Медведь и Коза

Иван Мятлев

Медведь сказал Козе: «Коман вуз озе[1] Скакать, плясать, меня так беспокоить, Когда тебя я вздумал удостоить Быть компаньонкою моей? Постой, проклятая! Я дам тебе суфлей».[2] И с словом сим он важно потянулся, Вскочил и лапой размахнулся, Но стукнул вдруг водильщик в барабан, И наш Медведь ту дусеман[3] Пошел с поникшей головою Плясать по-прежнему с Козою. Столоначальник так на писарей кричит, Взойдет директор — замолчит.

Примечания:

Comment vous osez — как вы смеете (франц.)
Soufflet — пощечина (франц.)
Tout doucement — покорно (франц.)

Похожие по настроению

Гуси-лебеди

Агния Барто

Малыши среди двора Хоровод водили. В гуси-лебеди игра, Серый волк — Василий. — Гуси-лебеди, домой! Серый волк под горой! Волк на них и не глядит, Волк на лавочке сидит. Собрались вокруг него Лебеди и гуси. — Почему ты нас не ешь?— Говорит Маруся. — Раз ты волк, так ты не трусь! Закричал на волка гусь. —От такого волка Никакого толка! Волк ответил:— Я не трушу, Нападу на вас сейчас. Я доем сначала грушу, А потом примусь за вас!

Поразбивали строчки лесенкой

Александр Прокофьев

Поразбивали строчки лесенкой И удивляют белый свет, А нет ни песни и ни песенки, Простого даже ладу нет!Какой там лад в стихе расхристанном И у любой его строки — Он, отойдя едва от пристани, Даёт тревожные гудки.Длинна ты, лесничка московская, Не одолеешь до седин… Ссылаются на Маяковского, Но Маяковский есть один!Ужель того не знают птенчики, Что он планетой завладел? Они к читателю с бубенчиком, А он что колокол гремел.Да и работал до усталости, Не жил по милости судьбы, А мы по малости, по малости, Не пересилиться кабы!А я вот так смотрю, что смолоду Побольше б надо пламенеть. Ещё мы часто слово-золото Спешим разменивать на медь.Её, зелёную от древности, Даём читателю на суд. Но если к слову нету ревности, То десять лестниц не спасут!

У приказных ворот собирался народ

Алексей Константинович Толстой

У приказных ворот собирался народ Густо; Говорит в простоте, что в его животе Пусто. «Дурачье! — сказал дьяк. — Из вас должен быть всяк В теле: Еще в думе вчера мы с трудом осетра Съели!»На базар мужик вез через реку обоз Пакли; Мужичок-то, вишь, прост, знай, везет через мост, Так ли? «Вишь, дурак! — сказал дьяк. — Тебе мост, чай, пустяк, Дудки? Ты б его поберег, ведь плыли ж поперек Утки!»Как у Васьки Волчка вор стянул гусака, Вишь ты! В полотенце свернул, да поймал караул Ништо! Дьяк сказал: «Дурачье! Полотенце-то чье? Васьки? Стало, Васька и тать, стало, Ваське и дать Таску!»Пришел к дьяку больной; говорит: «Ой, ой, ой, Дьяче! Очень больно нутру, а уж вот поутру Паче. И не лечь, и не сесть, и не можно мне съесть Столько!» — «Вишь, дурак! — сказал дьяк. — Ну не ешь натощак — Только!»Пришел к дьяку истец, говорит: «Ты отец Бедных; Кабы ты мне помог — видишь денег мешок Медных, — Я б те всыпал, ей-ей, в шапку десять рублей, Шутка!» «Сыпь сейчас, — сказал дьяк, подставляя колпак, — Ну-тка!»

Айда, голубарь, пошевеливай, трогай

Борис Корнилов

Айда, голубарь, пошевеливай, трогай, Бродяга, — мой конь вороной! Все люди — как люди, поедут дорогой, А мы пронесем стороной. Чтобы мать не любить и красавицу тоже, Мы, нашу судьбу не кляня, Себя понесем, словно нету дороже На свете меня и коня. Зеленые звезды, любимое небо! Озера, леса, хутора! Не я ли у вас будто был и не был Вчера и позавчера. Не я ли прошел — не берег, не лелеял? Не я ли махнул рукой На то, что зари не нашел алее? На то, что девчат не нашел милее? И волости — вот такой — А нынче почудилось: конь, бездорожье, Бревенчатый дом на реку, — И нет ничего, и не сыщешь дороже Такому, как я, — дураку…

Расхвастался Медведь перед Лисой

Демьян Бедный

Расхвастался Медведь перед Лисой: «Ты, кумушка, не думай, Что я всегда такой угрюмый: Злость на меня находит полосой, А вообще, сказать не лицемеря, Добрей меня не сыщешь зверя. Спроси хоть у людей: ем мертвых я аль нет?» — «Ах, кум, — Лиса в ответ, — Что мертвые?! Я думаю другое: Слух добрый о себе ты всюду б утвердил, Когда бы мертвецов ты менее щадил, Но… оставлял живых в покое!» Смысл этой басенки не нов Для лицемеров и лгунов: Прочтут, поймут… и не покажут вида, Нто их касается обида!

