Ода ея Императорскому Величеству… (декабря 18 дня 1757 года)
[I]ОДА Ея Императорскому Величеству Всепресветлейшей Державнейшей Великой Государыне Императрице Елисавете Петровне, Самодержице Всероссийской, на пресветлый и торжественный праздник рождения Ея Величества и для всерадостного рождения Государыни Великой Княжны Анны Петровны, поднесенная от императорской Академии наук декабря 18 дня 1757 года[/I]
[BR]
Красуйтесь, многие народы: Господь умножил Дом Петров. Поля, леса, брега и воды! Он жив, надежда и покров, Он жив, во все страны взирает, Свою Россию обновляет, Полки, законы, корабли Сам строит, правит и предводит, Натуру духом превосходит — Герой в морях и на земли.
О божеский залог! о племя! Чем наша жизнь обновлена, Возвращено Петрово время, О вы, любезны имена! О твердь небесного завета, Великая Елисавета, Екатерина, Павел, Петр, О новая нам радость — Анна, России свыше дарованна, Божественных порода недр!
Смотрите в солнцевы пределы На ранний и вечерний дом; Смотрите на сердца веселы. Внемлите общих плесков гром. Устами целая Россия Гласит: «О времены златые! О мой всевожделенный век! Прекрасна Анна возвратилась, Я, с нею разлучась, крушилась, И слез моих источник тек!»
Здесь Нимфы с воплем провожали Богиню родом, красотой, Но ныне громко восплескали, Младая Анна, пред тобой; Тебе песнь звучну воспевают, Героя в Мужа предвещают, Геройских всех Потомков плод. Произошли б земны владыки, Родились бы Петры велики, Чтоб просветить весь смертных род.
Умолкни ныне, брань кровава; Нам всех приятнее побед, Нам больше радость, больше слава, Что Петр в наследии живет, Что Дщерь на троне зрит Россия. На что державы Ей чужие? Ей жалоб был наполнен слух. Послушайте, концы вселенной, Что ныне, в брани воспаленной, Вещал Ее на небо дух:
«Великий Боже, вседержитель, Святый Твой промысел и свет Имея в сердце, Мой Родитель Вознес под солнцем Росский свет, Меня, оставлену судьбою, Ты крепкою возвел рукою И на престоле посадил. Шестнадцать лет нося порфиру, Европу Я склоняла к миру Союзами и страхом сил.
Как славны дал Ты нам победы, Всего превыше было Мне, Чтоб род Российский и соседы В глубокой были тишине. О безмятежной жизни света Я все усердствовала лета, Но ныне Я скорблю душей, Зря бури, царствам толь опасны, И вижу, что те несогласны С святой правдивостью Твоей.
Присяжны преступив союзы, Поправши нагло святость прав, Царям извергнуть тщится узы Желание чужих держав. Творец, воззри в концы вселенны, Воззри на земли утесненны, На помощь страждущим восстань, Позволь для общего покою Под сильною Твоей рукою Воздвигнуть против брани брань».
Сие рекла Елисавета, Геройский Свой являя вид; Небесного очами света На сродное им небо зрит. Надежда к Богу в них сияет, И гнев со кротостью блистает, Как видится зарница нам. Что громко в слух мой ударяет? Земля и море отвещает Елисаветиным словам!
Противные страны трепещут, Вопль, шум везде, и кровь, и звук. Ужасные Перуны мещут Размахи сильных Росских рук. О Ты, союзна Героиня И сродна с нашею Богиня! По Вас поборник Вышний Бог. Он правду Вашу защищает, Обиды наглые отмщает, Над злобою возвысил рог.
Когда в Нем милость представляем, Ему подобных видим Вас; Как гнев Его изображаем, Оружий Ваших слышим глас; Когда неправды Он карает, То силы Ваши ополчает; Его — земля и небеса, Закон и воля повсеместна, Поколь нам будет неизвестна Его щедрота и гроза.
Правители, судьи, внушите, Услыши вся словесна плоть, Народы с трепетом внемлите: Сие глаголет вам Господь Святым Своим в Пророках духом; Впери всяк ум и вникни слухом; Божественный певец Давид Священными шумит струнами, И Бога полными устами Исайя восхищен гремит.
«Храните праведны заслуги И милуйте сирот и вдов, Сердцам нелживым будьте други И бедным истинный покров, Присягу сохраняйте верно, Приязнь к друга м нелицемерно, Отверзите просящим дверь, Давайте страждущим отраду, Трудам законную награду, Взирайте на Петрову Дщерь.
В сей день для общего примера Ее на землю Я послал. В Ней бодрость, кротость, правда, вера; Я сам в лице Ея предстал. Соделал знамение ново, Украсив торжество Петрово Наследницей великих дел, Мои к себе щедроты знайте, Но твердо все то наблюдайте, Что Петр, Она и Я велел.
В моря, в леса, в земное недро Прострите ваш усердный труд, Повсюду награжду вас щедро Плодами, паствой, блеском руд. Пути все отворю к блаженству, К желаний наших совершенству. Я кротким оком к вам воззрю; Жених как _и_дет из чертога, Так вз_о_йдет с солнца радость многа; Врагов советы разорю».
Ликуй, страна благословенна, Всевышнего обетам верь; Пребудешь оным покровенна, Его щедротой счастье мерь; Взирай на нивы изобильны, Взирай в полки велики, сильны И на размноженный народ; Подобно как в Ливане кедры, К трудам их крепки мышцы, бедры Среди жаров, морозов, вод.
Свирепый Марс в минувши годы В России по снегам ступал, Мечем и пламенем народы В средине самой устрашал, Но ныне и во время зноя Не может нарушить покоя; Как сверженный Гигант, ревет, Попран Российскою ногою, Стеснен, как страшною горою, Напрасно тяжки узы рвет.
Там мрак божественного гневу Подвергнул грады и полки На жертву алчной смерти зеву, Терзанью хладныя руки; Там слышен вой в окружном треске; Из туч при смертоносном блеске Кровавы трупы множат страх. А ты, Отечество драгое, Ликуй — при внутреннем покое В Елисаветиных лучах.
