Под незакатный праздник Дня
М. Аргутинской-ДолгорукойПод незакатный праздник Дня Ты будешь звездами забытой И лоб твой, плющем не повитый, Никто не вспомнит как меня. Ты не пойдешь со мной к горам, Пытая торные дороги Тебе ли будут близки боги Не знавшей Солнца по утрам. За вереницами времен Ты не получишь царства Мира, Как стих отмеченный порфирой Моих божественных имен. Покинув поиски Руна, Ты изменила мне Альдонса, В ночи ты схоронила Солнце И ты на смерть обречена.
Похожие по настроению
К Диону
Антон Антонович Дельвиг
Сядем, любезный Дион, под сенью развесистой рощи, Где прохлажденный в тени, сверкая, стремится источник, Там позабудем на время заботы мирские и Вакху Вечера час посвятим.Мальчик, наполни фиал фалернским вином искрометным! В честь вечно юному Вакху осушим мы дно золотое; В чаше, обвитой венком, принеси дары щедрой Помоны,- Вкусны, румяны плоды.Тщетно юность спешит удержать престарелого Хрона, Просит, молит его — не внимая, он далее мчится; Маленький только Эрот смеется, поет и, седого За руку взявши, бежит.Что нам в жизни сей краткой за тщетною славой гоняться, Вечно в трудах только жить, не видеть веселий до гроба? Боги для счастия нам и веселия дни даровали, Для наслаждений любви.Пой, в хороводе девиц белогрудых, песни веселью, Прыгай под звонкую флейту; сплетяся руками, кружися, И твоя жизнь протечет, как быстро в зеленой долине Скачет и вьется ручей.Друг, за лавровый венок не кланяйся гордым пританам. Пусть за слепою богиней Лициний гоняется вечно, Пусть и обнимет ее. Фортуна косы всеразящей Не отвратит от главы.Что нам богатства искать? им счастья себе не прикупим: Всех на одной ладие, и бедного Ира и Креза, В мрачное царство Плутона, чрез волны ужасного Стикса Старый Харон отвезет.Сядем, любезный Дион, под сенью развесистой рощи, Где прохлажденный в тени, сверкая, стремится источник, Там позабудем на время заботы мирские и Вакху Вечера час посвятим.
Ночь
Аполлон Григорьев
Немая ночь, сияют мириады Небесных звезд — вся в блестках синева: То вечный храм зажег свои лампады Во славу божества. Немая ночь,— и в ней слышнее шепот Таинственных природы вечной сил: То гимн любви, пока безумный ропот Его не заглушил. Немая ночь; но тщетно песнь моленья Больному сердцу в памяти искать… Ему смешно излить благословенья И страшно проклинать. Пред хором звезд невозмутимо-стройным Оно судьбу на суд дерзнет ли звать, Или своим вопросом беспокойным Созданье возмущать? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . О нет! о нет! когда благословенья Забыты им средь суетных тревог, Ему на часть, в час общий примиренья, Послал забвенье Бог. Забвение о том, что половиной, Что лучшей половиною оно В живую жертву мудрости единой Давно обречено…
Ты, бледная звезда, вечернее светило…
Дмитрий Мережковский
Из Альфреда Мюссэ Ты, бледная звезда, вечернее светило, В дворце лазуревом своем, Как вестница встаешь на своде голубом. Зачем же к нам с небес ты смотришь так уныло? Гроза умчалася, и ветра шум затих, Кудрявый лес блестит росою, как слезами, Над благовонными лугами Порхает мотылек на крыльях золотых. Чего же ищет здесь, звезда, твой луч дрожащий?.. Но ты склоняешься, ты гаснешь — вижу я — С улыбкою бежишь, потупив взор блестящий, Подруга кроткая моя! Слезинка ясная на синей ризе ночи, К холму зеленому сходящая звезда, Пастух, к тебе подняв заботливые очи, Ведет послушные стада. Куда ж стремишься ты в просторе необъятном? На берег ли реки, чтоб в камышах уснуть, Иль к морю дальнему направишь ты свой путь В затишье ночи благодатном, Чтоб пышным жемчугом к волне упасть на грудь? О, если умереть должна ты, потухая, И кудри светлые сокрыть в морских струях, — Звезда любви, молю тебя я: Перед разлукою, последний луч роняя, На миг остановись, помедли в небесах!
Свет незакатный
Иван Алексеевич Бунин
Там, в полях, на погосте, В роще старых берёз, Не могила, не кости — Царство радостных грёз. Летний ветер мотает Зелень длинных ветвей — И ко мне долетает Свет улыбки твоей. Не плита, не распятье — Предо мной до сих пор Институтское платье И сияющий взор. Разве ты одинока? Разве ты не со мной? В нашем прошлом, далёком, Где и я был иной? В мире круга земного, Настоящего дня, Молодого, былого Нет давно и меня!
