В долине лилии
В долине лилии цветут безгрешной красотой Блестит червонною пыльцой их пестик золотой. Чуть гнется стройный стебелек под тяжестью пчелы, Благоухают лепестки, прекрасны и светлы.В долине лилии цветут… Идет на брата брат. Щитами бьются о щиты, – и копья их стучат. В добычу воронам степным достанутся тела, В крови окрепнут семена отчаянья и зла.В долине лилии цветут… Клубится черный дым На небе зарево горит зловещее над ним. Огонь селения сожжет, – и будет царство сна. Свой храм в молчанье мертвых нив воздвигнет тишина.В долине лилии цветут. Какая благодать! Не видно зарева вдали и стонов не слыхать. Вокруг низринутых колонн завился виноград И новым праотцам открыт Эдема вечный сад.
Похожие по настроению
Весенняя песнь
Александр Востоков
Май благодатный В сонме Зефиров С неба летит; Полною урной Сыплет цветочки, Луг зеленит; Всех исполняет Чувством любви! Выйдем питаться Воздухом чистым, Что нам сидеть В мертвых стенах сих? Душно здесь, пыльно — Выйдем, друзья! Пусть нам покажет Бабочка путь. Там, где широко Стелется поле В синюю даль, Вол круторогий Пажить вкушает В стаде юниц, Прыткие кони Скачут и ржут. Вижу — от юга Тянутся тучей Лебеди к нам; Ласточка в светлом Кружится небе, Мчится к гнезду. Пахарь оставил Мирный свой кров. Он уж над пашней В поле трудится, Либо в саду Гряды копает, Чистит прививки, Полет траву; Либо за птичьим Смотрит двором. Девушки сельски Гонят овечек Беленьких в луг; Все оживилось, Все заиграло, Птички поют. Радость объемлет Душу мою! Свесившись с холма, Смотрятся ивы В зеркало вод. Гибкие ветви На берег злачный Кинули тень. Как здесь на травке Сесть хорошо! Птичек под тенью Слушать так любо!.. Ах! как бы вдруг — Птички, потише! Чей это шорох… Лизанька, ты? Тени, раскиньтесь! Лиза со мной!
Цветок
Алексей Кольцов
Природы милое творенье, Цветок, долины украшенье, На миг взлелеянный весной, Безвестен ты в степи глухой! Скажи: зачем ты так алеешь, Росой заискрясь, пламенеешь И дышишь чем-то, как живым, Благоуханным и святым? Ты для кого в степи широкой, Ты для кого от сел далёко? Не для крылатых ли друзей, Поющих в воздухе степей? Для них ли, в роскоши, семьями, Румяной ягодой, цветами И обаяньем для души, Вы, травы, зреете в тиши? О, пой, косарь! зови певицу, Подругу, красную девицу, Пока ещё, шумя косой, Не тронул ты травы степной!
Колокольчики мои…
Алексей Константинович Толстой
Колокольчики мои, Цветики степные! Что глядите на меня, Темно-голубые? И о чем звените вы В день веселый мая, Средь некошеной травы Головой качая? Конь несет меня стрелой На поле открытом; Он вас топчет под собой, Бьет своим копытом. Колокольчики мои, Цветики степные! Не кляните вы меня, Темно-голубые! Я бы рад вас не топтать, Рад промчаться мимо, Но уздой не удержать Бег неукротимый! Я лечу, лечу стрелой, Только пыль взметаю; Конь несет меня лихой, — А куда? не знаю! Он ученым ездоком Не воспитан в холе, Он с буранами знаком, Вырос в чистом поле; И не блещет как огонь Твой чепрак узорный, Конь мой, конь, славянский конь, Дикий, непокорный! Есть нам, конь, с тобой простор! Мир забывши тесный, Мы летим во весь опор К цели неизвестной. Чем окончится наш бег? Радостью ль? кручиной? Знать не может человек — Знает бог единый! Упаду ль на солончак Умирать от зною? Или злой киргиз-кайсак, С бритой головою, Молча свой натянет лук, Лежа под травою, И меня догонит вдруг Медною стрелою? Иль влетим мы в светлый град Со кремлем престольным? Чудно улицы гудят Гулом колокольным, И на площади народ, В шумном ожиданье, Видит: с запада идет Светлое посланье. В кунтушах и в чекменях, С чубами, с усами, Гости едут на конях, Машут булавами, Подбочась, за строем строй Чинно выступает, Рукава их за спиной Ветер раздувает. И хозяин на крыльцо Вышел величавый; Его светлое лицо Блещет новой славой; Всех его исполнил вид И любви и страха, На челе его горит Шапка Мономаха. «Хлеб да соль! И в добрый час! — Говорит державный, — Долго, дети, ждал я вас В город православный!» И они ему в ответ: «Наша кровь едина, И в тебе мы с давних лет Чаем господина!» Громче звон колоколов, Гусли раздаются, Гости сели вкруг столов, Мед и брага льются, Шум летит на дальний юг К турке и к венгерцу — И ковшей славянских звук Немцам не по сердцу! Гой вы, цветики мои, Цветики стенные! Что глядите на меня, Темно-голубые? И о чем грустите вы В день веселый мая, Средь некошеной травы Головой качая?