Лесная идиллия

Иосиф Александрович Бродский

[B]I[/B] Она: Ах, любезный пастушок, у меня от жизни шок. Он: Ах, любезная пастушка, у меня от жизни — юшка. Вместе: Руки мёрзнут. Ноги зябнуть. Не пора ли нам дерябнуть. [B]II[/B] Она: Ох, любезный мой красавчик, у меня с собой мерзавчик. Он: Ах, любезная пастушка, у меня с собой чекушка. Вместе: Славно выпить на природе, где не встретишь бюст Володи. [B]III[/B] Она: До свиданья, девки-козы, возвращайтесь-ка в колхозы. Он: До свидания, бурёнки, дайте мне побыть в сторонке. Вместе: Хорошо принять лекарства от судьбы и государства. [B]IV[/B] Она: Мы уходим в глушь лесную. Брошу книжку записную. Он: Удаляемся от света. Не увижу сельсовета. Вместе: что мы скажем честным людям? Что мы с ними жить не будем! С государством щей не сваришь. Если сваришь — отберёт. Но чем дальше в лес, товарищ, тем, товарищ, больше в рот. Ни иконы, ни Бердяев, ни журнал «За рубежом» не спасут от негодяев, пьющих нехотя боржом. Глянь, стремленье к перемене вредно даже Ильичу. Бросить всё к едрене фене — вот, что русским по плечу. Власти нету в чистом виде. Фараону без раба и тем паче — пирамиде неизбежная труба. Приглядись, товарищ, к лесу! И особенно к листве. Не чета КПССу, листья вечно в большинстве! В чём спасенье для России? Повернуть к начальству «жэ». Волки, мишки и косые это сделали уже. Мысль нагнать четвероногих нам, имеющим лишь две, привлекательнее многих мыслей в русской голове. Бросим должность, бросим званья, лицемерить и дрожать. Не пора ль венцу созданья лапы тёплые пожать?

Барабек (Как нужно дразнить обжору)

Корней Чуковский

Робин Бобин Барабек Скушал сорок человек, И корову, и быка, И кривого мясника, И телегу, и дугу, И метлу, и кочергу, Скушал церковь, скушал дом, И кузницу с кузнецом, А потом и говорит: «У меня живот болит!»

Кооперативы веселья

Вадим Шершеневич

Душа разливается в поволжское устье, Попробуй переплыви! А здесь работает фабрика грусти В каждой строке о любви.А здесь тихой вонью издохшей мыши Кадят еще и еще, И даже крутые бедра матчиша Иссохли, как черт знает что.А здесь и весна сиротливой оборванью Слюнявит водостоки труб, И женщины мажут машинной ворванью Перед поцелуем клапаны губ.А чтоб в этой скучище мелочной Оправдаться, они говорят Что какой-то небесный стрелочник Всегда и во всем виноват.Давайте докажем, что родились мы в сорочке, Мы поэты, хранители золотого безделья, Давайте устроим в каждой строчке Кооперативы веселья.В этой жизни, что тащится, как Сахарой верблюдище, Сквозь какой-то непочатый день, Мы даже зная об осени будущей Прыгнем сердцем прямо в сирень.Прыгнем, теряя из глотки улыбки, Крича громовое: «На!» Как прыгает по коричневой скрипке Вдруг лопнувшая струна.

Коза

Валентин Берестов

В дверь вошло животное, До того голодное: Съело веник и метлу, Съело коврик на полу, Занавеску на окне И картинку на стене, Со стола слизнуло справку И пошло опять на травку.