Похожие по настроению
Воспоминания в Царском Селе
Александр Сергеевич Пушкин
Навис покров угрюмой нощи На своде дремлющих небес; В безмолвной тишине почили дол и рощи, В седом тумане дальний лес; Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы, Чуть дышит ветерок, уснувший на листах, И тихая луна, как лебедь величавый, Плывет в сребристых облаках. С холмов кремнистых водопады Стекают бисерной рекой, Там в тихом озере плескаются наяды Его ленивою волной; А там в безмолвии огромные чертоги, На своды опершись, несутся к облакам. Не здесь ли мирны дни вели земные боги? Не се ль Минервы росской храм? Не се ль Элизиум полнощный, Прекрасный Царскосельский сад, Где, льва сразив, почил орел России мощный На лоне мира и отрад? Промчались навсегда те времена златые, Когда под скипетром великия жены Венчалась славою счастливая Россия, Цветя под кровом тишины! Здесь каждый шаг в душе рождает Воспоминанья прежних лет; Воззрев вокруг себя, со вздохом росс вещает: «Исчезло все, великой нет!» И, в думу углублен, над злачными брегами Сидит в безмолвии, склоняя ветрам слух. Протекшие лета мелькают пред очами, И в тихом восхищенье дух. Он видит: окружен волнами, Над твердой, мшистою скалой Вознесся памятник. Ширяяся крылами, Над ним сидит орел младой. И цепи тяжкие и стрелы громовые Вкруг грозного столпа трикратно обвились; Кругом подножия, шумя, валы седые В блестящей пене улеглись. В тени густой угрюмых сосен Воздвигся памятник простой. О, сколь он для тебя, кагульский брег, поносен! И славен родине драгой! Бессмертны вы вовек, о росски исполины, В боях воспитанны средь бранных непогод! О вас, сподвижники, друзья Екатерины, Пройдет молва из рода в род. О, громкий век военных споров, Свидетель славы россиян! Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов, Потомки грозные славян, Перуном Зевсовым победу похищали; Их смелым подвигам страшась, дивился мир; Державин и Петров героям песнь бряцали Струнами громозвучных лир. И ты промчался, незабвенный! И вскоре новый век узрел И брани новые, и ужасы военны; Страдать — есть смертного удел. Блеснул кровавый меч в неукротимой длани Коварством, дерзостью венчанного царя; Восстал вселенной бич — и вскоре новой брани Зарделась грозная заря. И быстрым понеслись потоком Враги на русские поля. Пред ними мрачна степь лежит во сне глубоком, Дымится кровию земля; И селы мирные, и грады в мгле пылают, И небо заревом оделося вокруг, Леса дремучие бегущих укрывают, И праздный в поле ржавит плуг. Идут — их силе нет препоны, Все рушат, все свергают в прах, И тени бледные погибших чад Беллоны, В воздушных съединясь полках, В могилу мрачную нисходят непрестанно Иль бродят по лесам в безмолвии ночи... Но клики раздались!.. идут в дали туманной! — Звучат кольчуги и мечи!.. Страшись, о рать иноплеменных! России двинулись сыны; Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных, Сердца их мщеньем зажжены. Вострепещи, тиран! уж близок час паденья! Ты в каждом ратнике узришь богатыря, Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья За Русь, за святость алтаря. Ретивы кони бранью пышут, Усеян ратниками дол, За строем строй течет, все местью, славой дышат, Восторг во грудь их перешел. Летят на грозный пир; мечам добычи ищут, И се — пылает брань; на холмах гром гремит, В сгущенном воздухе с мечами стрелы свищут, И брызжет кровь на щит. Сразились. Русский — победитель! И вспять бежит надменный галл; Но сильного в боях небесный вседержитель Лучом последним увенчал, Не здесь его сразил воитель поседелый; О бородинские кровавые поля! Не вы неистовству и гордости пределы! Увы! на башнях галл кремля! Края Москвы, края родные, Где на заре цветущих лет Часы беспечности я тратил золотые, Не зная горести и бед, И вы их видели, врагов моей отчизны! И вас багрила кровь и пламень пожирал! И в жертву не принес я мщенья вам и жизни; Вотще лишь гневом дух пылал!.. Где ты, краса Москвы стоглавой, Родимой прелесть стороны? Где прежде взору град являлся величавый, Развалины теперь одни; Москва, сколь русскому твой зрак унылый страшен! Исчезли здания вельможей и царей, Все пламень истребил. Венцы затмились башен, Чертоги пали богачей. И там, где роскошь обитала В сенистых рощах и садах, Где мирт благоухал и липа трепетала, Там ныне угли, пепел, прах. В часы безмолвные прекрасной, летней ночи Веселье шумное туда не полетит, Не блещут уж в огнях брега и светлы рощи: Все мертво, все молчит. Утешься, мать градов России, Воззри на гибель пришлеца. Отяготела днесь на их надменны выи Десница мстящая творца. Взгляни: они бегут, озреться не дерзают, Их кровь не престает в снегах реками течь; Бегут — и в тьме ночной их глад и смерть сретают, А с тыла гонит русский меч. О вы, которых трепетали Европы сильны племена, О галлы хищные! и вы в могилы пали. О страх! о грозны времена! Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны, Презревший правды глас, и веру, и закон, В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны? Исчез, как утром страшный сон! В Париже росс! — где факел мщенья? Поникни, Галлия, главой. Но что я вижу? Росс с улыбкой примиренья Грядет с оливою златой. Еще военный гром грохочет в отдаленье, Москва в унынии, как степь в полнощной мгле, А он — несет врагу не гибель, но спасенье И благотворный мир земле. О скальд России вдохновенный, Воспевший ратных грозный строй, В кругу товарищей, с душой воспламененной, Греми на арфе золотой! Да снова стройный глас героям в честь прольется, И струны гордые посыплют огнь в сердца, И ратник молодой вскипит и содрогнется При звуках бранного певца.
Диеирамвъ XII. Государыне императрице Екатерине второй, на день ея тезоименитства, ноября 24 дня 1763 года
Александр Петрович Сумароков
Во все пространные границы К Екатерининым сынам Воззри с горящей колесницы, Воззри с небес, о солнце, к нам; Будь нашей радости свидетель, И кая ныне добродетель Российский украшает трон; Подобье види райску крину, Красу держав, красу корон, Премудрую Екатерину.И, луч пуская раскаленный, Блистая, прогоняя тень, Лети и возвещай вселенной Сей полный радостию день! О день, день имени преславна! Да будет радость наша явна Везде, где солнце пролетит, Куда ни спустит быстры взоры И где оно ни осветит Моря, леса, долины, горы!Ликуй, Российская держава! Мир, наше счастие внемли! А ты, Екатерины слава, Гласись вовек по всей земли! Чего желать России боле? Минерва на ея престоле, Щедрота царствует над ней! Астрея с небеси спустилась И в прежней красоте своей На землю паки возвратилась.Лучом багряным землю кроя, Судьба являет чудеса: Разверзлось небо, зрю Героя, Восшедшего на небеса; Российский славный обладатель И града Невского создатель Уставы чтет судьбины там; Богиня таинство вверяет; Монарх ту тайну сим местам В восторге духа повторяет.Среди осмьнадесята века Россия ангела найдет, А он во плоти человека На славный трон ея взойдет И в образе жены прекрасной Возвысится хвалой согласной И действом до краев небес: Екатериной наречется. Бог ангела на трон вознес — По всей вселенной слух промчется.Горят и верностью пылают, Пылают наши к ней сердца; Уста молитвы воссылают Ко трону господа-творца: «Благословляй Екатерину!» — «Я сей молитвы не отрину», — Вещает царь небесных стран. Природа бурей восшумела, Потрясся вихрем океан, Подсолнечная возгремела.
России
Илья Эренбург
Смердишь, распухла с голоду, сочатся кровь и гной из ран отверстых. Вопя и корчась, к матери-земле припала ты. Россия, твой родильный бред они сочли за смертный, Гнушаются тобой, разумны, сыты и чисты. Бесплодно чрево их, пустые груди каменеют. Кто древнее наследие возьмет? Кто разожжет и дальше понесет Полупогасший факел Прометея? Суровы роды, час высок и страшен. Не в пене моря, не в небесной синеве, На темном гноище, омытый кровью нашей, Рождается иной, великий век. Уверуйте! Его из наших рук примите! Он наш и ваш — сотрет он все межи. Забытая, в полунощной столице Под саваном снегов таилась жизнь. На краткий срок народ бывает призван Своею кровью напоить земные борозды — Гонители к тебе придут, Отчизна, Целуя на снегу кровавые следы.
По поводу юбилея Петра Первого
Иннокентий Анненский
Двести лет тому назад Соизволил царь родиться… Раз, приехавши в Карлсбад, Вздумал шпруделя напиться. Двадцать восемь кружек в ряд В глотку царственную влились… Вот как русские лечились Двести лет тому назад.Много натворив чудес, Он процарствовал счастливо… «Борода не curgemass»,- Раз решил за кружкой пива. С треском бороды летят… Пытки, казни… Все в смятеньи!.. Так вводилось просвещенье Двести лет тому назад!А сегодня в храм святой, Незлопамятны, смиренны, Валят русские толпой И, коленопреклоненны, Все в слезах, благодарят Вседержителя благого, Что послал царя такого Двести лет тому назад.30 мая 1872
Ода. На случай фейерверка, сожженного 15 числа сентября 1793 года на царицынском лугу в Санкт-Петербурге
Иван Андреевич Крылов
Что чин природы пременяет! Куда ночная скрылась тень? Кто мрак холодный прогоняет И ночь преобращает в день? Лазурны своды неба рдятся — Там солнцев тысячи родятся И изумленны взоры тмят; Там в вихрях молнии блистают И небеса от жару тают; Там громы страшные гремят. Не так ли в смертных громы мещет В свирепом гневе божество? Но там природа вся трепещет, А здесь сияет торжество. Там вихрь народы разметает; Там всё спастися убегает В дубравы темны, в сердце гор; А здесь под пламенные своды В веселии текут народы Насытить любопытный взор. И се под небесами слышно Согласье стройно громких лир, Россия торжествует пышно Екатериной данный мир. Восток чудится изумленный И вопиет — Ужель вселенной Избранны россы обладать?— Но кто ж восстать на росса смеет, Когда бесстрашный росс умеет Ужасной молнией играть?
