Элегия
Я умереть хочу весной, С возвратом радостного мая, Когда весь мир передо мной Воскреснет вновь, благоухая.На всё, что в жизни я люблю, Взглянув тогда с улыбкой ясной, Я смерть свою благословлю — И назову ее прекрасной.
Похожие по настроению
Элегия
Александр Петрович Сумароков
В болезни страждешь ты… В моем нет сердце мочи Без крайней горести воззрети на тебя. Восплачьте вы, мои, восплачьте, смутны очи, Пустите токи слез горчайших из себя! Рок лютый, умягчись, ты паче мер ужасен, Погибни от моих отягощенных дум И сделай, чтобы страх и трепет был напрасен! Пронзенна грудь моя, и расточен весь ум. О яростны часы! Жестокой время муки! Я всем терзаюся, что в мысли ни беру. Стерплю ли я удар должайшия разлуки, Когда зла смерть… И я, и я тогда умру. Такою же сражусь, такою же судьбою, В несносной жалости страдая и стеня. Умру, любезная, умру и я с тобою, Когда сокроешься ты вечно от меня.
Весенняя грусть
Андрей Белый
Одна сижу меж вешних верб. Грустна, бледна: сижу в кручине. Над головой снеговый серп Повис, грустя, в пустыне синей. А были дни: далекий друг, В заросшем парке мы бродили. Молчал: но пальцы нежных рук, Дрожа, сжимали стебли лилий. Молчали мы. На склоне дня Рыдал рояль в старинном доме. На склоне дня ты вел меня, Отдавшись ласковой истоме, В зеленоватый полусвет Прозрачно зыблемых акаций, Где на дорожке силуэт Обозначался белых граций. Теней неверная игра Под ним пестрила цоколь твердый. В бассейны ленты серебра Бросали мраморные морды. Как снег бледна, меж тонких верб Одна сижу. Брожу в кручине. Одна гляжу, как вешний серп Летит, блестит в пустыне синей.
Легкий месяц блеснет
Георгий Иванов
Легкий месяц блеснет над крестами забытых могил, Томный луч озарит разрушенья унылую груду, Теплый ветер вздохнет: я травою и облаком был, Человеческим сердцем я тоже когда-нибудь буду.Ты влюблен, ты грустишь, ты томишься в прохладе ночной, Ты подругу зовешь, ты Ириной ее называешь, Но настанет пора, и над нашей кудрявой землей Пролетишь, и не взглянешь, и этих полей не узнаешь.А любовь — семицветною радугой станет она, Кукованьем кукушки, иль камнем, иль веткою дуба,) И другие влюбленные будут стоять у окна И другие, в мучительной нежности, сблизятся губы…Теплый ветер вздыхает, деревья шумят у ручья, Легкий серп отражается в зеркале северной ночи, И, как ризу Господню, целую я платья края, И колени, и губы, и эти зеленые очи.
Еще лилии
Иннокентий Анненский
Когда под черными крылами Склонюсь усталой головой И молча смерть погасит пламя В моей лампаде золотой… Коль, улыбаясь жизни новой, И из земного жития Душа, порвавшая оковы, Уносит атом бытия, — Я не возьму воспоминаний, Утех любви пережитых, Ни глаз жены, ни сказок няни, Ни снов поэзии златых, Цветов мечты моей мятежной Забыв минутную красу, Одной лилеи белоснежной Я в лучший мир перенесу И аромат и абрис нежный.
Смерть, убаюкай меня
Константин Бальмонт
Жизнь утомила меня. Смерть, наклонись надо мной! В небе — предчувствие дня, Сумрак бледнеет ночной… Смерть, убаюкай меня! Ранней душистой весной, В утренней девственной мгле, Дуб залепечет с сосной. Грустно поникнет к земле Ласковый ландыш лесной. Вестник бессмертного дня, Где-то зашепчет родник, Где-то проснется, звеня… В этот таинственный миг, Смерть, убаюкай меня!