Козел отпущения

Владимир Семенович Высоцкий

В заповеднике (вот в каком — забыл) Жил да был Козел — роги длинные, — Хоть с волками жил — не по-волчьи выл — Блеял песенки, да все козлиные. И пощипывал он травку, и нагуливал бока, Не услышишь от него худого слова, — Толку было с него, правда, как с козла молока, Но вреда, однако, тоже — никакого. Жил на выпасе, возле озерка, Не вторгаясь в чужие владения,- Но заметили скромного Козлика И избрали в козлы отпущения! Например, Медведь — баламут и плут — Обхамит кого-нибудь по-медвежьему,- Враз Козла найдут, приведут и бьют: По рогам ему и промеж ему... Не противился он, серенький, насилию со злом, А сносил побои весело и гордо. Сам Медведь сказал: «Робяты, я горжусь Козлом — Героическая личность, козья морда!» Берегли Козла как наследника,- Вышло даже в лесу запрещение С территории заповедника Отпускать Козла отпущения. А Козел себе все скакал козлом, Но пошаливать он стал втихимолочку: Как-то бороду завязал узлом — Из кустов назвал Волка сволочью. А когда очередное отпущенье получал — Все за то, что волки лишку откусили, — Он, как будто бы случайно, по-медвежьи зарычал,- Но внимания тогда не обратили. Пока хищники меж собой дрались, В заповеднике крепло мнение, Что дороже всех медведей и лис — Дорогой Козел отпущения! Услыхал Козел — да и стал таков: «Эй, вы, бурые, — кричит, — эй вы, пегие! Отниму у вас рацион волков И медвежие привилегии! Покажу вам "козью морду" настоящую в лесу, Распишу туда-сюда по трафарету, — Всех на роги намотаю и по кочкам разнесу, И ославлю по всему по белу свету! Не один из вас будет землю жрать, Все подохнете без прощения,— Отпускать грехи кому — это мне решать: Это я — Козел отпущения!» ...В заповеднике (вот в каком забыл) Правит бал Козел не по-прежнему: Он с волками жил — и по-волчьи взвыл, И орет теперь по-медвежьему.

Другие стихи этого автора

Всего: 22

Артамоныч

Иван Мятлев

Не ходите вы, девицы, Поздно в Нижний сад гулять! Там такие небылицы, Что и слухом не слыхать! В роще меж двумя прудами Виден домик, вы туда Не ходите; право, с вами Может встретиться беда! Артамоныч в час полночи Часто ходит в тех местах: Как огонь сверкают очи, Бледность смерти на щеках; Грозно машет он руками, В белом саване обвит; Страшно щелкает зубами, Зорко, пристально глядит. Стон невнятный произносит, Будто ветра дикий вой, И чего-то точно просит Этот голос гробовой. Грешный дух его терзает, Несносимая тоска, И с собою он таскает Два зеленые бруска. Артамоныча могила Под горой в погосте там; Буря крест с нее сломила — Крест разбился по кускам; Долго на земле лежали Все обломки; но зимой Их мальчишки растаскали, Кто играть, а кто домой. Но вокруг могилы срыты Кучи мокрого песка, И на них лежат забыты Два зеленые бруска. Их-то, верно, всё и носит Посетитель этих мест, И людей он добрых просит Починить могильный крест.

Бывало

Иван Мятлев

Бывало… Бывало,— Как всё утешало, Как всё привлекало, Как всё забавляло, Как всё восхищало! Бывало… Бывало!Бывало… Бывало,— Как солнце сияло, Как небо пылало, Как всё расцветало, Резвилось, играло, Бывало… Бывало!Бывало… Бывало,— Как сердце мечтало, Как сердце страдало, И как замирало, И как оживало, Бывало… Бывало!Но сколько не стало Того, что бывало, Так сердце пленяло, Так мир оживляло, Так светло сияло, Бывало… Бывало!Иное завяло, Иное отстало, Иное пропало, Что сердце ласкало, Заветным считало! Бывало… Бывало!Теперь всё застлало Тоски покрывало, Ах, сердце, бывало, Тоски и не знало: Оно уповало! Бывало… Бывало!

День рождения

Иван Мятлев

Еще год как не бывало Над моею головой Пробежал,— и только стало Мне грустней: как часовой Безответный, я до смены Простою; потом, бедняк, Как актер, сойду со сцены — И тогда один червяк Будет мною заниматься, А товарищи, друзья Позабудут, может статься, Что когда-то жил и я, Что и мне они внимали, Когда в песнях изливал Я сердечные печали Иль на радость призывал. Гость в пирушке запоздалый, Я допил уже до дна Чашу радости бывалой, И разбита уж она! Понемногу отлетели Обольщенья и любовь, И лампады догорели Наших дружеских пиров. Новые огни засветят, Новый явится поэт, Зашумят и не приметят, Что меня в пирушке нет. Может быть, и всю беседу Нашу годы разнесут, Раскидают, и к обеду Гости новые придут. Но и мы соединимся, К жизни мы воскреснем вновь, И тогда мы погрузимся В беспредельную любовь.