Петру
Константин Аксаков
Великий гений! муж кровавый! Вдали, на рубеже родном, Стоишь ты в блеске страшной славы С окровавленным топором. С великой мыслью просвещения В своей отчизне ты возник, И страшные подъял мученья, И казни страшные воздвиг. Во имя пользы и науки, Добытой из страны чужой, Не раз твои могучи руки Багрились кровию родной. Ты думал, — быстротою взора Предупреждая времена, — Что, кровью политые, скоро Взойдут науки семена! И вкруг она лилась обильно; И, воплям Руси не внемля, Упорство ты сломил, о сильный! И смолкла Русская земля. И по назначенному следу, Куда ты ей сказал: «Иди!» — Она пошла. Ты мог победу Торжествовать… Но погоди! Ты много снес голов стрелецких, Ты много крепких рук сломил, Сердец ты много молодецких Ударом смерти поразил; Но, в час невзгоды удаляся, Скрыв право вечное свое, Народа дух живет, таяся, Храня родное бытие. И ждет он рокового часа; И вожделенный час придет, И снова звук родного гласа Народа волны соберет; И снова вспыхнет взор отважный И вновь подвигнется рука! Порыв младой и помысл важный Взволнуют дух, немой пока. Тогда к желанному пределу Борьба достигнет — и конец Положит начатому делу. Достойный, истинный венец! Могучий муж! Желал ты блага, Ты мысль великую питал, В тебе и сила, и отвага, И дух высокий обитал; Но, истребляя зло в отчизне, Ты всю отчизну оскорбил; Гоня пороки русской жизни, Ты жизнь безжалостно давил. На благородный труд, стремленье Не вызывал народ ты свой, В его не верил убежденья И весь закрыл его собой. Вся Русь, вся жизнь се доселе Тобою презрена была, И на твоем великом деле Печать проклятия легла. Откинул ты Москву жестоко И, от народа ты вдали, Построил город одинокой — Вы вместе жить уж не могли! Ты граду дал свое названье, Лишь о тебе гласит оно, И — добровольное сознанье — На чуждом языке дано. Настало время зла и горя, И с чужестранною толпой Твой град, пирующий у моря, Стал Руси тяжкою бедой. Он соки жизни истощает; Названный именем твоим, О Русской он земле не знает И духом движется чужим. Грех Руси дал тебе победу, И Русь ты смял. Но не -всегда По твоему ей влечься следу, Путем блестящего стыда. Так, будет время! — Русь воспрянет, Рассеет долголетний сон И на неправду грозно грянет, — В неправде подвиг твой свершен! Народа дух распустит крылья, Изменников обымет страх, Гнездо и памятник насилья — Твой град рассыплется во прах! Восстанет снова после боя Опять оправданный народ С освобожденною Москвою — И жизнь свободный примет ход: Всё отпадет, что было лживо, Любовь все узы сокрушит, Отчизна зацветет счастливо — И твой народ тебя простит.
Благословение
Максимилиан Александрович Волошин
Благословенье мое, как гром! Любовь безжалостна и жжёт огнем. Я в милосердии неумолим: Молитвы человеческие — дым. Из избранных тебя избрал я, Русь! И не помилую, не отступлюсь. Бичами пламени, клещами мук Не оскудеет щедрость этих рук. Леса, увалы, степи и вдали Пустыни тундр — шестую часть земли От Индии до Ледовитых вод Я дал тебе и твой умножил род. Чтоб на распутьях сказочных дорог Ты сторожила запад и восток. И вот, вся низменность земного дна Тобой, как чаша, до края полна. Ты благословлена на подвиг твой Татарским игом, скаредной Москвой, Петровской дыбой, бредами калек, Хлыстов, скопцов — одиннадцатый век. Распластанною голой на земле, То вздернутой на виску, то в петле, — Тебя живьем свежуют палачи — Радетели, целители, врачи. И каждый твой порыв, твой каждый стон Отмечен Мной и понят и зачтен. Твои молитвы в сердце я храню: Попросишь мира — дам тебе резню. Спокойствия? — Девятый взмою вал. Разрушишь тюрьмы? — Вырою подвал. Раздашь богатства? — Станешь всех бедней, Ожидовеешь в жадности своей! На подвиг встанешь жертвенной любви? Очнешься пьяной по плечи в крови. Замыслишь единенье всех людей? Заставлю есть зарезанных детей! Ты взыскана судьбою до конца: Безумием заквасил я сердца И сделал осязаемым твой бред. Ты — лучшая! Пощады лучшим нет. В едином горне за единый раз Жгут пласт угля, чтоб выплавить алмаз, А из тебя, сожженный Мной народ, Я ныне новый выплавляю род!
П.В. Киреевскому (Ты крепкий, праведный стоятель)
Николай Языков
Ты крепкий, праведный стоятель За Русь и силу праотцов, Почтенный старец-собиратель Старинных песен и стихов! Да будет тих и беспечален И полон счастливых забот. И благодатно достохвален И мил тебе твой новый год! В твоем спасительном приюте Да расцветет ученый труд И недоступен всякой смуте Да будет он; да не войдут К тебе: ни раб царя Додона, Ни добросовестный шпион, Ни проповедник Вавилона, Ни вредоносный ихневмон, Ни горделивый и ничтожный И пошло-чопорный папист, Ни чужемыслитель бездонный И ни поганый коммунист; И да созреет безопасно Твой чистый труд, и принесет Он плод здоровый и прекрасный И будет сладок этот плод Всему востоку, всем крещеным; А немцам, нашим господам, Богопротивным и мудреным, И всем иным твоим врагам Будь он противен; будь им тошно С него, мути он душу им! А ты, наш Петр, ты неоплошно Трудись и будь неутомим!
Петербург
Петр Вяземский
Я вижу град Петров чудесный, величавый, По манию Петра воздвигшийся из блат, Наследный памятник его могушей славы, Потомками его украшенный стократ! Повсюду зрю следы великия державы, И русской славою след каждый озарен. Се Петр, еще живый в меди красноречивой! Под ним полтавский конь, предтеча горделивый Штыков сверкающих и веющих знамен. Он царствует еще над созданным им градом, Приосеня его державною рукой, Народной чести страж и злобе страх немой. Пускай враги дерзнут, вооружаясь адом, Нести к твоим брегам кровавый меч войны, Герой! Ты отразишь их неподвижным взглядом, Готовый пасть на них с отважной крутизны. Бегут — и где они? — (и) снежные сугробы В пустынях занесли следы безумной злобы. Так, Петр! ты завещал свой дух сынам побед, И устрашенный враг зрел многие Полтавы. Питомец твой, громов метатель двоеглавый, На поприще твоем расширил свой полет. Рымникский пламенный и Задунайский твердый! Вас здесь согражданин почтит улыбкой гордой. Но жатвою ль одной меча страна богата? Одних ли громких битв здесь след запечатлен? Иные подвиги, к иным победам ревность Поведает нам глас красноречивых стен, — Их юная краса затмить успела древность. Искусство здесь везде вело с природой брань И торжество свое везде знаменовало; Могущество ума — мятеж стихий смиряло, И мысль, другой Алкид, с трудов взыскала дань. Ко славе из пелен Россия возмужала И из безвестной тьмы к владычеству прешла. Так ты, о дщерь ее, как манием жезла, Честь первенства, родясь в столицах, восприяла. Искусства Греции и Рима чудеса — Зрят с дивом над собой полночны небеса. Чертоги кесарей, сады Семирамиды, Волшебны острова Делоса и Киприды! Чья смелая рука совокупила вас? Чей повелительный, назло природе, глас Содвинул и повлек из дикия пустыни Громады вечных скал, чтоб разостлать твердыни По берегам твоим, рек северных глава, Великолепная и светлая Нева? Кто к сим брегам склонил торговли алчной крылья И стаи кораблей, с дарами изобилья, От утра, вечера и полдня к нам пригнал? Кто с древним Каспием Бельт юный сочетал? Державный, дух Петра и ум Екатерины Труд медленных веков свершили в век единый. На Юге меркнул день — у нас он рассветал. Там предрассудков меч и светоч возмущенья Грозились ринуть в прах святыню просвещенья. Убежищем ему был Север, и когда В Европе зарево крамол зажгла вражда И древний мир вспылал, склонясь печальной выей, — Дух творческий парил над юною Россией И мощно влек ее на подвиг бытия. Художеств и наук блестящая семья Отечеством другим признала нашу землю. Восторгом смелый путь