Мои похороны
Меня положат в гроб фарфоровый На ткань снежинок Яблоновых, И похоронят (…как Суворова…) Меня, новейшего из новых.Не повезут поэта лошади, — Век даст мотор для катафалка. На гроб букеты вы положите: Мимоза, лилия, фиалка.Под искры музыки оркестровой, Под вздох изнеженной малины — Она, кого я так приветствовал, Протрелит полонез Филины.Всем будет весело и солнечно, Осветит лица милосердье… И светозарно-ореолочно Согреет всех мое бессмертье!
Похожие по настроению
Без тоски, без грусти, без оглядки
Борис Корнилов
Без тоски, без грусти, без оглядки, Cокращая житие на треть, Я хотел бы на шестом десятке От разрыва сердца умереть.День бы синей изморозью капал, Небо бы тускнело вдалеке, Я бы, задыхаясь, падал на пол, Кровь ещё бежала бы в руке.Песни похоронные противны. Саван из легчайшей кисеи. Медные бы положили гривны На глаза заплывшие мои.И уснул я без галлюцинаций, Белый и холодный, как клинок. От общественных организаций Поступает за венком венок.Их положат вперемешку, вместе — К телу собирается народ, Жалко — большинство венков из жести, — Дескать, ладно, прах не разберёт.Я с таким бы предложеньем вылез Заживо, покуда не угас, Чтобы на живые разорились — Умирают в жизни только раз.Ну, да ладно. И на том спасибо. Это так, для пущей красоты. Вы правы, пожалуй, больше, ибо Мёртвому и мёртвые цветы.Грянет музыка. И в этом разе, Чтобы каждый скорбь воспринимал, Все склоняются. Однообразен Похоронный церемониал. Впрочем, скучно говорить о смерти, Попрошу вас не склонять главу, Вы стихотворению не верьте, — Я ещё, товарищи, живу. Лучше мы о том сейчас напишем, Как по полированным снегам Мы летим на лыжах, песней дышим И работаем на страх врагам.
Хочу, чтобы мои сыны
Давид Самойлов
Хочу, чтобы мои сыны и их друзья несли мой гроб в прекрасный праздник погребенья. Чтобы на их плечах сосновая ладья плыла неспешно, но без промедленья.Я буду горд и счастлив в этот миг переселенья в землю, что слуха мне не ранит скорбный крик, что только небу внемлю.Как жаль, что не услышу тех похвал, и музыки, и пенья! Ну что же Разве я существовал в свой день рожденья!И все ж хочу, чтоб музыка лилась, ведь только дважды дух ликует: когда еще не существует нас, когда уже не существует.И буду я лежать с улыбкой мертвеца и неподвластный всем недугам. И два беспамятства — начала и конца — меня обнимут музыкальным кругом.
Как часто хоронят меня
Федор Сологуб
Как часто хоронят меня! Как часты по мне панихиды! Но нет дня меня в них обиды, Я выше и Ночи, и Дня. Усталостью к отдыху клонят, Болезнями тело томят, Печалями со света гонят, И ладаном в очи дымят. Мой путь перед ними не понят, Венец многоцветный измят, — Но, как ни поют, ни хоронят, Мой свет от меня не затмят. Оставьте ненужное дело, Направьте обратно ладью, — За грозной чертою предела Воздвигнул я душу мою. Великой зарёю зардела Любовь к моему бытию. Вселенское, мощное тело Всемирной душе создаю. Ладью мою вечно стремите К свершению творческих дел, — И если найдёте предел, Отпойте меня, схороните!
