Ревность
Где сочная трава была как будто смята, Нашла я ленты розовой клочок. И в царстве радостном лучей и аромата Пронесся вздох,— подавлен, но глубок.Иглой шиповника задержанный случайно, Среди бутонов жаждущих расцвесть, Несчастный лоскуток, разгаданная тайна, Ты мне принес мучительную весть.Я сохраню тебя, свидетеля обмана, На сердце, полном горечи и зла, Чтоб никогда его не заживала рана, Чтоб месть моя достойною была!
Похожие по настроению
Мщение
Алексей Кольцов
Скажи: какие возраженья Рассеют новые сомненья, Какую снова хочешь лесть В защиту чести произнесть? Молчи, и слов не трать напрасно; Я знаю всё — и знаю ясно, Когда… и где… и как… кто он… Но ты, ты скажешь: это сон Развил неверное виденье, Чтоб поселить меж нас сомненье… Напротив, слушай — я скажу. Вчера бьёт полночь, я лежу, Не сплю, но спящим притворился И чутким сном как бы забылся; Вдруг слышу: робко ты меня Своей рукой пошевеля, Тихонько встала — и потом Исчезла в сумраке ночном; Я встал, гляжу: тебя уж нет. Схватил кинжал, пустился вслед. Но я не видел, как ты с ним Дышала воздухом одним И как в объятьях ты его Пылала, млела и сгорала, Как жарко друга своего При расставаньи целовала… Забывши страх, закон, себя, Кровавым мщением горя, Ужасным гневом пламенея, Бегу… Нечаянно злодея, Как тень могильную, схватил И в грудь кинжал ему вонзил… Где вы, любви моей мечты? И кто довёл?.. Теперь и ты Страшись меня, как грешник ада; Не то — подобная награда!..
Лизу милый друг спросил
Федор Сологуб
Лизу милый друг спросил: — Лиза, не было ль оплошки? Не сеньор ли проходил По песочной той дорожке? Не сеньор ли подарил И цепочку, и серёжки? — Говорит она: — Колен, Мой ревнивец, как не стыдно! Отдала я сердце в плен, Да ошиблася я, видно. Ты приносишь мне в замен То, что слышать мне обидно. — Ревность друга победить Знаю я простое средство. Уж скажу я, так и быть: Старой бабушки наследство Не даёт мне мать носить. Это, видишь ли, кокетство. — Надела я тайком И цепочку, и серёжки, Чтоб с тобой, моим дружком, По песочной той дорожке Тихим, тёплым вечерком Прогуляться без оплошки. — Не люблю сеньоров я, Их подарков мне не надо. Рвать цветочки у ручья, Днём пасти отцово стадо, Ночью слушать соловья, — Вот и вся моя отрада. — На твоих кудрях венок, У тебя сияют взоры, Твой пленительный рожок Будит в рощах птичьи хоры. Я люблю тебя, дружок, — Так на что мне все сеньоры!
Элегия (Я ко всем тебя ревную)
Игорь Северянин
Я ко всем тебя ревную И — страдая — Все печалюсь, все тоскую, Дорогая. Все сомнения терзают, Сушат душу; Голос тайный напевает: «Все разрушу…» Тайный голос, страшный голос, О, проклятый! И сгибаюсь, словно колос, В поле сжатый.
Триолеты
Константин Бальмонт
Твоя застенчивая нежность — В земле сокрытый водопад, В ней страсти дремлющей безбрежность. Твоя застенчивая нежность — Растущей тучи безмятежность, Цветов несмятых аромат. Твоя застенчивая нежность — Готовый вспыхнуть водопад. Немая царственная вечность Для нас зажгла свои огни, Любви блаженства и беспечность. Немая царственная вечность Нас увлекает в бесконечность, И в целом мире — мы одни: Немая царственная вечность Для нас зажгла свои огни. Любви цветок необычайный, Зачем так рано ты поблек! Твое рожденье было тайной, Любви цветок необычайный, Ты мне блеснул мечтой случайной, И я, как прежде, одинок. Любви цветок необычайный, Зачем так рано ты поблек! Ты промелькнула, как виденье, О, юность быстрая моя, Одно сплошное заблужденье! Ты промелькнула, как виденье, И мне осталось сожаленье, И поздней мудрости змея. Ты промелькнула, как виденье, О, юность быстрая моя!