успехов их объемлю И на рассвете зрю лучи златого дня. Железо, покорясь влиянию огня, Здесь легкостью дивит в прозрачности ограды, За коей прячется и смотрит сад прохлады. Полтавская рука сей разводила сад! Но что в тени его мой привлекает взгляд? Вот скромный дом, ковчег воспоминаний славных! Свидетель он надежд и замыслов державных! Здесь мыслил Петр об нас. Россия! Здесь твой храм! О, если жизнь придать бесчувственным стенам И тайны царских дум извлечь из хладных сводов, Какой бы мудрости тот глас отзывом был, Каких бы истин гром незапно поразил Благоговейный слух властителей народов! Там зодчий, силясь путь бессмертию простерть, Возносит дерзостно красивые громады. Полночный Апеллес, обманывая взгляды, Дарует кистью жизнь, обезоружив смерть. Ваятели, презрев небес ревнивых мщенье, Вдыхают в вещество мысль, чувство и движенье. Природу испытав, Невтонов ученик Таинственных чудес разоблачает лик Иль с небом пламенным в борьбе отъемлет, смелый. Из гневных рук богов молниеносны стрелы! Мать песней, смелая царица звучных дум, Смягчает дикий нрав и возвышает ум. Здесь друг Шувалова воспел Елисавету, И, юных русских муз блистательный рассвет, Его счастливее — как русский и поэт — Екатеринин век Державин предал свету. Минервы нашей ум Европу изумлял: С успехом равным он по свету рассылал Приветствие в Ферней, уставы самоедам Иль на пути в Стамбул открытый лист победам, Полсветом правила она с брегов Невы И утомляла глас стоустныя молвы. Блестящий век! И ты познал закат условный! И твоего певца уста уже безмолвны! Но нам ли с завистью кидать ревнивый взгляд На прошлые лета и славных действий ряд? Наш век есть славы век, наш царь — любовь вселенной! Земля узрела в нем небес залог священный, Залог благих надежд, залог святых наград! С народов сорвал он оковы угнетенья, С царей снимает днесь завесу заблужденья, И с кроткой мудростью свой соглася язык, С престола учит он народы и владык; Уж зреет перед ним бессмертной славы жатва! — Счастливый вождь тобой счастливых россиян! В душах их раздалась души прекрасной клятва: Петр создал подданных, ты образуй граждан! Пускай уставов дар и оных страж — свобода. Обетованный брег великого народа, Всех чистых доблестей распустит семена. С благоговеньем ждет, о царь, твоя страна, Чтоб счастье давший ей дал и права на счастье! «Народных бед творец — слепое самовластье», — Из праха падших царств сей голос восстает. Страстей преступных мрак проникнувши глубоко, Закона зоркий взгляд над царствами блюдет, Как провидения недремлющее око. Предвижу: правды суд — страх сильных, слабых щит — Небесный приговор земле благовестит. С чела оратая сотрется пот неволи. Природы старший сын, ближайший братьев друг Свободно проведет в полях наследный плуг, И светлых нив простор, приют свободы мирной, Не будет для него темницею обширной. Как искра под золой, скрывая блеск и жар, Мысль смелая, богов неугасимый дар, Молчанья разорвет постыдные оковы. Умы воспламенит ко благу пламень новый. К престолу истина пробьет отважный ход. И просвещение взаимной пользы цепью Тесней соединит владыку и народ. Присутствую мечтой торжеств великолепью, Свободный гражданин свободныя земли! О царь! Судьбы своей призванию внемли. И Александров век светилом незакатным Торжественно взойдет на русский небосклон, Приветствуя, как друг, сияньем благодатным Грядущего еще не пробужденный сон.
К России
Владимир Бенедиктов
Не унывай! Все жребии земные Изменчивы, о дивная в землях! Твоих врагов успехи временные Пройдут, как дым, — исчезнут, яко прах. Всё выноси, как древле выносила, И сознавай, что в божьей правде сила, А не в слепом движении страстей, Не в золоте, не в праздничных гремушках, Не в штуцерах, не в дальнометных пушках И не в стенах могучих крепостей. Да, тяжело… Но тяжелей бывало, А вышла ты, как божий день, из тьмы; Терпела ты и в старину немало Различных бурь и всякой кутерьмы. От юных дней знакомая с бедами, И встарь ты шла колючими путями, Грядущего зародыши тая, И долгого терпения уроки Внесла в свои таинственные строки Суровая История твоя. Ты зачат был от удали норманнской (Коль к твоему началу обращусь), И мощною утробою славянской Ты был носим, младенец чудный — Рус, И, вызванный на свет к существованью, Европе чужд, под Рюриковой дланью Сперва лежал ты пасынком земли, Приемышем страны гиперборейской, Безвестен, дик, за дверью европейской, Где дни твои невидимо текли. И рано стал знаком ты с духом брани, И прыток был ребяческий разбег; Под Игорем с древлян сбирал ты дани, Под Цареград сводил тебя Олег, И, как ведром водицу из колодца, Зачерпывал ты шапкой новгородца Днепровский вал, — и, ловок в чудесах, Преград не зря ни в камнях, ни в утесах, Свои ладьи ты ставил на колесах И посуху летел на парусах. Ты подрастал. Уж сброшена пеленка, Оставлена дитятей колыбель; Ты на ногах, пора крестить ребенка! И вот — Днепра заветная купель На греческих крестинах расступилась, И Русь в нее с молитвой погрузилась. Кумиры — в прах! Отрекся и от жен Креститель наш — Владимир, солнце наше, Хоть и вздохнул: «Зело бо жен любяще», — И браком стал с единой сопряжен. И ввергнут был в горнило испытаний Ты — отрок — Рус. В начале бытия На двести лет в огонь домашних браней Тебя ввели удельные князья: Олегович, Всеславич, Ярославич, Мстиславич, Ростиславич, Изяславич, — Мозг ныл в костях, трещала голова, — А там налег двухвековой твой барин. Тебе на грудь — неистовый татарин, А там, как змей, впилась в тебя Литва. Там Рим хитрил, но, верный православью, Ты не менял восточного креста. От смут склонил тебя к однодержавью Твой Иоанн, рекомый «Калита». Отбился ты и от змеи литовской, И крепнуть стал Великий князь Московской, И, осенен всевышнего рукой, Полки князей в едину рать устроив, От злых татар герой твой — вождь героев — Святую Русь отстаивал Донской. И, первыми успехами венчанна, Русь, освежась, протерла лишь глаза, Как ей дались два мощных Иоанна: Тот — разум весь, сей — разум и гроза, — И, под грозой выдерживая опыт, Крепясь, молясь и не вдаваясь в ропот, На плаху Рус чело свое клонил, А страшный царь, кроваво-богомольный, Терзая люд и смирный и крамольный, Тиранствовал, молился и казнил. Лишь только дух переводил — и снова Пытаем был ты, детствующий Рус, — Под умною опекой Годунова Лишь выправил ты бороду и ус И сел было с указкою за книжку, Как должен был за Дмитрия взять Гришку, А вслед за тем с ватагою своей Вор Тушинский казацкою тропинкой На царство шел с бесстыдною Маринкой — Сей польскою пристяжкой лжецарей. И то прошло. И, наконец, указан России путь божественным перстом: Се Михаил! На царство в нем помазан Романовых благословенный дом. И се — восстал гигант-образователь Родной земли, ее полусоздатель Великий Петр. Он внутрь и вне взглянул И обнял Русь: «Здорово, мол, родная!» — И всю ее от края и до края Встряхнул, качнул и всю перевернул,— Обрил ее, переодел и в школу Ее послал, всему поиаучил; «Да будет!» — рек, — и по его глаголу Творилось всё, и русский получил Жизнь новую. Хоть Руси было тяжко, Поморщилась, покорчилась, бедняжка, Зато потом как новая земля Явилась вдруг, оделась юной славой, Со шведами схватилась под Полтавой И бойкого зашибла короля. И побойчей был кое-кто, и, глядя На божий мир, весь мир он с бою брал, — То был большой, всезнаменитый дядя, Великий вождь, хоть маленький капрал; Но, с малых лет в гимнастике страданий Окрепший, росс не убоялся брани С бичом всех царств, властителем властей, С гигантом тем померялся он в силах, Зажег Москву и в снеговых могилах Угомонил непризванных гостей. И между тем как на скалах