Похороны
Игорь Северянин
1 Страна облачается в траур — Великий поэт опочил… И замер от горя преемник, Чей гений певец отличил. Театры беззвучны, как склепы; На зданиях — черный кумач; Притихли людей разговоры; Бесслезен их искренний плач. Лишилась держава пророка, Устала святая звезда, Светившая темному миру Путь мысли, любви и труда. Унылы холодные зори, И мглисты бесцветные дни, А ночи, как горе, глубоки, Как злоба, жестоки они. Рыдают воспетые ветры, Поют панихиду моря, Листву осыпают деревья В июне, как в дни сентября. 2 Сияет торжественно лавра, Но сумрачны лики икон; Выходит старейший епископ Из врат алтаря на амвон. Выходит за ним духовенство, — Оно в золоченой парче. Кадило пылает в лампаде, Лампада мерцает в свече. Толпой окруженный народа, Подходит к собору кортэж; Но где же стенанья и слезы, И скорбные возгласы где ж? В толпе и природе затишье — Ни жалоб, ни воплей, ни слез: Когда умирают поэты, Земное под чарами грез. Несут светлоокие люди Таинственный гроб к алтарю, И славят церковные хоры Загробного мира зарю. Над гробом склонился преемник — Безмолвен, как строгий гранит — С негреющим солнцем во взоре И лунною сенью ланит. Он смотрит на первую маску: Смерть шутит жестоко и зло… Он видит — как лилии руки, Он видит — как мрамор чело. 3 Что смолкли церковные хоры? Что, в диве, склонилась толпа? — С небес светозарною дымкой Сквозь купол струится тропа. По этой тропе лучезарной Снисходит поющий эдем; То звуки нездешних мелодий! То строфы нездешних поэм! Очнулся скорбящий наследник, Он вещую руку простер; И солнце зажглося во взоре, И вспыхнула речь, как костер. — Живи! — он воскликнул; и тотчас Поднялся из гроба поэт; Он был — весь восторг вдохновенья, Он был — весь величье и свет! Он принял от ангела лиру И молвил, отбросив аккорд, Земною кончиною счастлив, Загробным рождением горд: — О, люди друг другу не верят… Но лгать им не станет мертвец: Я песней тебя короную, И ты — мой наследник, певец!.. 4 Когда же расплылось виденье, — Как жизнь, неразгаданный гроб Хранил в себе прах, еще юный, И ждал его червь-землекоп. От чар пробужденная лавра Не знала, — то чудо иль сон?… То знал коронованный песней, Но тайну не вытаит он. Бряцала ли лира в соборе, Спускался ль заоблачный мир, И кто был преемник поэта — Пророк или просто факир?…
Зимний сон
Иннокентий Анненский
Вот газеты свежий нумер, Объявленье в черной раме: Несомненно, что я умер, И, увы! не в мелодраме. Шаг родных так осторожен, Будто всё еще я болен, Я ж могу ли быть доволен, С тюфяка на стол положен? День и ночь пойдут Давиды, Да священники в енотах, Да рыданье панихиды В позументах и камлотах. А в лицо мне лить саженным Копоть велено кандилам, Да в молчаньи напряженном Лязгать дьякону кадилом. Если что-нибудь осталось От того, что было мною, Этот ужас, эту жалость Вы обвейте пеленою. В белом поле до рассвета Свиток белый схороните… . . . . . . . . . . . . . А покуда… удалите Хоть басов из кабинета.
Похороны
Иван Саввич Никитин
Парчой покрытая гробница, Над нею пышный балдахин, Вокруг задумчивые лица И факелов огонь и дым, Святых молитв напев печальный — Вот все, чем жизнь заключена! И эта жизнь покрыта тайной, Завеса смертью спущена…Теперь скажи мне, сын свободы, Зачем страдал, зачем ты жил? Отведена царю природы Сажень земли между могил.Молчат в тебе любовь и злоба, Надежды гордые молчат… Зачем ты жил, усопший брат?.. Стучит земля по крышке гроба, И, чуждый горя и забот, Глядит бессмысленно народ.
На одре
Иван Суриков
Посвящается И. И. БарышевуСмолкли зимние метели, Вьюги миновали, Светит солнышко отрадно, Дни весны настали.Поле зеленью оделось, — Соловьи запели, А меня недуг тяжелый Приковал к постели.Хорошо весной живется, Дышится вольнее, Да не мне, — меня злой кашель Душит все сильнее.И нерадостная дума Душу мне тревожит: «Скоро ты заснешь навеки, В гроб тебя уложат.И в холодную могилу Глубоко зароют, И от дум и от заботы Навсегда укроют».Пусть и так! расстаться с жизнью Мне не жаль, ей-богу! И без скорби я отправлюсь В дальнюю дорогу…В жизни радости так мало, Горя же довольно. И не с жизнью мне расстаться Тяжело и больно.Тяжело мне кинуть дело, Избранное мною, — Что, не конча труд начатый, Я глаза закрою.Жаль мне то, что в жизни этой Сделал я немного. И моею горькой песней Дар принес убогий.Ты прости же, моя песня! — Петь нет больше мочи… Засыпай, больное сердце! Закрывайтесь, очи.
Песня (Когда умру, смиренно совершите)
Николай Языков
Когда умру, смиренно совершите По мне обряд печальный и святой, И мне стихов надгробных не пишите, И мрамора не ставьте надо мной. Но здесь, друзья, где смело юность ваша Красуется могуществом вина, Где весела, как праздничная чаша, Душа кипит, свободна и шумна, Во славу мне вы чашу круговую Наполните играющим вином, Торжественно пропойте песнь родную И празднуйте об имени моем. Все тлен и миг! Блажен, кому судьбою Свою весну пропировать дано; Чья грудь полна свободой удалою, Кто любит жизнь за песни и вино!..