В мае
Михаил Зенкевич
Голубых глубин громовая игра, Мая серебряный зык. Лазурные зурны грозы. Солнце, Гелиос, Ра, Даждь И мне златоливень-дождь, Молний кровь и радуг радость! Под березами лежа, буду гадать. Ку-ку… Ку-ку… Кукуй, Кукушка, мои года. Только два? Опять замолчала. Я не хочу умирать. Считай сначала… Сладостен шелест черного шелка Звездоглазой ночи. Пой, соловей, Лунное соло… Вей Ручьями негу, россыпью щелкай! Девушка, от счастья ресницы смежив, Яблони цвет поцелуем пила… Брось думать глупости… Перепела: «Спать пора, спать пора»,- кричат с межи.
Элегия
Наталья Крандиевская-Толстая
Брожу по ветреному саду. Шумят багровые листы. Пройдусь, вернусь, у клумбы сяду, Гляжу на дали с высоты. Как осенью красивы зори, Когда и золото, и сталь Изнемогают в равном споре И льют прохладу и печаль! Как осенью красивы думы! В душе и горше, и сильней Под эти золотые шумы Воспоминанье нежных дней. Давно ли вместе, ах, давно ли Мы пили дней июльских тишь? О, время, время, ты бежишь, Ты непокорно нашей воле! Я милые следы найду, Скажу прости былым отрадам. Пусть стынут на скамье в саду Два сердца, вырезаны рядом…
Элегия (Опять угрюмая, осенняя погода)
Николай Языков
Опять угрюмая, осенняя погода, Опять расплакалась гаштейнская природа, И плачет, бедная, она и ночь и день; На горы налегла ненастной тучи тень, И нет исходу ей! Душа во мне уныла: Перед моим окном, бывало, проходила Одна прекрасная; отколь и как сюда Она явилася, не ведаю,- звезда С лазурно-светлыми, веселыми глазами, С улыбкой сладостной, с лилейными плечами; Но и ее уж нет! О! Я бы рад отсель Лететь, бежать, итти за тридевять земель, И хлад, и зной, и дождь, и бурю побеждая, Туда, скорей туда, где, прелесть молодая, Она господствует и всякий день видна: Я думаю, что там всегдашняя весна!
Отложенные похороны
Петр Вяземский
Холодный сон моей души С сном вечности меня сближает; В древесной сумрачной тиши Меня могила ожидает. Амуры! ныне вечерком Земле меня предайте вы тайком!К чему обряды похорон? Жрецов служенье пред народом? Но к грациям мне на поклон Позвольте сбегать мимоходом. Малютки! К ним хочу зайти, Чтоб им сказать последнее прости.О, как я вас благодарю! Очаровательная радость! Перед собой я вами зрю Стыдливость, красоту и младость! Теперь, малютки, спора нет, От глаз моих сокройте дневный свет,Попарно с факелом в руке Ступайте, я иду за вами! Но отдохните в цветнике: Пусть полюбуюсь я цветами! Амуры! с Флорой молодой Проститься мне в час должно смертный свой.Вот здесь, под тенью ив густых, Приляжем, шуму вод внимая; В знак горести на ивах сих Висит моя свирель простая. Малютки! с Фебом, кстати, я В последний раз прощусь здесь у ручья.Теперь пойдем! Но, на беду, Друзей здесь застаю пирушку, — К устам моим в хмельном чаду Подносят дедовскую кружку. Хоть рад, хоть нет, но должно пить. Малютки! мне друзей грешно сердить!Я поклялся оставить свет И помню клятву неизменну; Но к вам доверенности нет! Вы населяете вселенну, Малютки! вашим ли рукам На упокой пустить меня к теням?Вооружите вы меня — И к мрачному за Стиксом краю Отправлюсь сам без страха я. Но что, безумный, я вещаю? Малютки! в свете жить без вас —Не та же ль смерть, и смерть скучней в сто раз?Но дайте слово наперед Не отягчать меня гробницей, Пусть на земле моей цветет Куст роз, взлелеянный денницей! Тогда, амуры! я без слез Пойду на смерть под тень душистых роз.Постойте! Здесь глядит луна, Зефир цветы едва целует, Мирт дремлет, чуть журчит волна И горлица любовь воркует, Амуры! здесь, на стороне, Покойный одр вы изготовьте мне!Но дайте вспомнить! Так, беда! Назад воротимся к Цитере. В уме ли был своем тогда? Забыл сказаться я Венере. Амуры! к маменьке своей, Прошу, меня сведите поскорей.Смерть не уйдет, напрасен страх! А может быть, Венеры взоры, С широкой чашей пьяный Вакх, Цевница Феба, розы Флоры, Амуры! смерть велят забыть И с вами вновь, мои малютки, жить.