Елены Утихло то, что грозно было встарь, Торжественно в стенах всесборной Вены Европе суд чинил наш белый царь, И где ему внимали так послушно — Наш судия судил великодушно. Забыто всё. Где благодарность нам? «Вы — варвары!» — кричат сынам России Со всех сторон свирепые витии, И враг летит по всем морским волнам. Везде ты шла особою дорогой, Святая Русь, — давно ль средь кутерьмы На Западе, охваченном тревогой, Качалось всё? — Спокойны были мы, И наш монарх, чьей воли непреклонность Дивила мир, чтоб поддержать законность, По-рыцарски извлек свой честный меч. За то ль, что с ним мы были бескорыстны, Для Запада мы стали ненавистны? За то ль хотят на гибель нас обречь? В пылу войны готовность наша к миру Всем видима, — и видимо, как есть, Что схватим мы последнюю секиру, Чтоб отстоять земли родимой честь. Не хочет ли союзничество злое Нас покарать за рыцарство былое, Нам доказать, что нет священных прав, Что правота — игрушка в деле наций, Что честь знамен — добавок декораций В комедиях, в трагедиях держав? Или хотят нас просветить уроком, Нам показать, что правый, честный путь В политике является пороком И что людей и совесть обмануть — Верх мудрости? — Нет! Мы им не поверим. Придет конец невзгодам и потерям, — Мы выдержим — и правда верх возьмет. Меж дел людских зла сколько б ни кипело- Отец всех благ свое проводит дело, И он один уроки нам дает. Пусть нас зовут врагами просвещенья! Со всех трибун пускай кричат, что мы — Противники всемирного движенья, Поклонники невежественной тьмы! Неправда! Ложь! — К врагам готовы руку Мы протянуть, — давайте нам науку! Уймите свой несправедливый шум! Учите нас, — мы вам «спасибо» скажем; Отстали мы? Догоним — и докажем, Что хоть ленив, но сметлив русский ум. Вы хитростью заморскою богаты, А мы спроста в открытую идем, Вы на словах возвышенны и святы, А мы себя в святых не сознаем. Порой у нас (где ж люди к злу не падки?) Случаются и английские взятки, И ловкости французской образцы В грабительстве учтивом или краже; А разглядишь — так вы и в этом даже Великие пред нами мудрецы. Вы навезли широкожерлых пушек, Громадных бомб и выставили рать, Чтоб силою убийственных хлопушек Величие России расстрелять; Но — вы дадите промах. Провиденье Чрез вас свое дает нам наставленье, А через нас самих вас поразит; Чрез вас себя во многом мы исправим, Пойдем вперед и против вас поставим Величия усиленного щит. И выстрелы с той и другой стихии Из ваших жерл, коли на то пошло, Сразят не мощь державную России, А ваше же к ней привитое зло; И, крепкие в любви благоговейной, Мы пред царем сомкнёмся в круг семейной, И всяк сознай, и всяк из нас почуй Свой честный долг! — Царя сыны и слуги — Ему свои откроем мы недуги И скажем: «Вот! Родимый наш! Врачуй!» И кто из нас или нечестный воин, Иль гражданин, но не закона страж, Мы скажем: «Царь! Он Руси не достоин, Изринь его из круга, — он не наш». Твоя казна да будет нам святыня! Се наша грудь — Отечества твердыня, Затем что в ней живут и бог и царь, Любовь к добру и пламенная вера! И долг, и честь да будут — наша сфера! Монарх — отец, Отечество — алтарь! Не звезд одних сияньем лучезарен, Но рвением к добру страны родной, Сановник наш будь истинный боярин, Как он стоит в стихах Ростопчиной! Руководись и правдой и наукой, И будь второй князь Яков Долгорукой! Защитник будь вдовства и сиротства! Гнушайся всем, что криво, низко, грязно! Будь в деле чужд Аспазий, Фрин соблазна, Друзей, связей, родства и кумовства! И закипят гигантские работы, И вырастет богатство из земли, И явятся невиданные флоты, Неслыханных размеров корабли, И миллионы всяческих орудий, И явятся — на диво миру — люди, — И скажет царь: «Откройся свет во мгле И мысли будь широкая дорога, Затем что мысль есть проявленье бога И лучшая часть неба на земле!» Мы на тебя глядим, о царь, — и тягость С унылых душ снимает этот взгляд. Над Русью ты — увенчанная благость, И за тебя погибнуть каждый рад. Не унывай, земля моя родная, И, прошлое с любовью вспоминая, Смотри вперед на предлежащий век! И верь, — твой враг вражду свою оплачет И замолчит, уразумев, что значит И русский бог, и русский человек.
Другие стихи этого автора
Всего: 25Ода на день тезоименитства его императорского Высочества государя Великого князя Петра Феодоровича 1743 года
Михаил Васильевич Ломоносов
Уже врата отверзло лето, Натура ставит общий пир, Земля и сердце в нас нагрето, Колеблет ветьви тих зефир, Объемлет мягкий луг крилами, Крутится чистый ток полями, Брега питает тучный ил, Древа и цвет покрылись медом, Ведет своим довольство следом 10 Поспешно ясный вождь светил.Но о небес пресветло око, Веселых дней прекрасный царь! Как наша радость, встань высоко, Пролей чистейший луч на тварь, В прекрасну облекись порфиру, Явись великолепен миру И в новом блеске вознесись, В златую седши колесницу, В зенит вступи, прешед границу, 20 И позже в Океан спустись,И тем почти Петрова внука; Сияй, как наш веселый дух Горит от радостного звука, Который в наш внушает слух Младого шум Орла паряща И предкам вслед взлететь спешаща, На мир воззреть, искать побед. Он выше бурь и туч промчится, Против перунов ополчится, 30 Одним обозрит взглядом свет.Какой веселый лик приходит? Се вечность от пространных недр Великий ряд веков приводит: В них будет жить Великий Петр Тобой, великий князь российский. К тебе весь норд и край азийский Воскресшу прежню чтит любовь. Как в гроб лице Петрово скрылось, В сей день веселья солнце тмилось, 40 Но днесь тобою светит вновь.Тебе Россия вся открыла, Клянущись вышнего рукой: «Я в сердце много лет таила, Что мне достоит жить тобой. Мне полдень с утром вдруг вступает, Весна цветы и плод являет В возлюбленной душе твоей. Но грудь пронзит народов льстивных Ужасный луч в полки противных, 50 Блистая из твоих очей.Возвысится, как кедр высокий, Над сильных всех твоя глава; Ты, как змию, попрешь пороки, Пятой наступишь ты на Льва. Твоими сам господь устами Завет вовек поставит с нами; И крепче Мавританских гор Твои плещи, Петром скрепленны И силой свыше облеченны, 60 Надежный будут нам подпор.Прострешь свои державны длани Ко вышнему за нас в церьквах. Покажешь меч и страх в день брани, Подобно как твой дед в полках. Премудрость сядет в суд с тобою, Изгонит лесть и ков с хулою. И мужество твои чресла Скрепит для общей нашей чести, Защитит нас к противных мести, 70 Дабы исторгнуть корень зла.Под инну Трою вновь приступит Российский храбрый Ахиллес, Продерзкий меч врагов притупит, Хвалой взойдет к верьху небес. Отрада пойдет вслед отраде В Петровом свету страшном граде, И плески плескам весть дадут: Господь щедроты в нас пробавит И больше нас тобой прославит, 80 Как с трепетом враги падут.Мой дух течет к пределам света, Охотой храбрых дел пленен, В восторге зрит грядущи лета И грозный древних вид времен: Холмов ливанских верьх дымится! Там Наввин иль Сампсон стремится! Текут струн Евфратски вспять! Он тигров челюсти терзает, Волнам и вихрям запрещает, 90 Велит луне и солнцу стать.Фиссон шумит, Багдад пылает, Там вопль и звуки в воздух бьют, Ассирски стены огнь терзает, И Тавр, и Кавказ в понт бегут. Един трясет свирепым югом И дальным веточных стран округом Сильнейший гор, огня, ветров, Отмститель храбр врагов сварливых, Каратель стран, в союзе лживых, 100 Российский род и плод Петров.Однако если враг оставит Коварну зависть сам собой, То нас желанный мир прославит, И тем возвысит нас герой. Стихии, ярость укрочайте, Туманы, в ясны дни растайте, Являй веселый, небо, зрак, Целуйтесь, громы, с тишиною, Упейся, молния, росою, 110 Стань, ряд планет, в счастливый знак.В брегах да льются тихо реки, Не смея чрез предел ступить; Да придут все страны далеки С концев земных тебе служить. Воззри на света шар пространный, Воззри на понт, тебе подстланный, Воззри в безмерный круг небес: Он зыблется и помавает И славу зреть твою желает 120 Светящих тьмами в нем очес.Воззри на труд и громку славу, Что свет в Петре неложно чтит; Нептун познал его державу, С Минервой сильный Марс гласит: «Он бог, он бог твой был, Россия, Он члены взял в тебе плотския, Сошед к тебе от горьних мест; Он ныне в вечности сияет, На внука весело взирает, 130 Среди героев, выше звезд».Творец и царь небес безмерных, Источник лет, веков отец, Услыши глас россиян верных И чисту искренность сердец! Как если сей предел положен, Что выше степень не возможен, Куда делами Петр восшел, Яви сию щедроту с нами, Да превзойдет его летами 140 Наследник имени и дел.[1]Лето 1743