Звезда

Иван Мятлев

Звезда, прости! Пора мне спать, Но жаль расстаться мне с тобою, С тобою я привык мечтать, А я теперь живу мечтою. И даст ли мне тревожный сон Отраду ложного виденья? Нет, чаще повторяет он Дневные сердцу впечатленья. А ты, волшебная звезда, Неизменимая, сияешь, Ты сердцу грустному всегда О лучших днях напоминаешь. И к небу там, где светишь ты, Мои стремятся все желанья, Мои там сбудутся мечты… Звезда, прости же! До свиданья!

Канкрин наш, право, молодец

Иван Мятлев

Канкрин наш, право, молодец! Он не министр — родной отец: Сабурова он держит в банке, Ich danke*, батушка, ich danke! — Благодарю (нем.).

Лютня

Иван Мятлев

Имел я лютню в юных днях. На золотых ее струнах Бряцал я радость, упованье, Бряцал любовь, очарованье, Бряцал веселье и печаль. Моей мне часто лютни жаль: Теперь, в минуты вдохновенья, В часы душевного томленья Еще бы побряцал на ней Я песнь моих счастливых дней, Еще бы радость раздавалась, Когда б цела она осталась! Но время грузною рукой Струну порвало за струной, И каждая души утрата: Обман надежд, кончина брата, И смерть отца, и смерть детей — На лютне врезались моей. Одну струну, струну печали, Судьбы порывы не порвали. На ней бряцать мне суждено, И я пою всегда одно: Минувших дней воспоминанье И лучшей жизни упованье.

Наставление Гр[афине] Р[астопчиной]

Иван Мятлев

Графине Евдокии РастопчинойВы в дорогу? Бон вояж![1] Не ленитесь, не зевайте, Петербург не вспоминайте, Но, войдя в экономи,[2] Часов в восемь э деми[3] Утро каждое вставайте! И смотрите, примечайте, Как коровушек доят, Как гусей и поросят Сортируют, разбирают, Как фромаж и бер[4] сбивают, Как петух меж многих кур Каждой делает ла кур,[5] Как кокетны эти птички, И как от того яички Вам родятся каждый день. Регарде дан ле жарден,[6] Как взросла, мала ль, велика Ла морковка, ла клубника, Лез арбузы э ле пом[7]? Посмотрите, брав ли ом[8] Ваш приказчик, ваш садовник? Не с руки ли им чиновник, Что от земского суда Наезжает иногда? Нет ли там у них интриги? Каковы овины, риги? Как, варум, пуркуа, пур ки[9] Работают мужики? Не прибавить ли оброка?.. Ни об чем уж же м’ан мока[10] Не могите прононсе[11]! Справьтесь также об овсе, О покосе, о запашке, О Федулке, об Игнашке; Да нельзя ли пар газар[12] Завести там ле базар?.. Если вечером проглянет В небе вещая луна И, раздумия полна, В вас душа проситься станет С дуновеньем ветерка Залететь за облака,— Не мешайте! Лиру стройте, Понеситесь и запойте, Как певали иногда,— Вдохновенная звезда, Из-за туч нам посылая Песнь обещанного рая, Лики ангелов святых, Гул восторгов неземных! Но потом прошу спуститься, Просто баиньки ложиться, Чтоб застал вас ле матен[13] Ваш подойник а ла мен[14]! Вот вам наше наставленье, Вот вам сельский наш наказ, И благослови бог вас. О ревуар[15], мое почтенье! Примечания: Bon voyage — Добрый путь (франц.) Economie — хозяйство (франц.) Et demi — с половиной (франц.) Frommage, beurre — сыр, масло(франц.) Делает la cour — ухаживает (франц.) Regardez dans le jardin — загляните в сад (франц.) Et les pommes — и яблоки (франц.) Brave homme — честный человек (франц.) Warum, pourquoi, pour qui — почему, зачем, для кого (нем., франц.) Je m’en moque — мне наплевать(франц.) Prononcer — произносить(франц.) Par hasard — случайно (франц.) Le matin — утро (франц.) A la main — в руках (франц.) Au revoir — до свиданья!(франц.)

П. А. Г.