В алом платке
Михаил Зенкевич
Топит золото, топит на две зари Полуночное солнце, а за фабричной заставой И за топкими кладбищами праздник кровавый Отплясывают среди ночи тетерева и глухари. На гранитных скамейках набережной дворцовой Меж влюбленных и проституток не мой черед Встречать золотой и провожать багровый Закат над взморьем, за крепостью восход. Что мне весны девическое ложе, Подснежники и зори, если сделала ты Трепетной неопаленности ее дороже Осыпающиеся дубовые и кленовые листы? Помнишь конец августа и безмглистое начало Глубокого и синего, как сапфир, сентября, Когда — надменная — ты во мне увенчала В невольнике — твоей любви царя?.. Целовала, крестила, прощаясь… эх! Думала, воля и счастье — грех. Сгинула в алом платке в степи, С борзыми и гончими не сыщешь след… Топи же бледное золото, топи, Стели по островам призрачный свет, Полярная ночь! Только прошлым душу мою не морочь, Мышью летучей к впадинам ниш Ее ли прилипшую реять взманишь?
Я тайно и горько ревную
Ольга Берггольц
Я тайно и горько ревную, угрюмую думу тая: тебе бы, наверно, иную — светлей и отрадней, чем я… За мною такие утраты и столько любимых могил! Пред ними я так виновата, что если б ты знал — не простил. Я стала так редко смеяться, так злобно порою шутить, что люди со мною боятся о счастье своем говорить. Недаром во время беседы, смолкая, глаза отвожу, как будто по тайному следу далеко одна ухожу. Туда, где ни мрака, ни света — сырая рассветная дрожь… И ты окликаешь: «Ну, где ты?» О, знал бы, откуда зовешь! Еще ты не знаешь, что будут такие минуты, когда тебе не откликнусь оттуда, назад не вернусь никогда. Я тайно и горько ревную, но ты погоди — не покинь. Тебе бы меня, но иную, не знавшую этих пустынь: до этого смертного лета, когда повстречалися мы, до горестной славы, до этой полсердца отнявшей зимы. Подумать — и точно осколок, горя, шевельнется в груди… Я стану простой и веселой — тверди ж мне, что любишь, тверди!
Я гляжу на ворох желтых листьев
София Парнок
Я гляжу на ворох желтых листьев… Вот и вся тут, золота казна! На богатство глаз мой не завистлив,- богатей, кто не боится зла. Я последнюю игру играю, я не знаю, что во сне, что наяву, и в шестнадцатиаршинном рае на большом привольи я живу. Где еще закат так безнадежен? Где еще так упоителен закат?.. Я счастливей, брат мой зарубежный, я тебя счастливей, блудный брат! Я не верю, что за той межою вольный воздух, райское житье: за морем веселье, да чужое, а у нас и горе, да свое.
Не тронь моих цветов
Надежда Тэффи
Не тронь моих цветов!- Они священны! Провидя темный путь их жертвенной судьбы! Великие жрецы и кроткие рабы Служили им, коленопреклоненны.Сплетешь ли ты венок из этих фьялок! Замученных цветов для радости не рви. Их горький аромат на пиршестве любви Смутит тебя, томителен и жалок…О, царственная скорбь — их увяданье! Забудь лазурный день и солнечную высь, Приди к моим цветам, молитвенно склонись, Земле моей отдай свое лобзанье!
Верну я
Владимир Солоухин
Ревную, ревную, ревную. Одеться бы, что ли, в броню. Верну я, верну я, верну я Все, что нахватал и храню. Костры, полнолунья, прибои, И морем обрызганный торс, И платье твое голубое, И запах волны от волос. Весь твой, с потаенной улыбкой, Почти как у школьницы вид. Двухлетнюю странную зыбкость. (Под ложечкой холодит!) Ты нежность свою расточала? Возьми ее полный мешок! Качало, качало, качало Под тихий довольный смешок. От мая и до листопада Качель уносила, легка, От Суздаля до Ленинграда, От Ладоги до Машука. Прогретые солнцем причалы, Прогулки с усталостью ног… Возьми, убирайся. Сначала Начнется извечный урок. Все, все возвращается, чтобы На звезды не выть до зари, Возьми неразборчивый шепот И зубы с плеча убери. Я все возвращаю, ревную, Сполна, до последнего дня. Лишь мира уже не верну я, Такого, как был до меня.