Ода на день восшествия на престол… 1748 года
Михаил Васильевич Ломоносов
ОДА на день восшествия на престол Ея Величества Государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1748 года Заря багряною рукою От утренних спокойных вод Выводит с солнцем за собою Твоей державы новый год. Благословенное начало Тебе, Богиня, воссияло. И наших искренность сердец Пред троном Вышнего пылает, Да счастием Твоим венчает Его средину и конец. Да движутся светила стройно В предписанных себе кругах, И реки да текут спокойно В Тебе послушных берегах; Вражда и злость да истребится, И огнь и меч да удалится От стран Твоих, и всякий вред; Весна да рассмеется нежно, И земледелец безмятежно Сторичный плод да соберет. С способными ветрами споря, Терзать да не дерзнет борей Покрытого судами моря, Пловущими к земли Твоей. Да всех глубокий мир питает; Железо браней да не знает, Служа в труде безмолвных сел. Да злобна зависть постыдится, И славе свет да удивится Твоих великодушных дел. Священны да храпят уставы И правду на суде судьи, И время Твоея державы Да ублажат раби Твои. Соседы да блюдут союзы; И вам, возлюбленные Музы, За горьки слезы и за страх, За грозно время и плачевно Да будет радость повседневно, При Невских обновясь струях. Годину ту воспоминая, Среди утех мятется ум! Еще крутится мгла густая, Еще наносит страшный шум! Там буря искры завивает, И алчный пламень пожирает Минервин с громким треском храм! Как медь в горниле, небо рдится! Богатство разума стремится На низ, к трепещущим ногам! Дражайши Музы, отложите Взводить на мысль печали тень; Веселым гласом возгремите И пойте сей великий день, Когда в Отеческой короне Блеснула на Российском троне Яснее дня Елисавет; Как ночь на полдень пременилась, Как осень нам с весной сравнилась, И тьма произвела нам свет. В луга, усыпанны цветами, Царица трудолюбных пчел, Блестящими шумя крылами, Летит между прохладных сел; Стекается, оставив розы И сотом напоенны лозы, Со тщанием отвсюду рой, Свою Царицу окружает И тесно вслед ее летает Усердием вперенный строй. Подобным жаром воспаленный Стекался здесь Российский род, И, радостию восхищенный, Теснясь взирал на Твой приход. Младенцы купно с сединою Спешили следом за Тобою. Тогда великий град Петров В едину стогну уместился, Тогда и ветр остановился, Чтоб плеск всходил до облаков. Тогда во все пределы Света, Как молния, достигнул слух, Что царствует Елисавета, Петров в себе имея дух, Тогда нестройные соседы Отчаялись своей победы И в мысли отступали вспять. Монархиня, кто Россов знает И ревность их к Тебе внимает, Помыслит ли противу стать? Что Марс кровавый не дерзает Руки своей простерти к нам, Твои он силы почитает И власть, подобну небесам. Лев ныне токмо зрит ограду, Чем путь ему пресечен к стаду. Но море нашей тишины Уже пределы превосходит, Своим избытком мир наводит, Разлившись в западны страны. Европа, утомленна в брани, Из пламени подняв главу, К Тебе свои простерла длани Сквозь дым, курение и мглу. Твоя кротчайшая природа, Чем для блаженства смертных рода Всевышний наш украсил век, Склонилась для ее защиты, И меч Твой, лаврами обвитый, Не обнажен, войну пресек. Европа и весь мир свидетель, Народов разных миллион, Колика ныне добродетель Российский украшает трон. О как сие нас услаждает, Что вся вселенна возвышает, Монархиня, Твои дела! Народов Твоея державы Различна речь, одежда, нравы, Но всех согласна похвала. Единым гласом все взываем, Что Ты — Защитница и Мать, Твои доброты исчисляем, Но всех не можем описать. Когда воспеть щедроты тщимся, Безгласны красоте чудимся. Победы ль славить мысль течет, Как пали Готы пред Тобою? Но больше мирною рукою Ты целый удивила свет. Весьма необычайно дело, Чтоб всеми кто дарами цвел: Тот крепкое имеет тело, Но слаб в нем дух и ум незрел; В другом блистает ум небесный, Но дом себе имеет тесный, И духу сил недостает. Иной прославился войною, Но жизнью мир порочит злою И сам с собой войну ведет. Тебя, Богиня, возвышают Души и тела красоты, Что в многих разделясь блистают, Едина все имеешь Ты. Мы видим, что в Тебе единой Великий Петр с Екатериной К блаженству нашему живет. Похвал пучина отворилась! Смущенна мысль остановилась, Что слов к тому недостает, Однако дух еще стремится, Еще кипит сердечный жар, И ревность умолчать стыдится: О Муза, усугубь твой дар, Гласи со мной в концы земные, Коль ныне радостна Россия! Она, коснувшись облаков, Конца не зрит своей державы, Гремящей насыщенна славы, Покоится среди лугов. В полях, исполненных плодами, Где Волга, Днепр, Нева и Дон, Своими чистыми струями Шумя, стадам наводят сон, Седит и ноги простирает На степь, где Хину отделяет Пространная стена от нас; Веселый взор свой обращает И вкруг довольства исчисляет, Возлегши локтем на Кавказ. «Се нашею, — рекла, — рукою Лежит поверженный Азов; Рушитель нашего покою Огнем казнен среди валов. Се знойные Каспийски бреги, Где, варварски презрев набеги, Сквозь степь и блата Петр прошел, В средину Азии достигнул, Свои знамена там воздвигнул, Где день скрывали тучи стрел. В моей послушности крутятся Там Лена, Обь и Енисей, Где многие народы тщатся Драгих мне в дар ловить зверей; Едва покров себе имея, Смеются лютости борея; Чудовищам дерзают вслед, Где верьх до облак простирает, Угрюмы тучи раздирает, Поднявшись с дна морского, лед. Здесь Днепр хранит мои границы, Где Гот гордящийся упал С торжественныя колесницы, При коей в узах он держал Сарматов и Саксонов пленных, Вселенну в мыслях вознесенных Единой обращал рукой. Но пал, и звук его достигнул Во все страны, и страхом двигнул С Дунайской Вислу быстриной. В стенах Петровых протекает Полна веселья там Нева, Венцом, порфирою блистает, Покрыта лаврами глава. Там равной ревностью пылают Сердца, как стогны все сияют В исполненной утех ночи. О сладкий век! О жизнь драгая! Петрополь, небу подражая, Подобны испустил лучи». Сие Россия восхищенна В веселии своем гласит; Москва едина, на колена Упав, перед Тобой стоит, Власы седые простирает, Тебя, Богиня, ожидает, К Тебе единой вопия: «Воззри на храмы опаленны, Воззри на стены разрушенны; Я жду щедроты Твоея». Гряди, Краснейшая денницы, Гряди, и светлостью лица, И блеском чистой багряницы Утешь печальные сердца И время возврати златое. Мы здесь в возлюбленном покое К полезным припадем трудам. Отсутствуя, Ты будешь с нами: Покрытым орлими крилами, Кто смеет прикоснуться нам? Но если гордость ослепленна Дерзнет на нас воздвигнуть рог, Тебе, в женах благословенна, Против ее помощник Бог. Он верьх небес к Тебе преклонит И тучи страшные нагонит Во сретенье врагам Твоим. Лишь только ополчишься к бою, Предъидет ужас пред Тобою, И следом воскурится дым.