Пусть осень ранняя смеется надо мною
Владимир Соловьев
Пусть осень ранняя смеется надо мною, Пусть серебрит мороз мне темя и виски,— С весенним трепетом стою перед тобою, Исполнен радости и молодой тоски.И с милым образом не хочется расстаться, Довольно мне борьбы, стремлений и потерь. Всю жизнь, с которою так тягостно считаться, Какой-то сказкою считаю я теперь.
Другие стихи этого автора
Всего: 54Душе очарованной снятся лазурные дали
Мирра Лохвицкая
Душе очарованной снятся лазурные дали… Нет сил отогнать неотступную грусти истому… И рвется душа, трепеща от любви и печали, В далекие страны, незримые оку земному.Но время настанет, и, сбросив оковы бессилья, Воспрянет душа, не нашедшая в жизни ответа6 Широко расправит могучие белые крылья И узрит чудесное в море блаженства и света!
Если б счастье мое было вольным орлом
Мирра Лохвицкая
Если б счастье мое было вольным орлом, Если б гордо он в небе парил голубом,— Натянула б я лук свой певучей стрелой, И живой или мертвый, а был бы он мой! Если б счастье мое было чудным цветком, Если б рос тот цветок на утесе крутом,— Я достала б его, не боясь ничего, Сорвала б и упилась дыханьем его! Если б счастье мое было редким кольцом И зарыто в реке под сыпучим песком,— Я б русалкой за ним опустилась на дно, На руке у меня заблистало б оно! Если б счастье мое было в сердце твоем,— День и ночь я бы жгла его тайным огнем, Чтобы, мне без раздела навек отдано, Только мной трепетало и билось оно!
Ревность
Мирра Лохвицкая
Где сочная трава была как будто смята, Нашла я ленты розовой клочок. И в царстве радостном лучей и аромата Пронесся вздох,— подавлен, но глубок.Иглой шиповника задержанный случайно, Среди бутонов жаждущих расцвесть, Несчастный лоскуток, разгаданная тайна, Ты мне принес мучительную весть.Я сохраню тебя, свидетеля обмана, На сердце, полном горечи и зла, Чтоб никогда его не заживала рана, Чтоб месть моя достойною была!
Мой возлюбленный
Мирра Лохвицкая
1Вы исчезните, думы тревожные, прочь! Бронзу темную кос, белый мрамор чела Крупным жемчугом я обвила… Буду ждать я тебя в эту майскую ночь, Вся, как майское утро, светла…Звезды вечные ярко горят в вышине, Мчись на крыльях своих, прилетай же скорей, Дай упиться любовью твоей. И, услыша мой зов, он примчался ко мне, В красоте благовонных кудрей…О мой друг! – Ты принес мне дыхание трав, Ароматы полей и цветов фимиам, И прекрасен, и чуден ты сам! И в бесплотных, но страстных объятиях сжав, Ты меня унесешь к небесам!2В час, когда слетают сны, В ночи ясные весны, Слышен вздох мой в тишине: «Друг мой! вспомни обо мне!»Колыхнется ли волна, Занавеска ль у окна, Иль чудесный и родной Донесется звук иной.Всюду чудится мне он, Кто бесплотный, будто сон, Все качает ветки роз, Все шуршит в листве берез.*Только выйду, – вслед за мной, Вея страстью неземной, По цветам он полетит, По кустам зашелестит,Зашумит среди дерев И, на яблони слетев, Нежный цвет спешит стряхнуть, Чтобы мой усеять путь.Иль нежданно налетит И на бархате ланит Бестелесный, но живой Поцелуй оставит свойИ когда слетают сны, В ночи ясные весны — Я не сплю… Я жду… И вот, — Мерный слышится полет.И, таинственный, как сон, Ароматом напоен, Он мой полог распахнул, И к груди моей прильнул…Образ, видимый едва… Полу-внятные слова… Тихий шорох легких крыл… Все полночный мрак покрыл…
Песнь торжествующей любви
Мирра Лохвицкая
Мы вместе наконец!.. Мы счастливы, как боги!.. Нам хорошо вдвоем! И если нас гроза настигнет по дороге, – Меня укроешь ты под ветром и дождем Своим плащом!И если резвый ключ или поток мятежный, Мы встретим на пути, – Ты на руках своих возьмешь с любовью нежной Чрез волны бурные меня перенести, – Меня спасти!И даже смерть меня не разлучит с тобою, Поверь моим словам. Уснешь ли вечным сном, – я жизнь мою с мольбою, С последней ласкою прильнув к твоим устам Тебе отдам!
