленой комнате темно и душно. В ослушников кидали прежде камни, Теперь и камни стали равнодушны. Теперь и камни ничего не помнят, Как их ломали, били и тесали, Как на заброшенной каменоломне Проклятый полдень жаден и печален. Страшнее смерти это равнодушье. Умрет один — идут, назад не взглянут. Их одиночество глушит и душит, И каждый той же суетой обманут. Быть может, ты, ожесточась, отчаясь, Вдруг остановишься, чтоб осмотреться, И на минуту ягода лесная Тебя обрадует. Так встанет детство: Обломки мира, облаков обрывки, Кукушка с глупыми ее годами, И мокрый мох, и земляники привкус, Знакомый, но нечаянный, как память.
Прошло сполна все то, что было
Каролина Павлова
Прошло сполна все то, что было, Рассудок чувство покорил, И одолела воли сила Последний взрыв сердечных сил.И как сегодня всё далёко, Что совершалося вчера: Стремленье дум, борьба без прока, Души бедовая игра!Как долго грудь роптала вздорно, Кичливых прихотей полна; И как все тихо, и просторно, И безответно в ней до дна.Я вспоминаю лишь порою Про лучший сон мой, как про зло, И мыслю с тяжкою тоскою О том, что было, что прошло.
Ни хвороста, ни дров, в кармане ни гроша
Клара Арсенева
Из Тристана ДеремНи хвороста, ни дров, в кармане ни гроша. Улитки холодней увядшая душа. И в трубках нет давно следа табачной пыли, А в памяти сады тюльпановые всплыли. И пышный их расцвет в горниле летних дней Мерещится душе взволнованной моей. Пригрезится — пока бормочет еле-еле Фитиль, что гроздья фиг давно уже поспели; И тяжестью корзин с плодами стол гнетет, И сердце, точно челн, забвенье унесет.
Задохнувшийся пылью цветок
Маргарита Агашина
Задохнувшийся пылью цветок почему-то забыт на окне. Никогда не узнает никто, что сегодня почудилось мне. Никому не скажу про беду или, может быть, радость мою. Я любимое платье найду и любимую песню спою. Заплету по-другому косу, распущу на виске завиток… И куда-нибудь прочь отнесу задохнувшийся пылью цветок.
Повесть
Маргарита Алигер
Я помню сырую комнату с огромной дымящей печью, Где на одну стипендию мы жили с тобой вдвоём. Пустую и темноватую, обжитую, человечью, С любительской фотографией на старом столе твоём. Беззубые наши вилки, погнутые наши ложки. На крашеном подоконнике от чайника круглый след. Я даже припоминаю вкус холодной картошки И давнишних рыбьих консервов противный томатный цвет. Я помню тебя тогдашнего, родные твои привычки. Как ты меня окликаешь, глаза приоткрыв едва. Как ты грызёшь папиросы, как ты ломаешь спички, Как говоришь глуховато ласковые слова. И свет той бессонной ночи, томящий и мутноватый. В портфель запихавши вещи, я тихо ушла поутру. Первую гололедицу посыпал песок красноватый, И замерзали слёзы на ледяном ветру. Одно только я забыла: За что я тебя любила.
Я шла пустыней
Наталья Крандиевская-Толстая
Я шла пустыней выжженной и знойной. За мною тень моя ленивая ползла. Был воздух впереди сухой и беспокойный, И я не ведала, куда, зачем я шла.И тень свою в тоске спросила я тогда: — Скажи, сестра, куда идем с тобою? — И тень ответила с насмешкою глухою: — Я за тобой, а ты, быть может, никуда.
Все, что было в душе
Николай Алексеевич Заболоцкий
Все, что было в душе, все как будто опять потерялось, И лежал я в траве, и печалью и скукой томим. И прекрасное тело цветка надо мной поднималось, И кузнечик, как маленький сторож, стоял перед ним. И тогда я открыл свою книгу в большом переплете, Где на первой странице растения виден чертеж. И черна и мертва, протянулась от книги к природе То ли правда цветка, то ли в нем заключенная ложь. И цветок с удивленьем смотрел на свое отраженье И как будто пытался чужую премудрость понять. Трепетело в листах непривычное мысли движенье, То усилие воли, которое не передать. И кузнечик трубу свою поднял, и природа внезапно проснулась. И запела печальная тварь славословье уму, И подобье цветка в старой книги моей шевельнулось Так, что сердце мое шевельнулось навстречу ему.
В пути
Саша Чёрный
Яркий цвет лесной гвоздики. Пряный запах горьких трав. Пали солнечные блики, Иглы сосен пронизав. Душно. Скалы накалились, Смольный воздух недвижим, Облака остановились И расходятся, как дым… Вся в пыли, торчит щетина Придорожного хвоща. Над листвой гудит пустынно Пенье майского хруща. Сброшен с плеч мешок тяжёлый, Взор уходит далеко… И плечо о камень голый Опирается легко. В глубине сырого леса Так прохладно и темно. Тень зеленого навеса Тайну бросила на дно. В тишине непереходной Чуть шуршат жуки травой. Хорошо на мох холодный Лечь усталой головой! И, закрыв глаза, блаженно Уходить в лесную тишь И понять, что все забвенно, Все, что в памяти таишь.