Цветок
Евгений Абрамович Боратынский
С восходом солнечным Людмила, Сорвав себе цветок, Куда-то шла и говорила: ‘Кому отдам цветок? Что торопиться? Мне ль наскучит Лелеять свой цветок? Нет! недостойный не получит Душистый мой цветок’. И говорил ей каждый встречный: ‘Прекрасен твой цветок! Мой милый друг, мой друг сердечный, Отдай мне твой цветок’. Она в ответ: ‘Сама я знаю, Прекрасен мой цветок, Но не тебе, и это знаю, Другому мой цветок’. Красою яркой день сияет,- У девушки цветок; Вот полдень, вечер наступает,- У девушки цветок! Идет. Услада повстречала, Он прелестью цветок. ‘Ты мил!- она ему сказала.- Возьми же мой цветок!’ Он что же деве? Он спесиво: ‘На что мне твой цветок? Ты даришь мне его — не диво: Увянул твой цветок’.
Назвать, вот этот цвет лиловый
Федор Сологуб
Назвать, вот этот цвет лиловый, А этот голубой. Смотри: король и туз бубновый Легли перед тобой. Приснился тихий сумрак храма И дымный фимиам. Выходит пиковая дама, Гроза всех милых дам. И все же погадать нам сладко В мерцании лампад. Легла червонная десятка Преградой для отрад. Именованья и гаданья — Суровой Мойре дань. Прими покорно все страданья, И скорбью душу рань. Скажи: вот этот цвет — лиловый, А этот — голубой. Истает мир, возникнет новый, И в нем Она с тобой.
Мой сад
Людмила Вилькина
Не выйдет тот, кто раз попал в мой сад. Меж гротов, спящих вод, аллей, беседок — Везде цветы, но аромат их едок, И неспокоен сон цветущих гряд. Подобный страстной мысли — сад глубок. Среди прогалин блещут клумбы лилий. А там, где ветви солнце заслонили, Болотных роз сплетается венок. Из города ведёт в мой тёмный сад Воздушный мост, над пропастью висящий, На дне её бежит поток шумящий. Чернеют камни, как чудовищ ряд. Неверен путь ко мне в мой сад манящий, Но от меня дороги нет назад.
Лилея
Николай Михайлович Карамзин
Я вижу там лилею. Ах! как она бела, Прекрасна и мила! Душа моя пленилась ею. Хочу ее сорвать, Держать в руках и целовать; Хочу — но рок меня с лилеей разлучает: Ах! бездна между нас зияет!.. Тоска терзает грудь мою; Стою печально, слезы лью. Взираю издали на нежную лилею — Она сотворена быть, кажется, моею, И тихий ветерок Ко мне склоняет стебелек Ее зеленый, изумрудный; Ко мне же обращен и беленький цветок, Головка снежная, ко мне… но рок (Жестокий, безрассудный!) Сказал: «Она не для тебя! Увянет не с твоей слезою; Другой сорвет ее холодною рукою; А ты… смотри, терзай себя!» О Лиза! я с тобою Душой делиться сотворен, Но бездной разлучен!
Цветы
Петр Вяземский
Спешите в мой прохладный сад, Поклонники прелестной Флоры! Здесь всюду манит ваши взоры Ее блистающий наряд. Спешите красною весной Набрать цветов как можно боле: Усей цветами жизни поле! — Вот мудрости совет благой. По вкусам, лицам и годам Цветы в саду своем имею; Невинности даю лилею, Мак сонный — приторным мужьям, Душистый ландыш полевой — Друзьям смиренным Лизы бедной, Нарцис несчастливый и бледный — Красавцам, занятым собой. В тени фиалка, притаясь, Зовет к себе талант безвестный; Любовник встретит мирт прелестный, Спесь барскую надутый князь. Дарю иную госпожу Пучком увядших пустоцветов, Дурманом многих из поэтов, А божьим деревом ханжу. К льстецам, прислужникам двора, Несу подсолнечник с поклоном; К временщику иду с пионом, Который был в цвету вчера; Злых вестовщиц и болтунов Я колокольчиком встречаю; В тени от взоров сокрываю Для милой розу без шипов.