У царицы моей есть высокий дворец
Владимир Соловьев
У царицы моей есть высокий дворец, О семи он столбах золотых, У царицы моей семигранный венец, В нем без счету камней дорогих. И в зеленом саду у царицы моей Роз и лилий краса расцвела, И в прозрачной волне серебристый ручей Ловит отблеск кудрей и чела. Но не слышит царица, что шепчет ручей, На цветы и не взглянет она: Ей туманит печаль свет лазурных очей, И мечта ее скорби полна. Она видит: далёко, в полночном краю, Средь морозных туманов и вьюг, С злою силою тьмы в одиночном бою Гибнет ею покинутый друг. И бросает она свой алмазный венец, Оставляет чертог золотой И к неверному другу,- нежданный пришлец, Благодатной стучится рукой. И над мрачной зимой молодая весна — Вся сияя, склонилась над ним И покрыла его, тихой ласки полна, Лучезарным покровом своим. И низринуты темные силы во прах, Чистым пламенем весь он горит, И с любовию вечной в лазурных очах Тихо другу она говорит: «Знаю, воля твоя волн морских не верней: Ты мне верность клялся сохранить, Клятве ты изменил,- но изменой своей Мог ли сердце мое изменить?»
Другие стихи этого автора
Всего: 54Душе очарованной снятся лазурные дали
Мирра Лохвицкая
Душе очарованной снятся лазурные дали… Нет сил отогнать неотступную грусти истому… И рвется душа, трепеща от любви и печали, В далекие страны, незримые оку земному.Но время настанет, и, сбросив оковы бессилья, Воспрянет душа, не нашедшая в жизни ответа6 Широко расправит могучие белые крылья И узрит чудесное в море блаженства и света!
Если б счастье мое было вольным орлом
Мирра Лохвицкая
Если б счастье мое было вольным орлом, Если б гордо он в небе парил голубом,— Натянула б я лук свой певучей стрелой, И живой или мертвый, а был бы он мой! Если б счастье мое было чудным цветком, Если б рос тот цветок на утесе крутом,— Я достала б его, не боясь ничего, Сорвала б и упилась дыханьем его! Если б счастье мое было редким кольцом И зарыто в реке под сыпучим песком,— Я б русалкой за ним опустилась на дно, На руке у меня заблистало б оно! Если б счастье мое было в сердце твоем,— День и ночь я бы жгла его тайным огнем, Чтобы, мне без раздела навек отдано, Только мной трепетало и билось оно!
Мой возлюбленный
Мирра Лохвицкая
1Вы исчезните, думы тревожные, прочь! Бронзу темную кос, белый мрамор чела Крупным жемчугом я обвила… Буду ждать я тебя в эту майскую ночь, Вся, как майское утро, светла…Звезды вечные ярко горят в вышине, Мчись на крыльях своих, прилетай же скорей, Дай упиться любовью твоей. И, услыша мой зов, он примчался ко мне, В красоте благовонных кудрей…О мой друг! – Ты принес мне дыхание трав, Ароматы полей и цветов фимиам, И прекрасен, и чуден ты сам! И в бесплотных, но страстных объятиях сжав, Ты меня унесешь к небесам!2В час, когда слетают сны, В ночи ясные весны, Слышен вздох мой в тишине: «Друг мой! вспомни обо мне!»Колыхнется ли волна, Занавеска ль у окна, Иль чудесный и родной Донесется звук иной.Всюду чудится мне он, Кто бесплотный, будто сон, Все качает ветки роз, Все шуршит в листве берез.*Только выйду, – вслед за мной, Вея страстью неземной, По цветам он полетит, По кустам зашелестит,Зашумит среди дерев И, на яблони слетев, Нежный цвет спешит стряхнуть, Чтобы мой усеять путь.Иль нежданно налетит И на бархате ланит Бестелесный, но живой Поцелуй оставит свойИ когда слетают сны, В ночи ясные весны — Я не сплю… Я жду… И вот, — Мерный слышится полет.И, таинственный, как сон, Ароматом напоен, Он мой полог распахнул, И к груди моей прильнул…Образ, видимый едва… Полу-внятные слова… Тихий шорох легких крыл… Все полночный мрак покрыл…
Песнь торжествующей любви
Мирра Лохвицкая
Мы вместе наконец!.. Мы счастливы, как боги!.. Нам хорошо вдвоем! И если нас гроза настигнет по дороге, – Меня укроешь ты под ветром и дождем Своим плащом!И если резвый ключ или поток мятежный, Мы встретим на пути, – Ты на руках своих возьмешь с любовью нежной Чрез волны бурные меня перенести, – Меня спасти!И даже смерть меня не разлучит с тобою, Поверь моим словам. Уснешь ли вечным сном, – я жизнь мою с мольбою, С последней ласкою прильнув к твоим устам Тебе отдам!