Ни звезд, ни луны
Константин Романов
Ни звезд, ни луны. Небеса в облаках. Ветер замер. В лесу тишина. Не дрогнёт ни единый листок на ветвях. Эта ночь тайной неги полна!Ни слез, ни борьбы, позабыт мир земной, И одна лишь в душе благодать. В упоеньи так сладостно с нежной тоской Этой ночи безмолвной внимать!Она овладела таинственно мной… Ожидая чего-то, стою… Полновластная ночь, я один пред тобой: О, поведай мне тайну свою!
Андронникову
Петр Ершов
Ты просишь на память стихов, Ты просишь от дружбы привета… Ах, друг мой, найти ли цветов На почве ненастного лета? Прошли невозвратно они, Поэзии дни золотые. Погасли фантазьи огни, Иссякли порывы живые. В житейских заботах труда Года мой восторг угасили, А что пощадили года, То добрые люди убили. И я, как покинутый челн, Затертый в холодные льдины, Качаюсь по прихоти волн Житейской мятежной пучины… Напрасно, как конь под уздой, Я рвусь под мучительной властью. И только отрадной звездой Сияет семейное счастье.
Ушла любовь с лицом пригожим
Сергей Клычков
Ушла любовь с лицом пригожим, С потупленной улыбкой глаз,— Ты прожила, и я жизнь прожил, И не для нас вверху луна зажглась.Красуяся венцом в тумане, На облаке луна лежит, Но ни тебя она не манит, Ни больше мне она не ворожит…Прошли веселые отжинки, На стражу встал к воротам сноп, И тихо падают снежинки Тебе в виски, а мне на хмурый лоб.Теперь пойдут крепчать морозы, И надо нам, тебе и мне, Спешить, обмахивая слезы, На ворох умолота на гумне.И не понять нам вести черной, Под вечер огребая ток, Когда метла схоронит в зерна С безжизненной головкою цветок.
Динамизм темы
Вадим Шершеневич
Вы прошли над моими гремящими шумами, Этой стаей веснушек, словно пчелы звеня. Для чего ж столько лет, неверная, думали: Любить или нет меня?Подойдите и ближе. Я знаю: прорежете Десну жизни моей, точно мудрости зуб. Знаю: жуть самых нежных нежитей Засмеется из красной трясины ваших тонких губ.Сколько зим занесенных моею тоскою, Моим шагом торопится опустелый час. Вот уж помню: извозчик. И сиренью морскою Запахло из раковины ваших глаз.Вся запела бурей, но каких великолепий! Прозвенев на весь город, с пальца скатилось кольцо. И сорвав с головы своей легкое кепи, Вы взмахнули им улице встречной в лицо.И двоясь, хохотали В пролетевших витринах, И роняли Из пригоршней глаз винограды зрачка. А лихач задыхался на распухнувших шинах, Торопя прямо в полночь своего рысака.
Уж я топчу верховный снег
Вячеслав Всеволодович
Уж я топчу верховный снег Алмазной девственной пустыни Под синью траурной святыни; Ты, в знойной мгле, где дух полыни,— Сбираешь яды горьких нег. В бесплотный облак и в эфир Глубокий мир внизу истаял… А ты — себя еще не чаял И вещей пыткой не изваял Свой окончательный кумир. Как День, ты новой мукой молод; Как Ночь, стара моя печаль. И я изведал горна голод, И на меня свергался молот, Пред тем как в отрешенный холод Крестилась дышащая сталь. И я был раб в узлах змеи, И в корчах звал клеймо укуса; Но огнь последнего искуса Заклял, и солнцем Эммауса Озолотились дни мои. Дуга страдальной Красоты Тебя ведет чрез преступленье. Еще, еще преодоленье, Еще смертельное томленье — И вот — из бездн восходишь ты!
На исходе сумрачного дня
Юлия Друнина
На исходе сумрачного дня Теплый луч вдруг обласкал меня. Пробежал легко по волосам, Хоть того и не заметил сам. Теплый луч, скользни по мне потом — Над моим заброшенным крестом.