Триолеты
София Парнок
Как милый голос, оклик птичий Тебя призывно горячит, Своих, особых, полн отличий. Как милый голос, оклик птичий,— И в сотне звуков свист добычи Твой слух влюбленный отличит. Как милый голос, оклик птичий Тебя призывно горячит. В часы, когда от росных зерен В лесу чуть движутся листы, Твой взор ревнив, твой шаг проворен. В часы, когда от росных зерен Твой черный локон разузорен, В лесную глубь вступаешь ты — В часы, когда от росных зерен В лесу чуть движутся листы. В руках, которым впору нежить Лилеи нежный лепесток,— Лишь утро начинает брезжить,— В руках, которым впору нежить, Лесную вспугивая нежить, Ружейный щелкает курок — В руках, которым впору нежить Лилеи нежный лепесток. Как для меня приятно странен Рисунок этого лица,— Преображенный лик Дианин! Как для меня приятно странен, Преданьем милым затуманен, Твой образ женщины-ловца. Как для меня приятно странен Рисунок этого лица!
Розовый ландыш
Варлам Тихонович Шаламов
Не над гробами ли святых Поставлен в изголовье Живой букет цветов витых, Смоченных чистой кровью. Прогнулся лаковый листок, Отяжелен росою. Открыл тончайший завиток Со всей его красою. И видны робость и испуг Цветка в земном поклоне, В дрожанье ландышевых рук, Ребяческих ладоней. Но этот розовый комок В тряпье бледно-зеленом Назавтра вырастет в цветок, Пожаром опаленный. И, как кровавая слеза, Как Макбета виденье, Он нам бросается в глаза, Приводит нас в смятенье. Он глазом, кровью налитым, Глядит в лицо заката, И мы бледнеем перед ним И в чем-то виноваты. Как будто жили мы не так, Не те читали книги. И лишь в кладбищенских цветах Мы истину постигли. И мы целуем лепестки И кое в чем клянемся. Нам скажут: что за пустяки,- Мы молча улыбнемся. Я слышу, как растет трава, Слежу цветка рожденье. И, чувство превратив в слова, Сложу стихотворенье.
Другие стихи этого автора
Всего: 54Душе очарованной снятся лазурные дали
Мирра Лохвицкая
Душе очарованной снятся лазурные дали… Нет сил отогнать неотступную грусти истому… И рвется душа, трепеща от любви и печали, В далекие страны, незримые оку земному.Но время настанет, и, сбросив оковы бессилья, Воспрянет душа, не нашедшая в жизни ответа6 Широко расправит могучие белые крылья И узрит чудесное в море блаженства и света!
Если б счастье мое было вольным орлом
Мирра Лохвицкая
Если б счастье мое было вольным орлом, Если б гордо он в небе парил голубом,— Натянула б я лук свой певучей стрелой, И живой или мертвый, а был бы он мой! Если б счастье мое было чудным цветком, Если б рос тот цветок на утесе крутом,— Я достала б его, не боясь ничего, Сорвала б и упилась дыханьем его! Если б счастье мое было редким кольцом И зарыто в реке под сыпучим песком,— Я б русалкой за ним опустилась на дно, На руке у меня заблистало б оно! Если б счастье мое было в сердце твоем,— День и ночь я бы жгла его тайным огнем, Чтобы, мне без раздела навек отдано, Только мной трепетало и билось оно!
Ревность
Мирра Лохвицкая
Где сочная трава была как будто смята, Нашла я ленты розовой клочок. И в царстве радостном лучей и аромата Пронесся вздох,— подавлен, но глубок.Иглой шиповника задержанный случайно, Среди бутонов жаждущих расцвесть, Несчастный лоскуток, разгаданная тайна, Ты мне принес мучительную весть.Я сохраню тебя, свидетеля обмана, На сердце, полном горечи и зла, Чтоб никогда его не заживала рана, Чтоб месть моя достойною была!