В скорби моей
Мирра Лохвицкая
В скорби моей никого не виню. В скорби — стремлюсь к незакатному дню. К свету нетленному пламенно рвусь. Мрака земли не боюсь, не боюсь.Счастья ли миг предо мной промелькнет, Злого безволья почувствую ль гнет,— Так же душою горю, как свеча, Так же молитва моя горяча.Молча пройду я сквозь холод и тьму, Радость и боль равнодушно приму. В смерти иное прозрев бытие, Смерти скажу я: «Где жало твое?»
Сон весталки
Мирра Лохвицкая
На покатые плечи упала волна Золотисто каштановых кос… Тихо зыблется грудь, и играет луна На лице и на глянце волос.Упоительный сон и горяч, и глубок, Чуть алеет румянец ланит… Белых лилий ее позабытый венок Увядает на мраморе плит.Но какая мечта взволновала ей грудь, Отчего улыбнулась она? Или запах цветов не дает ей уснуть, В светлых грезах покойного сна?Снится ей, – весь зеленым плющом обвитой, В колеснице на тиграх ручных Едет Вакх, едет радости бог молодой Средь вакханок и фавнов своихБеззаботные речи, и пенье, и смех. Опьяняющий роз аромат – Ей неведомый мир незнакомых утех, Наслажденья и счастья сулят.Снится ей: чернокудрый красавец встает, Пестрой шкурой окутав плечо, К ней склоняется … смотрит… смеется… и вот – Он целует ее горячо!Поцелуй этот страстью ей душу прожег, В упоенье проснулась она… Но исчез, как в тумане, смеющийся бог, Бог веселья, любви и вина…Лишь откуда-то к ней доносились во храм Звуки чуждые флейт и кимвал, Да в кадильницах Весты потух фимиам… И священный огонь угасал.
Пион
Мирра Лохвицкая
Утренним солнцем давно Чуткий мой сон озарен. Дрогнули вежды. В окно Розовый стукнул пион. В яркий одевшись покров, Пышный и дерзкий он взрос. Льется с его лепестков. Запах лимона и роз. Смотрит румяный пион, Венчик махровый склонив. Алый мне чудится звон, Мнится могучий призыв, – Юности пышной знаком, Зрелости мудрой далек. Ветер качает цветком Крепкий стучит стебелек Чуждый поэзии сна, Ранним дождем напоен, В светлые стекла окна Розовый бьется пион.
Ты не думай уйти от меня никуда
Мирра Лохвицкая
Ты не думай уйти от меня никуда! Нас связали страданья и счастья года; Иль напрасно любовью горели сердца, И лобзанья, и клятвы лились без конца? Если жить тяжело, можно страх превозмочь, Только выберем темную, темную ночь, И когда закатится за тучу луна, — Нас с высокого берега примет волна… Разметаю я русую косу мою И, как шелковой сетью, тебя обовью, Чтоб заснул ты навек под морскою волной На груди у меня, неразлучный со мной!