О страх! о ужас! гром! ты дернул за штаны…
Михаил Васильевич Ломоносов
О страх! о ужас! гром! ты дернул за штаны, Которы подо ртом висят у сатаны. Ты видишь, он зато свирепствует и злится, Дырявой красной нос, халдейска печь, дымится, Огнем и жупелом исполнены усы, О как бы хорошо коптить в них колбасы! Козлята малые родятся с бородами: Коль много почтены они перед попами! О польза, я одной из сих пустых бород Недавно удобрял бесплодный огород. Уже и прочие того ж себе желают И принести плоды обильны обещают. Чего не можно ждать от толь мохнатых лиц, Где в тучной бороде премножество площиц? Сидят и меж собой, как люди, рассуждают, Других с площицами бород не признавают И проклинают всех, кто молвит про козлов: Возможно ль быть у них толь много волосов?[1]Весна 1757
Преложение псалма 1
Михаил Васильевич Ломоносов
Блажен, кто к злым в совет не ходит, Не хочет грешным в след ступать, И с тем, кто в пагубу приводит, В согласных мыслях заседать. Но волю токмо подвергает Закону божию во всем И сердцем оный наблюдает Во всем течении своем. Как древо, он распространится, Что близ текущих вод растет, Плодом своим обогатится, И лист его не отпадет. Он узрит следствия поспешны В незлобивых своих делах, Но пагубой смятутся грешны, Как вихрем восхищенный прах. И так злодеи не восстанут Пред вышнего творца на суд, И праведны не воспомянут В своем соборе их отнюд. Господь на праведных взирает И их в пути своем хранит; От грешных взор свой отвращает И злобный путь их погубит.
Стихи, сочиненные в Петергофе на Петров день 1759 года
Михаил Васильевич Ломоносов
Взойди веселый дух на ину высоту, Где видеть можно лет Петровых красоту; Парящие простри на нынешний день мысли, Желания к нему и плески все исчисли. Между болот, валов и страшных всем врагов Торги, суды, полки, и флот, и град готов. Как с солнцем восстают к брегам Индейским воды, Так в устья Невские лились к Петру народы. Представь движение и ветвей и зыбей, Представить можешь шум от множества людей. Бегут вослед его, друг друга утесняют, На чудные дела и на него взирают. Несчетны тщатся тьмы вместиться в малый храм, Равняют веку час и тесность небесам. У всех в устах сей день и подвиги Петровы, Трудиться купно с ним и умереть готовы. Всевышний благодать и ныне к нам простер: Мы видим в наши дни сих радостей пример. Елисавет в лице Петрове почитаем, На внука с правнуком, как на него, взираем.
Искусные певцы всегда в напевах тщатся…
Михаил Васильевич Ломоносов
Искусные певцы всегда в напевах тщатся, Дабы на букве А всех доле остояться; На Е, на О притом умеренность иметь; Чрез У и через И с поспешностью лететь: Чтоб оным нежному была приятность слуху, А сими не принесть несносной скуки уху. Великая Москва в языке толь нежна, Что А произносить за О велит она. В музыке что распев, то над словами сила; Природа нас блюсти закон сей научила. Без силы береги, но с силой берега, И снеги без нее мы говорим снега. Довольно кажут нам толь ясные доводы, Что ищет наш язык везде от И свободы. Или уж стало иль; коли уж стало коль; Изволи ныне все везде твердят изволь. За спиши спишь, и спать мы говорим за спати. На что же, Трисотин, к нам тянешь И некстати? Напрасно злобной сей ты предприял совет, Чтоб, льстя тебе, когда российской принял свет Свиныи визги вси и дикии и злыи И истинныи ти, и лживы, и кривыи. Языка нашего небесна красота Не будет никогда попранна от скота. От яду твоего он сам себя избавит И вред сей выплюнув, поверь, тебя заставит Скончать твой скверной визг стонанием совы, Негодным в русской стих и пропастным увы!
Услышали мухи…
Михаил Васильевич Ломоносов
Услышали мухи Медовые духи, Прилетевши, сели, В радости запели. Егда стали ясти, Попали в напасти, Увязли бо ноги. Ах! — плачут убоги, — Меду полизали, А сами пропали.[1]
Устами движет бог; я с ним начну вещать…
Михаил Васильевич Ломоносов
Устами движет бог; я с ним начну вещать. Я тайности свои и небеса отверзу, Свидения ума священного открою. Я дело стану петь, несведомое прежним! Ходить превыше звезд влечет меня охота, И облаком нестись, презрев земную низкость.[1]
Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния
Михаил Васильевич Ломоносов
Лице свое скрывает день! Поля покрыла мрачна ночь; Взошла на горы черна тень; Лучи от нас склонились прочь; Открылась бездна, звезд полна; Звездам числа нет, бездне дна.Песчинка как в морских волнах*, Как мала искра в вечном льде, Как в сильном вихре тонкий прах, В свирепом как перо огне, Так я, в сей бездне углублен, Теряюсь, мысльми утомлен!Уста премудрых нам гласят: Там разных множество светов; Несчетны солнца там горят, Народы там и круг веков: Для общей славы божества Там равна сила естества.Но где ж, натура, твой закон? С полночных стран встает заря! Не солнце ль ставит там свой трон? Не льдисты ль мещут огнь моря? Се хладный пламень нас покрыл! Се в ночь на землю день вступил!О вы, которых быстрый зрак Пронзает в книгу вечных прав, Которым малый вещи знак Являет естества устав, 00Вам путь известен всех планет, — Скажите, что нас так мятет?Что зыблет ясный ночью луч? Что тонкий пламень в твердь разит? Как молния без грозных туч Стремится от земли в зенит? Как может быть, чтоб мерзлый пар Среди зимы рождал пожар?Там спорит жирна мгла с водой; Иль солнечны лучи блестят, Склонясь сквозь воздух к нам густой; Иль тучных гор верьхи горят; Иль в море дуть престал зефир, И гладки волны бьют в эфир.Сомнений полон ваш ответ О том, что окрест ближних мест. Скажите ж, коль пространен свет? И что малейших дале звезд? Несведом тварей вам конец? Скажите ж, коль велик творец?[1]
Свинья в лисьей коже
Михаил Васильевич Ломоносов
Надела на себя Свинья Лисицы кожу, Кривляя рожу, Моргала, Таскала длинной хвост и, как лиса, ступала; Итак, во всем она с лисицей сходна стала. Догадки лишь одной свинье недостает: Натура смысла всем свиньям не подает. Но где ж могла свинья лисицы кожу взять? Нетрудно то сказать. Лисица всем зверям подобно умирает, Когда она себе найти, где есть, не знает. И люди с голоду на свете много мрут, А паче те, которы врут. Таким от рока суд бывает, Он хлеб их отымает И путь им ко вранью тем вечно пресекает. В наряде сем везде пошла свинья бродить И стала всех бранить. Лисицам всем прямым, ругаясь, говорила: «Натура-де меня одну лисой родила, А вы-де все ноги не стоите моей, Затем что родились от подлых вы свиней. Теперя в гости я сидеть ко льву cбираюсь. Лишь с ним я повидаюсь, Ему я буду друг, Не делая услуг. Он будет сам стоять, а я у него лягу. Неужто он меня так примет, как бродягу?» Дорогою свинья вела с собою речь: «Не думаю, чтоб лев позволил мне там лечь, Где все пред ним стоят знатнейши света звери; Однако в те же двери И я к нему войду. Я стану перед ним, как знатной зверь, в виду». Пришла пред льва свинья и милости просила, Хоть подлая и тварь, но много говорила, Однако все врала, И с глупости она ослом льва назвала. Невшел тем лев Во гнев. С презреньем на нее он глядя разсмеялся Итак ей говорил: «Я мало бы тужил, Когда б с тобой, свинья, вовеки невидался. Тот час знал я, Что ты — свинья, Так тщетно тщилась ты лисою подбегать, Чтоб врать. Родился я во свет не для свиных поклонов, Я нестрашуся громов, Нет в свете сем того, чтоб мой смутило дух. Былаб ты не свинья, Так знала бы, кто я, И знала б, обо мне какой свет носит слух». Итак наша свинья пред львом не полежала, Пошла домой с стыдом, но идучи роптала, Ворчала Мычала, Кричала, Визжала И в ярости себя стократно проклинала, Потом сказала: «Зачем меня несло со львами спознаваться, Когда мне рок велел всегда в грязи валятся».