Мой возлюбленный
Мирра Лохвицкая
1Вы исчезните, думы тревожные, прочь! Бронзу темную кос, белый мрамор чела Крупным жемчугом я обвила… Буду ждать я тебя в эту майскую ночь, Вся, как майское утро, светла…Звезды вечные ярко горят в вышине, Мчись на крыльях своих, прилетай же скорей, Дай упиться любовью твоей. И, услыша мой зов, он примчался ко мне, В красоте благовонных кудрей…О мой друг! – Ты принес мне дыхание трав, Ароматы полей и цветов фимиам, И прекрасен, и чуден ты сам! И в бесплотных, но страстных объятиях сжав, Ты меня унесешь к небесам!2В час, когда слетают сны, В ночи ясные весны, Слышен вздох мой в тишине: «Друг мой! вспомни обо мне!»Колыхнется ли волна, Занавеска ль у окна, Иль чудесный и родной Донесется звук иной.Всюду чудится мне он, Кто бесплотный, будто сон, Все качает ветки роз, Все шуршит в листве берез.*Только выйду, – вслед за мной, Вея страстью неземной, По цветам он полетит, По кустам зашелестит,Зашумит среди дерев И, на яблони слетев, Нежный цвет спешит стряхнуть, Чтобы мой усеять путь.Иль нежданно налетит И на бархате ланит Бестелесный, но живой Поцелуй оставит свойИ когда слетают сны, В ночи ясные весны — Я не сплю… Я жду… И вот, — Мерный слышится полет.И, таинственный, как сон, Ароматом напоен, Он мой полог распахнул, И к груди моей прильнул…Образ, видимый едва… Полу-внятные слова… Тихий шорох легких крыл… Все полночный мрак покрыл…
Песнь торжествующей любви
Мирра Лохвицкая
Мы вместе наконец!.. Мы счастливы, как боги!.. Нам хорошо вдвоем! И если нас гроза настигнет по дороге, – Меня укроешь ты под ветром и дождем Своим плащом!И если резвый ключ или поток мятежный, Мы встретим на пути, – Ты на руках своих возьмешь с любовью нежной Чрез волны бурные меня перенести, – Меня спасти!И даже смерть меня не разлучит с тобою, Поверь моим словам. Уснешь ли вечным сном, – я жизнь мою с мольбою, С последней ласкою прильнув к твоим устам Тебе отдам!
В скорби моей
Мирра Лохвицкая
В скорби моей никого не виню. В скорби — стремлюсь к незакатному дню. К свету нетленному пламенно рвусь. Мрака земли не боюсь, не боюсь.Счастья ли миг предо мной промелькнет, Злого безволья почувствую ль гнет,— Так же душою горю, как свеча, Так же молитва моя горяча.Молча пройду я сквозь холод и тьму, Радость и боль равнодушно приму. В смерти иное прозрев бытие, Смерти скажу я: «Где жало твое?»
Сон весталки
Мирра Лохвицкая
На покатые плечи упала волна Золотисто каштановых кос… Тихо зыблется грудь, и играет луна На лице и на глянце волос.Упоительный сон и горяч, и глубок, Чуть алеет румянец ланит… Белых лилий ее позабытый венок Увядает на мраморе плит.Но какая мечта взволновала ей грудь, Отчего улыбнулась она? Или запах цветов не дает ей уснуть, В светлых грезах покойного сна?Снится ей, – весь зеленым плющом обвитой, В колеснице на тиграх ручных Едет Вакх, едет радости бог молодой Средь вакханок и фавнов своихБеззаботные речи, и пенье, и смех. Опьяняющий роз аромат – Ей неведомый мир незнакомых утех, Наслажденья и счастья сулят.Снится ей: чернокудрый красавец встает, Пестрой шкурой окутав плечо, К ней склоняется … смотрит… смеется… и вот – Он целует ее горячо!Поцелуй этот страстью ей душу прожег, В упоенье проснулась она… Но исчез, как в тумане, смеющийся бог, Бог веселья, любви и вина…Лишь откуда-то к ней доносились во храм Звуки чуждые флейт и кимвал, Да в кадильницах Весты потух фимиам… И священный огонь угасал.
Пион
Мирра Лохвицкая
Утренним солнцем давно Чуткий мой сон озарен. Дрогнули вежды. В окно Розовый стукнул пион. В яркий одевшись покров, Пышный и дерзкий он взрос. Льется с его лепестков. Запах лимона и роз. Смотрит румяный пион, Венчик махровый склонив. Алый мне чудится звон, Мнится могучий призыв, – Юности пышной знаком, Зрелости мудрой далек. Ветер качает цветком Крепкий стучит стебелек Чуждый поэзии сна, Ранним дождем напоен, В светлые стекла окна Розовый бьется пион.
Ты не думай уйти от меня никуда
Мирра Лохвицкая
Ты не думай уйти от меня никуда! Нас связали страданья и счастья года; Иль напрасно любовью горели сердца, И лобзанья, и клятвы лились без конца? Если жить тяжело, можно страх превозмочь, Только выберем темную, темную ночь, И когда закатится за тучу луна, — Нас с высокого берега примет волна… Разметаю я русую косу мою И, как шелковой сетью, тебя обовью, Чтоб заснул ты навек под морскою волной На груди у меня, неразлучный со мной!