В скорби моей
Мирра Лохвицкая
В скорби моей никого не виню. В скорби — стремлюсь к незакатному дню. К свету нетленному пламенно рвусь. Мрака земли не боюсь, не боюсь.Счастья ли миг предо мной промелькнет, Злого безволья почувствую ль гнет,— Так же душою горю, как свеча, Так же молитва моя горяча.Молча пройду я сквозь холод и тьму, Радость и боль равнодушно приму. В смерти иное прозрев бытие, Смерти скажу я: «Где жало твое?»
Сон весталки
Мирра Лохвицкая
На покатые плечи упала волна Золотисто каштановых кос… Тихо зыблется грудь, и играет луна На лице и на глянце волос.Упоительный сон и горяч, и глубок, Чуть алеет румянец ланит… Белых лилий ее позабытый венок Увядает на мраморе плит.Но какая мечта взволновала ей грудь, Отчего улыбнулась она? Или запах цветов не дает ей уснуть, В светлых грезах покойного сна?Снится ей, – весь зеленым плющом обвитой, В колеснице на тиграх ручных Едет Вакх, едет радости бог молодой Средь вакханок и фавнов своихБеззаботные речи, и пенье, и смех. Опьяняющий роз аромат – Ей неведомый мир незнакомых утех, Наслажденья и счастья сулят.Снится ей: чернокудрый красавец встает, Пестрой шкурой окутав плечо, К ней склоняется … смотрит… смеется… и вот – Он целует ее горячо!Поцелуй этот страстью ей душу прожег, В упоенье проснулась она… Но исчез, как в тумане, смеющийся бог, Бог веселья, любви и вина…Лишь откуда-то к ней доносились во храм Звуки чуждые флейт и кимвал, Да в кадильницах Весты потух фимиам… И священный огонь угасал.
Пион
Мирра Лохвицкая
Утренним солнцем давно Чуткий мой сон озарен. Дрогнули вежды. В окно Розовый стукнул пион. В яркий одевшись покров, Пышный и дерзкий он взрос. Льется с его лепестков. Запах лимона и роз. Смотрит румяный пион, Венчик махровый склонив. Алый мне чудится звон, Мнится могучий призыв, – Юности пышной знаком, Зрелости мудрой далек. Ветер качает цветком Крепкий стучит стебелек Чуждый поэзии сна, Ранним дождем напоен, В светлые стекла окна Розовый бьется пион.
Ты не думай уйти от меня никуда
Мирра Лохвицкая
Ты не думай уйти от меня никуда! Нас связали страданья и счастья года; Иль напрасно любовью горели сердца, И лобзанья, и клятвы лились без конца? Если жить тяжело, можно страх превозмочь, Только выберем темную, темную ночь, И когда закатится за тучу луна, — Нас с высокого берега примет волна… Разметаю я русую косу мою И, как шелковой сетью, тебя обовью, Чтоб заснул ты навек под морскою волной На груди у меня, неразлучный со мной!