Отложенные похороны
Петр Вяземский
Холодный сон моей души С сном вечности меня сближает; В древесной сумрачной тиши Меня могила ожидает. Амуры! ныне вечерком Земле меня предайте вы тайком!К чему обряды похорон? Жрецов служенье пред народом? Но к грациям мне на поклон Позвольте сбегать мимоходом. Малютки! К ним хочу зайти, Чтоб им сказать последнее прости.О, как я вас благодарю! Очаровательная радость! Перед собой я вами зрю Стыдливость, красоту и младость! Теперь, малютки, спора нет, От глаз моих сокройте дневный свет,Попарно с факелом в руке Ступайте, я иду за вами! Но отдохните в цветнике: Пусть полюбуюсь я цветами! Амуры! с Флорой молодой Проститься мне в час должно смертный свой.Вот здесь, под тенью ив густых, Приляжем, шуму вод внимая; В знак горести на ивах сих Висит моя свирель простая. Малютки! с Фебом, кстати, я В последний раз прощусь здесь у ручья.Теперь пойдем! Но, на беду, Друзей здесь застаю пирушку, — К устам моим в хмельном чаду Подносят дедовскую кружку. Хоть рад, хоть нет, но должно пить. Малютки! мне друзей грешно сердить!Я поклялся оставить свет И помню клятву неизменну; Но к вам доверенности нет! Вы населяете вселенну, Малютки! вашим ли рукам На упокой пустить меня к теням?Вооружите вы меня — И к мрачному за Стиксом краю Отправлюсь сам без страха я. Но что, безумный, я вещаю? Малютки! в свете жить без вас —Не та же ль смерть, и смерть скучней в сто раз?Но дайте слово наперед Не отягчать меня гробницей, Пусть на земле моей цветет Куст роз, взлелеянный денницей! Тогда, амуры! я без слез Пойду на смерть под тень душистых роз.Постойте! Здесь глядит луна, Зефир цветы едва целует, Мирт дремлет, чуть журчит волна И горлица любовь воркует, Амуры! здесь, на стороне, Покойный одр вы изготовьте мне!Но дайте вспомнить! Так, беда! Назад воротимся к Цитере. В уме ли был своем тогда? Забыл сказаться я Венере. Амуры! к маменьке своей, Прошу, меня сведите поскорей.Смерть не уйдет, напрасен страх! А может быть, Венеры взоры, С широкой чашей пьяный Вакх, Цевница Феба, розы Флоры, Амуры! смерть велят забыть И с вами вновь, мои малютки, жить.
Могила
Владимир Бенедиктов
Рассыпано много холмов полевых Из длани природы обильной; Холмы те люблю я; но более их Мне холм полюбился могильный. В тоске не утешусь я светлым цветком, Не им обновлю мою радость: Взгляну на могилу — огнистым клубком По сердцу прокатится сладость. Любви ли сомнение в грудь залегло, На сладостный холм посмотрю я — И чище мне кажется девы чело, И ярче огонь поцелуя. Устану ли в тягостной с роком борьбе, Изранен, избит исполином, Лишь взгляну в могилу — и в очи судьбе Взираю с могуществом львиным. Я в мире боец; да, я биться хочу. Смотрите: я бросил уж лиру; Я меч захватил и открыто лечу Навстречу нечистому миру. И бог да поможет мне зло поразить, И в битве глубоко, глубоко, Могучей рукою сталь правды вонзить В шипучее сердце порока! Не бойтесь, друзья, не падет ваш певец! Пусть грозно врагов ополченье! Как лев я дерусь; как разумный боец, Упрочил себе отступленье. Могила за мною, как гений, стоит И в сердце вливает отвагу; Когда же боренье меня истомит, Туда — и под насыпью лягу. И пламенный дух из темницы своей Торжественным крыльев размахом К отцу возлетит, а ползучих гостей Земля угостит моим прахом. Но с миром не кончен кровавый расчет! Нет, — в бурные силы природы Вражда моя в новой красе перейдет, И в воздух, и в пламя, и в воды. На хладных людей я вулканом дохну, Кипящею лавой нахлыну; Средь водной равнины волною плесну — Злодея ладью опрокину! Порою злым вихрем прорвусь на простор, И вихрей — собратий накличу, И прахом засыплю я хищника взор, Коварно следящий добычу! Чрез горы преград путь свободный найду; Сквозь камень стены беспредельной К сатрапу в чертоги заразой войду И язвою лягу смертельной!
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!