На потухающий костер
Владимир Солоухин
На потухающий костер Пушистый белый пепел лег, Но ветер этот пепел стер, Раздув последний уголек. Он чуть живой в золе лежал, Где было холодно давно. От ветра зябкого дрожа И покрываясь пеплом вновь, Он тихо звал из темноты, Но ночь была свежа, сыра, Лесные, влажные цветы Смотрели, как он умирал…И всколыхнулось все во мне: Спасти, не дать ему остыть, И снова в трепетном огне, Струясь, закружатся листы. И я сухой травы нарвал, Я смоляной коры насек. Не занялась моя трава, Угас последний уголек… Был тих и чуток мир берез, Кричала птица вдалеке, А я ушел… Я долго нес Пучок сухой травы в руке.Все это сквозь далекий срок Вчера я вспомнил в первый раз: Последний робкий уголек Вчера в глазах твоих погас.
Другие стихи этого автора
Всего: 1151941
Наталья Горбаневская
(Из ненаписанных мемуаров)пью за шар голубой сколько лет и никак не упасть за летучую страсть не унять не умять не украсть за воздушный прибой над заливом приливом отлей из стакана вина не до дна догори не дотлей кораблей ли за тот что несётся на всех парусах юбилей но война голубой или серенький том не припомню не помню не вспом…
Не врагом Тебе, не рабом
Наталья Горбаневская
Не врагом Тебе, не рабом – светлячком из травы, ночником в изголовье. Не об пол, не об стенку лбом – только там, где дрова даровы, соловеть под пенье соловье. Соловой, вороною, каурой пронестись по остывшей золе. А за «мир, лежащий во зле» я отвечу собственной шкурой.
Булочка поджариста
Наталья Горбаневская
Булочка поджариста, подпалена слегка. Не заспи, пожалуйста, чахлого стишка.На пепле пожарища и смерть не трудна. А жарища жалится аж до дна.Жало жалкое, горе горькое, лето жаркое, жито золотое.
В голове моей играет
Наталья Горбаневская
В голове моей играет духовой оркестр, дирижёр трубу ругает: – Что же ты не в такт? А трубач о соло грезит, не несёт свой крест, в общий хор никак не влезет, дует просто так.Дирижёр ломает палочку в мелкую щепу, голове моей задымленной не прижать щеку к теплой меди, в забегаловку – нет, не забежать, и колючей рифме вздыбленной на складу лежать.
В начале жизни помню детский сад
Наталья Горбаневская
В начале жизни помню детский сад, где я пою «Шаланды полные кефали», – и слышу, пальцем вымазав тарелку: «Ты, что ли, голодающий индус?» А школой был военный снегопад, мы, как бойцы, в сугробах утопали, по проходным ложились в перестрелку, а снег горстями был таков на вкус,как сахар, но без карточек и много… Какая же далёкая дорога и длинная вела меня сюда, где первый снег – а он же и последний, где за полночь – теплей и предрассветней и где река не ела корки льда.
Всё ещё с ума не сошла
Наталья Горбаневская
Всё ещё с ума не сошла, хоть давным-давно полагалось, хоть и волоса как метла, а метла с совком поругалась,а посуды грязной гора от меня уж добра и не чает и не просит: «Будь так добра, вымой если не чашку, хоть чайник…»А посуды грязной гора постоит ещё до утра. И ни чашки, ни чайник, ни блюдца до утра, дай-то Бог, не побьются.
Выходя из кафе
Наталья Горбаневская
Бон-журне? Бон-чего? Или бон- послеполуденного-отдыха-фавна. Объясняюсь, как балабон, с окружающей энтой фауной.Лучше с флорою говорить, с нею – «без слова сказаться», и касаться, и чуять, и зрить, не открывая абзаца…
Два стихотворения о чём-то
Наталья Горбаневская
1.Закладываю шурф, заглатываю землю, ходам подземным внемлю, пощады не прошу.Как бомж по-над помойкой, в глубинах груд и руд копаю изумруд электроземлеройкой.И этот скорбный труд, что чем-то там зовётся, вздохнёт и отзовётся в валах земных запруд. 2.Борение – глины бурение. Но вязкость как обороть? Мои ли останки бренные взрезают земную плотьлопатой, киркою, ломом ли, оглоблею ли в руке невидимой, но не сломленной, как луч, отраженный в реке…
И воскреснешь, и дадут тебе чаю
Наталья Горбаневская
И воскреснешь, и дадут тебе чаю горячего, крепкого, сладкого. И Неждану дадут, и Нечаю — именам, звучащим загадково.И мёду дадут Диомиду, и арфу – Феофилу, и всё это не для виду, а взаправду, в самую силу.
И смолкли толки
Наталья Горбаневская
Рышарду Криницкому*И смолкли толки, когда заговорил поэт в ермолке – минималист.И стихов осколки просыпались на летний лист многоточиями. *На семидесятилетие и в честь книги
Кто там ходит под конвоем
Наталья Горбаневская
Кто там ходит под конвоем «в белом венчике из роз»? Глуховатым вьюга воем отвечает на вопрос.Иней, розами промёрзлый, колет тернием чело. Ветер крутится промозглый, не вещает ничего.А в соседней зоне Дева не смыкает слёзных век. Шаг ли вправо, шаг ли влево – всё считается побег.В тихом небе ходит Веспер – наваждение… А конвой стреляет без пре- дупреждения.
Лёгкие деньки
Наталья Горбаневская
Лёгкие деньки, чижолые ночки. Подоконники непрочны, непорочны,точно моряки, матросы с броненосца*, чьи броневики не по волнам носятся. *Товарищи матросы, Купите папиросы…