Вечернее размышление о Божием величестве
Михаил Васильевич Ломоносов
[I]при случае великого северного сияния[/I] Лице свое скрывает день: Поля покрыла мрачна ночь; Взошла на горы чорна тень; Лучи от нас склонились прочь; Открылась бездна, звезд полна; Звездам числа нет, бездне дна. Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде, Как в сильном вихре тонкой прах, В свирепом как перо огне, Так я, в сей бездне углублен, Теряюсь, мысльми утомлен! Уста премудрых нам гласят: Там разных множество светов; Несчетны солнца там горят, Народы там и круг веков: Для общей славы Божества Там равна сила естества. Но где ж, натура, твой закон? С полночных стран встает заря! Не солнце ль ставит там свой трон? Не льдисты ль мещут огнь моря? Се хладный пламень нас покрыл! Се в ночь на землю день вступил! О вы, которых быстрый зрак Пронзает в книгу вечных прав, Которым малый вещи знак Являет естества устав, Вы знаете пути планет; Скажите, что наш ум мятет? Что зыблет ясный ночью луч? Что тонкий пламень в твердь разит? Как молния без грозных туч Стремится от земли в зенит? Как может быть, чтоб мерзлый пар Среди зимы рождал пожар? Там спорит жирна мгла с водой; Иль солнечны лучи блестят, Склонясь сквозь воздух к нам густой; Иль тучных гор верхи горят; Иль в море дуть престал зефир, И гладки волны бьют в эфир. Сомнений полон ваш ответ О том, что окрест ближних мест. Скажите ж, коль пространен свет? И что малейших дале звезд? Несведом тварей вам конец? Кто ж знает, коль велик Творец?
Ода на рождение Государя Великаго
Михаил Васильевич Ломоносов
[I]Ода на рождение Государя Великаго Князя Павла Петровича Сентября 20 1754 года[/I] Надежда наша совершилась, И слава в путь свой устремилась. Спеши, спеши, о муза, вслед И, лиру согласив с трубою, Греми, что вышнего рукою Обрадован российский свет! На глас себя он наш склоняет, На жар, что в искренних сердцах: Петрова первенца лобзает Елисавета на руках. Се радость возвещают звуки! Воздвиг Петрополь к небу руки, Веселыми устами рек: «О боже, буди препрославлен! Сугубо ныне я восставлен, Златой мне усугублен век!» Безмерна радость прерывала Его усерднейшую речь И нежны слезы испускала, В восторге принуждая течь. Когда на холме кто высоком Седя, вокруг объемлет оком Поля в прекрасный летней день, Сады, долины, рощи злачны, Шумящих вод ключи прозрачны И древ густых прохладну тень, Стада, ходящи меж цветами, Обильность сельского труда И желты класы меж браздами; Что чувствует в себе тогда? Так ныне град Петров священный, Толиким счастьем восхищенный, Восшед отрад на высоту, Вокруг веселия считает И края им не обретает; Какую зрит он красоту! Там многие народа лики На стогнах ходят и брегах; Шумят там праздничные клики И раздаются в облаках. Там слышны разны разговоры. Иной, взводя на небо взоры: «Велик господь мой, —говорит, — Мне видеть в старости судилось И прежде смерти приключилось, Что в радости Россия зрит!» Иной: «Я стану жить дотоле (Гласит, младой свой зная век), Чтобы служить под ним мне в поле, Огонь пройти и быстрость рек!» Уже великими крилами Парящая над облаками В пределы слава стран звучит. Труды народы оставляют И гласу новому внимают, Что промысл им чрез то велит? Пучина преклонила волны, И на брегах умолкнул шум; Безмолвия все земли полны; Внимает славе смертных ум. Но грады Росские в надежде, Котора их питала прежде, Подвиглись слухом паче тех; Верьхами к высоте несутся И тщатся облакам коснуться. Москва, стоя в средине всех, Главу, великими стенами Венчанну, взводит к высоте, Как кедр меж низкими древами, Пречудна в древней красоте. Едва желанную отраду Великому внушил слух граду, Отверстием священных уст, Трясущи сединой, вещает: «Теперь мне небо утверждает, Что дом Петров не будет пуст! Он в нем вовеки водворится; Премудрость, мужество, покой, И суд, и правда воцарится; Он рог до звезд возвысит мой». Сие все грады велегласно, Что время при тебе прекрасно, Монархиня, живут и чтят; Сие все грады повторяют И речи купно сообщают, И с ними села все гласят, Как гром от тучей удаленных, В горах раздавшись, множит слух, Как брег шумит от волн надменных По буре, укротевшей вдруг. Ты, слава, дале простираясь, На запад солнца устремляясь, Где Висла, Рен, Секвана, Таг, Где славны войск российских следы, Где их еще гремят победы, Где верный друг, где скрытый враг, Везде рассыплешь слухи громки, Коль много нас ущедрил бог! Петра Великого потомки Даются в милости залог. Что россов мужество крепится; И ныне кто лишь возгордится, Сугубу ревность ощутит! Не будет никому измены; Падут в дыму противных стены, Погибнет в прахе древней вид. Ты скажешь, слава справедлива, Во весь сие вострубишь свет; Меня любовь нетерпелива Обратно в град Петров зовет. Богиня власти несравненной, Хвала и красота вселенной, Отрада россов и любовь! В восторге ныне мы безмерном, Что в сердце ревностном и верном И в жилах обновилась кровь. Велика радость нам родилась! Но больше с радостью твоей О как ты сим возвеселилась! Коль ясен был твой свет очей! Когда ты на престол достигла, Петра Великого воздвигла И жизнь дала ему собой. Он паки ныне воскресает, Что в правнуке своем дыхает И род в нем восставляет свой. Мы долго обоих желали! Лишались долго обоих! Но к общей радости прияли, О небо, от щедрот твоих! А вам, дражайшие супруги, Вам плещут ныне лес и луги, Вам плещут реки и моря. Представьте радость вне и в граде, Взаимно на себя в отраде И на младого Павла зря. Зачни, дитя, зачни любезно Усмешкой родших познавать: Богов породе бесполезно Не должно сроку ожидать. Расти, расти, расти, крепися, С великим прадедом сравнися, С желаньем нашим восходи. Велики суть дела Петровы, Но многие еще готовы Тебе остались напреди. Когда взираем мы к востоку, Когда посмотрим мы на юг, О коль пространность зрим широку, Где может загреметь твой слух! Там вкруг облег Дракон ужасный Места святы, места прекрасны И к облакам сто глав вознес! Весь свет чудовища страшится, Един лишь смело устремиться Российский может Геркулес. Един сто острых жал притупит И множеством низвержет ран, Един на сто голов наступит, Восставит вольность многих стран. Пространными Китай стенами Закрыт быть мнится перед нами, И что пустой земли хребет От стран российских отделяет, Он гордым оком к нам взирает, Но в них ему надежды нет. Внезапно ярость возгорится, И огнь, и месть между стеной. Сие всё может совершиться Петрова племени рукой. В своих увидишь предках явны Дела велики и преславны, Что могут дух природе дать. Уже младого Михаила Была к тому довольна сила Упадшую Москву поднять И после страшной перемены В пределах удержать врагов, Собрать рассыпанные члены Такого множества градов. Сармат с свирепостью своею Трофеи отдал Алексею. Он суд и правду положил, Он войско правильное вскоре, Он новой флот готовил в море, Но всё то бог Петру судил. Сего к Отечеству заслуги У всей подсолнечной в устах, Его и кроткия супруги Пример зрим в наших временах. Пример в его великой дщери. Широки та отверзла двери Наукам, счастью, тишине. Склоняясь к общему покою, Щедротой больше, как грозою, В российской царствует стране. Но ты, о гордость вознесенна, Блюдися с хитростью своей. Она героями рожденна, Геройской дух известен в ней. Но ныне мы, не зная брани, Прострем сердца, и мысль, и длани С усердным гласом к небесам. «О, боже, крепкий вседержитель, Пределов Росских расширитель, Коль милостив бывал ты нам! Чрез семь сот лет едино племя Ты с росским скиптром сохранил; Продли сему по мере время, Как нынь Россию расширил. Воззри к нам с высоты святыя, Воззри, коль широка Россия, Которой дал ты власть и цвет. От всех полей и рек широких, От всех морей и гор высоких К тебе взывали девять лет. Ты подал отрасль нам едину; Умножа благодать, посли И впредь с Петром Екатерину Рождением возвесели. Пред мужем, некогда избранным, Ты светом клялся несозданным Хранить вовек престол и плод. Исполни то над поздным светом И таковым святым обетом Благослови российский род. Для толь великих стран покою, Для счастья множества веков Поставь, как солнце пред тобою И как луну, престол Петров».