Забытое заклятье
Мирра Лохвицкая
Ясной ночью в полнолунье – Черной кошкой иль совой Каждой велено колдунье Поспешить на шабаш свой.Мне же пляски надоели. Визг и хохот – не по мне. Я пошла бродить без цели При всплывающей луне.Легкой тенью, лунной грезой, В темный сад скользнула я Там, меж липой и березой, Чуть белеется скамья.Кто-то спит, раскинув руки, Кто-то дышит, недвижим. Ради шутки иль от скуки – Наклонилась я над ним.Веткой липы ароматной Круг воздушный обвела И под шепот еле внятный Ожила ночная мгла:«Встань, проснись. Не время спать. Крепче сна моя печать. Положу тебе на грудь, – Будешь сердцем к сердцу льнуть.На чело печать кладу, – Будет разум твой в чаду. Будешь в правде видеть ложь, Муки – счастьем назовешь.Я к устам прижму печать, – Будет гнев в тебе молчать. Будешь – кроткий и ручной – Всюду следовать за мной.Встань. Проснись. Не время спать. На тебе – моя печать. Человечий образ кинь. Зверем будь. Аминь! Аминь!»И воспрянул предо мною Кроткий зверь, покорный зверь. Выгнул спину. Под луною Налетаюсь я теперь.Мы летим. Все шире, шире, Разрастается луна. Блещут горы в лунном мире, Степь хрустальная видна.О, раздолье! О, свобода! Реют звуки флейт и лир. Под огнями небосвода Морем зыблется эфир.Вольный вихрь впивая жадно, Как волна, трепещет грудь. Даль немая – неоглядна. Без границ – широкий путь.Вьются сладкие виденья, Ковы смерти сокруша. В дикой буре наслажденья Очищается душа.Но внизу, над тьмой земною, Сумрак ночи стал редеть. Тяжко дышит подо мною Заколдованный медведь.На спине его пушистой Я лежу – без дум, без сил. Трепет утра золотистый Солнце ночи загасил.Я качаюсь, как на ложе, Притомясь и присмирев, Все одно, одно и то же. Повторяет мой напев:Скоро, скоро будем дома. Верный раб мой, поспеши. Нежит сладкая истома Успокоенной души.Пробуждается природа. Лунных чар слабеет звон. Алой музыкой восхода Гимн лазурный побежден.Вот и дом мой… Прочь, косматый! Сгинь, исчезни, черный зверь. Дух мой, слабостью объятый, В крепкий сон войдет теперь.Что ж ты медлишь? Уходи же! Сплю я? Брежу ль наяву? Он стоит – и ниже, ниже Клонит грустную главу.Ах, печать не в силах снять я! Брезжит мысль моя едва. – Заповедного заклятья Позабыла я слова!С этих пор – в часы заката И при огненной луне – Я брожу, тоской объята; Вспомнить, вспомнить надо мне!Я скитаюсь полусонной, Истомленной и больной. Но мой зверь неугомонный Всюду следует за мной.Тяжела его утрата И мучителен позор. В час луны и в час заката Жжет меня звериный взор.Все грустней, все безнадежней Он твердит душе моей: Возврати мне образ прежний, Свергни чары – иль убей!»
В пустыне
Мирра Лохвицкая
В багряных лучах заходящего дня, Под небом пустыни – мы были вдвоем. Король мой уснул на груди у меня. Уснул он на сердце моем.Лепечет источник: «Приди, подойди! Водою живою тебя напою», – – «Король мой уснул у меня на груди, – Он вверил мне душу свою».Смоковница шепчет, вершину склоня: «Вот плод мой душистый. Возьми и сорви» – «Король мой уснул на груди у меня, – Он дремлет под сенью любви».Спешат караваны: «Беги, уходи! Несется самум!.. Ты погибнешь в песках». «Король мой уснул у меня на груди, – Поверю ли в гибель и страх?»Исчезли миражи, распались как дым, Вечернее небо горит впереди. Король мой! Ты нежно, ты свято храним. Ты дремлешь на верной груди.
Осенний закат
Мирра Лохвицкая
О свет прощальный, о свет прекрасный, Зажженный в высях пустыни снежной, Ты греешь душу мечтой напрасной, Тоской тревожной, печалью нежной.Тобой цветятся поля эфира, Где пышут маки небесных кущей. В тебе слиянье огня и мира, В тебе молчанье зимы грядущей.Вверяясь ночи, ты тихо дремлешь В тумане алом, в дали неясной. Молитвам детским устало внемлешь, О свет прощальный, о свет прекрасный!