Забытое заклятье
Мирра Лохвицкая
Ясной ночью в полнолунье – Черной кошкой иль совой Каждой велено колдунье Поспешить на шабаш свой.Мне же пляски надоели. Визг и хохот – не по мне. Я пошла бродить без цели При всплывающей луне.Легкой тенью, лунной грезой, В темный сад скользнула я Там, меж липой и березой, Чуть белеется скамья.Кто-то спит, раскинув руки, Кто-то дышит, недвижим. Ради шутки иль от скуки – Наклонилась я над ним.Веткой липы ароматной Круг воздушный обвела И под шепот еле внятный Ожила ночная мгла:«Встань, проснись. Не время спать. Крепче сна моя печать. Положу тебе на грудь, – Будешь сердцем к сердцу льнуть.На чело печать кладу, – Будет разум твой в чаду. Будешь в правде видеть ложь, Муки – счастьем назовешь.Я к устам прижму печать, – Будет гнев в тебе молчать. Будешь – кроткий и ручной – Всюду следовать за мной.Встань. Проснись. Не время спать. На тебе – моя печать. Человечий образ кинь. Зверем будь. Аминь! Аминь!»И воспрянул предо мною Кроткий зверь, покорный зверь. Выгнул спину. Под луною Налетаюсь я теперь.Мы летим. Все шире, шире, Разрастается луна. Блещут горы в лунном мире, Степь хрустальная видна.О, раздолье! О, свобода! Реют звуки флейт и лир. Под огнями небосвода Морем зыблется эфир.Вольный вихрь впивая жадно, Как волна, трепещет грудь. Даль немая – неоглядна. Без границ – широкий путь.Вьются сладкие виденья, Ковы смерти сокруша. В дикой буре наслажденья Очищается душа.Но внизу, над тьмой земною, Сумрак ночи стал редеть. Тяжко дышит подо мною Заколдованный медведь.На спине его пушистой Я лежу – без дум, без сил. Трепет утра золотистый Солнце ночи загасил.Я качаюсь, как на ложе, Притомясь и присмирев, Все одно, одно и то же. Повторяет мой напев:Скоро, скоро будем дома. Верный раб мой, поспеши. Нежит сладкая истома Успокоенной души.Пробуждается природа. Лунных чар слабеет звон. Алой музыкой восхода Гимн лазурный побежден.Вот и дом мой… Прочь, косматый! Сгинь, исчезни, черный зверь. Дух мой, слабостью объятый, В крепкий сон войдет теперь.Что ж ты медлишь? Уходи же! Сплю я? Брежу ль наяву? Он стоит – и ниже, ниже Клонит грустную главу.Ах, печать не в силах снять я! Брезжит мысль моя едва. – Заповедного заклятья Позабыла я слова!С этих пор – в часы заката И при огненной луне – Я брожу, тоской объята; Вспомнить, вспомнить надо мне!Я скитаюсь полусонной, Истомленной и больной. Но мой зверь неугомонный Всюду следует за мной.Тяжела его утрата И мучителен позор. В час луны и в час заката Жжет меня звериный взор.Все грустней, все безнадежней Он твердит душе моей: Возврати мне образ прежний, Свергни чары – иль убей!»
В пустыне
Мирра Лохвицкая
В багряных лучах заходящего дня, Под небом пустыни – мы были вдвоем. Король мой уснул на груди у меня. Уснул он на сердце моем.Лепечет источник: «Приди, подойди! Водою живою тебя напою», – – «Король мой уснул у меня на груди, – Он вверил мне душу свою».Смоковница шепчет, вершину склоня: «Вот плод мой душистый. Возьми и сорви» – «Король мой уснул на груди у меня, – Он дремлет под сенью любви».Спешат караваны: «Беги, уходи! Несется самум!.. Ты погибнешь в песках». «Король мой уснул у меня на груди, – Поверю ли в гибель и страх?»Исчезли миражи, распались как дым, Вечернее небо горит впереди. Король мой! Ты нежно, ты свято храним. Ты дремлешь на верной груди.
В долине лилии
Мирра Лохвицкая
В долине лилии цветут безгрешной красотой Блестит червонною пыльцой их пестик золотой. Чуть гнется стройный стебелек под тяжестью пчелы, Благоухают лепестки, прекрасны и светлы.В долине лилии цветут… Идет на брата брат. Щитами бьются о щиты, – и копья их стучат. В добычу воронам степным достанутся тела, В крови окрепнут семена отчаянья и зла.В долине лилии цветут… Клубится черный дым На небе зарево горит зловещее над ним. Огонь селения сожжет, – и будет царство сна. Свой храм в молчанье мертвых нив воздвигнет тишина.В долине лилии цветут. Какая благодать! Не видно зарева вдали и стонов не слыхать. Вокруг низринутых колонн завился виноград И новым праотцам открыт Эдема вечный сад.
Осенний закат
Мирра Лохвицкая
О свет прощальный, о свет прекрасный, Зажженный в высях пустыни снежной, Ты греешь душу мечтой напрасной, Тоской тревожной, печалью нежной.Тобой цветятся поля эфира, Где пышут маки небесных кущей. В тебе слиянье огня и мира, В тебе молчанье зимы грядущей.Вверяясь ночи, ты тихо дремлешь В тумане алом, в дали неясной. Молитвам детским устало внемлешь, О свет прощальный, о свет прекрасный!