Другие стихи этого автора
Всего: 23Шагалу
Илья Зданевич
Скажи когда строитель мой Шагал придет пора распоряжений скорых нанесть последний капители ворох на кружевной колонны астрагалТы знаешь сам что никогда не лгал древесный шум и тростниковый шорох волна и берег в постоянных спорах тому кто звук на стих перелагалО живописном подвиге болея твоя рука подымет карандаш и подписав созвездье водолея путь завершит литературный нашНе забывай далекий и угрюмый о дружбе полувековой подумай
Rahel II
Илья Зданевич
Меня слепого видишь ли луна пускай твоя линяет позолота сойди красавица ко мне в болото на дно из раковин и валуна Моя судьба была вотще ясна нет в жизни ничего помимо гнета подчас любви бездарностной тенета и переход без отдыха и сна Не жить не умирать и только ждать когда проникнет в сердце благодать глухая ночь настанет голубой И свидимся последний раз с тобой мой вечный враг всегдашняя подруга без ненависти не любя друг друга
Пабло Пикассо
Илья Зданевич
Напрасно трепетный схватив перо пытается поэт листы марая вернуть века потерянного рая навеки запрещенное добро пиши по поводу и об и про попытка одинаково пустая в края другие отлетает стая и редкий лес покрыло серебро И книга эта над которой Пабло склонялись мы три года сообща ушедшей жизни тщетный отпечаток ее постель помятая иззябла не дозовешься никого крича подняв чету уроненных перчаток
Габриэль Шанель
Илья Зданевич
Мерцающие Ваши имена скрывает часто пелена сырая моя мольба в костер обращена испепеляется не догорая На Вашем берегу земля полна то певчих птиц то клекота то грая но вижу протекают времена не заполняя рва не расширяя Живем союзниками но вразброд привязанностью сведены не тесно мне обещаете провесть совместно один из вечеров который год И не дотерпится предместий Рима слабеющее сердце пилигрима
Все тянутся пустей пустого встречи
Илья Зданевич
Все тянутся пустей пустого встречи то за столом, то в креслах мы сидим и ни о чем часами говорим и светские пустей пустого речи. И рифмы прежние одна другой далече витают над столом табачный дым и в сумерках растает голубым оберегая Ваши злые плечи Ни воли, ни надежды, ни желанья решимости последней тоже нет искать былого здесь не стоит след ушла в леса навек походка ланья Докончен вечер; снова без желанья Мы назначаем новое свиданье
Якая вика на выку
Илья Зданевич
Якая вика на выку Бела маша на маню Машет глазами на нику перестанет Явиле листья с уклоном Язвами землю на пели Темный почемный зеленым Кавалерьям. Странные перья доверья Мачему мику на кульи Яки выка пашут перетянули
Болтовня
Илья Зданевич
чакача рукача яхари качики срахари теоти нести вести бирести паганячики вмести ехчака чока чока сучока рачики жачики бачики кока
Ослу
Илья Зданевич
Чизалом карыньку арык уряк Лапушом карывьку арык уряк Ашри кийчи Гадавирь кисайчи Ой балавачь Ой скакунога канюшачь
Ослиный Бох
Илья Зданевич
Свачай жмец сус свячи Шлячай блец нюс нюхчи Псачай Заличи. Фарь ксам Цукарь лусам Шакадам Схуда Дьячи Дам Дада. Смох шыц пупой здюс Жрюс кой кыц бабох Цыц Ей Юс Ех Какарус Аслинай бох.
Лампочке моего стола
Илья Зданевич
Тревожного благослови Священнодейно лицедея, Что многовековых радея Хотений точит булавы. Возвеличается твержей Противоборницы вселенной Освобождающий из плена Восторг последних этажей.Но надокучив альбатрос Кружит над прибережным мылом, Но дом к медведицам немилым Многооконный не возрос. Надеются по мостовой Мимоидущие береты Нетерпеливостью согреты В эпитрахили снеговой Земля могилами пестра – Путеводительствуй в иное От листопадов, перегноя Ненапоенная сестра.
Экспромт
Илья Зданевич
Откупорив бенедиктин, Полупрослушав Полякова Илья Михайлович один На оттоманке Вашей новой. Глядит Владимир Соловьев В обеспокоенные тени Читаю ожидая снов Статью Волконского о сцене.
Безденежье
Илья Зданевич
Сегодня на туфлях не вяжутся банты, Не хочется чистить запачканных гетр, Без четверти час прохрипели куранты, За дверью хозяйской разлаялся сеттер. Купив на последний алтын ячменю, За рамами высыпал в крашенный желоб, Покинув чердак опустился к окну Украшенный белыми пятнами голубь. За ним поднялась многокрылая группа С раскиданных по двору мокрых камней, Но сердце заныло заслышав как глупо Нахохлясь чирикал в саду воробей. В квартиру ворвались раскаты подвод, С горбушкой в клюву пролетела ворона, Под крышей соседней горбатый урод Короткими ножками хлопал пистоны. Лиловыми губами старого грума Лицо целовало кривое трюмо Разбив безысходную проволоку думы Взялся высекать небольшое письмо. Вдоль кровель мороз поразвесил лапшу По стенам расхвасталась зеленью серость – Почтовой бумагой уныло шуршу Но мыслью над миром пернатых не вырос.