Иван Мятлев

Залетное, небесное виденье, Дай весточку о родине твоей! Надолго ль ты рассталось с ней, Твое надолго ль посещенье? От сердца горе отлегло, Я вдруг помолодел душою, Мне стало так легко, светло, Когда я встретился с тобою. Скажи, там, в синих небесах, Знакома ль ты с моей звездою? Она в сияющих звездах Светлее всех — сходна с тобою! Как ты среди земных утех, Среди пиров земного мира Светлей, видней, милее всех,— Так и она среди эфира! Как ты, чудесно хороша Моя звезда, одно с тобою; Вся заливается душа При вас любовью и тоскою. Как стану я на вас смотреть, Мой взор не может отделиться, И плакать хочется, и петь, И богу хочется молиться. Твой взгляд, как дивный с неба луч, Вливает в душу упоенье, Среди туманных жизни туч Мне говорит, как откровенье. Как шестикрылый серафим, Как непорочный житель рая, Ты улыбаешься моим Стихам, бессмыслицам внимая. Я позабыл про небеса, Уж в них очей не устремляю, Твоя мне светит здесь краса, И бога я благословляю! Но отчего ж пленился я Так страстно, светлый небожитель, Скажи, не ты ль звезда моя, Не ты ли ангел мой хранитель?

Падучая звезда

Иван Мятлев

Вот падучая звезда Покатилась, но куда? И зачем ее паденье, И какое назначенье Ей от промысла дано? Может быть, ей суждено, Как глагол с другого света, Душу посетить поэта, И хотя на время в ней Разогнать туман страстей, Небо указать святое, И всё тленное, земное Освятить, очаровать. Иль, быть может, благодать, Утешенье, упованье В ней нисходит на страданье, Как роса на цвет полей После зноя летних дней, Жизнь и радость возвращая. Может быть, любовь святая В сердце юное летит И впервые озарит Всё заветное, родное, И блаженство неземное В это сердце принесет. Может быть, она ответ На молитву и на слезы, И несет былого грезы В дар тому, кто и любил, И страдал, и пережил Всё, чем жизнь его пленяла, А теперь тоска застлала Этот светлый небосклон. Может быть, она поклон Друга, взятого могилой, И привет его унылый Тем, кого он здесь любил, О которых сохранил Память в жизни бесконечной, Как залог союза вечный Неба с грустию земной. Может быть, она с слезой Ангела несет прощенье, Омывает прегрешенья И спокойствие дарит. Может быть, она летит С новой, детскою душою, И обрадует собою В свете молодую мать. Может быть, но как узнать? Как постичь определенья Их небесного паденья? Не без цели их полет: Человека бережет Беспрестанно провиденье, И есть тайное значенье В упадающих звездах — Но нам только в небесах Эта тайна объяснится. А теперь, когда катится, Когда падает звезда, Мы задумаем всегда Три желанья, три моленья, Ожидаем исполненья, И ему не миновать, Если только досказать Всё, покуда не умчится, Не погаснет, не затмится, Не исчезнет навсегда Та падучая звезда, По которой загадали, Помолились, пожелали.

Подражание Пушкину

Иван Мятлев

Подражание Александру Пушкину.Лентин к дьякону бежит, Лентин дьякону кричит: «Дьякон, где бы нам напиться, Как бы нам распорядиться?» Дьякон Лентину в ответ: «Знаю где, да денег нет! У Степана Бардакова Штофа три вина простова, Где достал и вкус каков, Знает, верно, Бердышов И Катюха повариха, И Устинья столяриха, Знает Зубов Андреян, Знает Храпов, но он пьян И не скажет нам ни слова, А жаль случая такова!»**

Приди, приди

Иван Мятлев

Весенняя песнь соловья «Приди, приди!» — Куда зовешь Ты, соловей, меня с собою? О чем неведомом поешь, О чем беседуешь с душою? «Приди, приди!» — Ужели ты В краю, куда мои просились Всегда заветные мечты И все желания стремились? «Приди, приди!» — Но досказать Не можешь ты всего, что знаешь, Велишь ты сердцу уповать, Зовешь с собой и умоляешь. «Приди, приди!» — Но я без крыл, Не улететь мне за тобою; Тоску ты только заронил Мне в сердце песней неземною.

Разочарование

Иван Мятлев

Я ошибся, я поверил Небу на земле у нас, Не расчислил, не измерил Расстояния мой глаз. И восторгу я предался, Чашу радости вкусил, Опьянел и разболтался, Тайну всю проговорил! Я наказан, без роптанья Должен казнь мою сносить, Сиротой очарованья Век мой грустный пережить. Мне мгновенно засияла Между туч одна звезда, Сердцу небо показала И сокрылась навсегда! Но вот там, за облаками, Я найду ее опять… Там не расстаются с вами, Там вы можете сиять.