Забытое заклятье
Мирра Лохвицкая
Ясной ночью в полнолунье – Черной кошкой иль совой Каждой велено колдунье Поспешить на шабаш свой.Мне же пляски надоели. Визг и хохот – не по мне. Я пошла бродить без цели При всплывающей луне.Легкой тенью, лунной грезой, В темный сад скользнула я Там, меж липой и березой, Чуть белеется скамья.Кто-то спит, раскинув руки, Кто-то дышит, недвижим. Ради шутки иль от скуки – Наклонилась я над ним.Веткой липы ароматной Круг воздушный обвела И под шепот еле внятный Ожила ночная мгла:«Встань, проснись. Не время спать. Крепче сна моя печать. Положу тебе на грудь, – Будешь сердцем к сердцу льнуть.На чело печать кладу, – Будет разум твой в чаду. Будешь в правде видеть ложь, Муки – счастьем назовешь.Я к устам прижму печать, – Будет гнев в тебе молчать. Будешь – кроткий и ручной – Всюду следовать за мной.Встань. Проснись. Не время спать. На тебе – моя печать. Человечий образ кинь. Зверем будь. Аминь! Аминь!»И воспрянул предо мною Кроткий зверь, покорный зверь. Выгнул спину. Под луною Налетаюсь я теперь.Мы летим. Все шире, шире, Разрастается луна. Блещут горы в лунном мире, Степь хрустальная видна.О, раздолье! О, свобода! Реют звуки флейт и лир. Под огнями небосвода Морем зыблется эфир.Вольный вихрь впивая жадно, Как волна, трепещет грудь. Даль немая – неоглядна. Без границ – широкий путь.Вьются сладкие виденья, Ковы смерти сокруша. В дикой буре наслажденья Очищается душа.Но внизу, над тьмой земною, Сумрак ночи стал редеть. Тяжко дышит подо мною Заколдованный медведь.На спине его пушистой Я лежу – без дум, без сил. Трепет утра золотистый Солнце ночи загасил.Я качаюсь, как на ложе, Притомясь и присмирев, Все одно, одно и то же. Повторяет мой напев:Скоро, скоро будем дома. Верный раб мой, поспеши. Нежит сладкая истома Успокоенной души.Пробуждается природа. Лунных чар слабеет звон. Алой музыкой восхода Гимн лазурный побежден.Вот и дом мой… Прочь, косматый! Сгинь, исчезни, черный зверь. Дух мой, слабостью объятый, В крепкий сон войдет теперь.Что ж ты медлишь? Уходи же! Сплю я? Брежу ль наяву? Он стоит – и ниже, ниже Клонит грустную главу.Ах, печать не в силах снять я! Брезжит мысль моя едва. – Заповедного заклятья Позабыла я слова!С этих пор – в часы заката И при огненной луне – Я брожу, тоской объята; Вспомнить, вспомнить надо мне!Я скитаюсь полусонной, Истомленной и больной. Но мой зверь неугомонный Всюду следует за мной.Тяжела его утрата И мучителен позор. В час луны и в час заката Жжет меня звериный взор.Все грустней, все безнадежней Он твердит душе моей: Возврати мне образ прежний, Свергни чары – иль убей!»
В пустыне
Мирра Лохвицкая
В багряных лучах заходящего дня, Под небом пустыни – мы были вдвоем. Король мой уснул на груди у меня. Уснул он на сердце моем.Лепечет источник: «Приди, подойди! Водою живою тебя напою», – – «Король мой уснул у меня на груди, – Он вверил мне душу свою».Смоковница шепчет, вершину склоня: «Вот плод мой душистый. Возьми и сорви» – «Король мой уснул на груди у меня, – Он дремлет под сенью любви».Спешат караваны: «Беги, уходи! Несется самум!.. Ты погибнешь в песках». «Король мой уснул у меня на груди, – Поверю ли в гибель и страх?»Исчезли миражи, распались как дым, Вечернее небо горит впереди. Король мой! Ты нежно, ты свято храним. Ты дремлешь на верной груди.
В долине лилии
Мирра Лохвицкая
В долине лилии цветут безгрешной красотой Блестит червонною пыльцой их пестик золотой. Чуть гнется стройный стебелек под тяжестью пчелы, Благоухают лепестки, прекрасны и светлы.В долине лилии цветут… Идет на брата брат. Щитами бьются о щиты, – и копья их стучат. В добычу воронам степным достанутся тела, В крови окрепнут семена отчаянья и зла.В долине лилии цветут… Клубится черный дым На небе зарево горит зловещее над ним. Огонь селения сожжет, – и будет царство сна. Свой храм в молчанье мертвых нив воздвигнет тишина.В долине лилии цветут. Какая благодать! Не видно зарева вдали и стонов не слыхать. Вокруг низринутых колонн завился виноград И новым праотцам открыт Эдема вечный сад.