В ветвях олеандровых трель соловья
В ветвях олеандровых трель соловья. Калитка захлопнулась с жалобным стуком. Луна закатилась за тучи. А я Кончаю земное хожденье по мукам,
Хожденье по мукам, что видел во сне — С изгнаньем, любовью к тебе и грехами. Но я не забыл, что обещано мне Воскреснуть. Вернуться в Россию — стихами.
Похожие по настроению
Уж замолкают соловьи
Алексей Жемчужников
Уж замолкают соловьи; Уж в рощах ландыши завяли. Во всей красе они цвели Недели две, и то едва ли; Хоть любовался я весной, Но как-то вскользь и беззаботно… Она мелькнула предо мной, Подобна грезе мимолетной. Пора мне, старцу, наконец, Так наслаждаться всем под солнцем, Как наслаждается скупец, Когда любуется червонцем. Меж тем как с милою землей Разлука будет длиться вечно,— Летят мгновенья чередой… Что хорошо, то скоротечно.
Опять в моей душе тревоги и мечты
Алексей Апухтин
Опять в моей душе тревоги и мечты, И льется скорбный стих, бессонницы отрада… О, рви их поскорей — последние цветы Из моего поблекнувшего сада! Их много сожжено случайною грозой, Размыто ранними дождями, А осень близится неслышною стопой С ночами хмурыми, с бессолнечными днями. Уж ветер выл холодный по ночам, Сухими листьями дорожки покрывая; Уже к далеким, теплым небесам Промчалась журавлей заботливая стая, И между липами, из-за нагих ветвей Сквозит зловещее, чернеющее поле… Последние цветы сомкнулися тесней… О, рви же, рви же их скорей, Дай им хоть день еще прожить в тепле и холе!
Похваляясь любовью недолгой
Борис Корнилов
Похваляясь любовью недолгой, растопыривши крылышки в ряд, по ночам, застывая над Волгой, соловьи запевают не в лад. Соловьи, над рекой тараторя, разлетаясь по сторонам, города до Каспийского моря называют по именам. Ни за что пропадает кустарь в них, ложки делает, пьет вино. Перебитый в суставах кустарник ночью рушится на окно. Звезды падают с ребер карнизов, а за городом, вдалеке, — тошнотворный черемухи вызов, весла шлепают на реке. Я опять повстречаю ровно в десять вечера руки твои. Про тебя, Александра Петровна, заливают вовсю соловьи. Ты опустишь тяжелые веки, пропотевшая, тяжко дыша… Погляди — мелководные реки машут перьями камыша. Александра Петровна, послушай, — эта ночь доведет до беды, придавившая мутною тушей наши крошечные сады. Двинут в берег огромные бревна с грозной песней плотовщики. Я умру, Александра Петровна, у твоей побледневшей щеки.. . . . . . . . . . . . . . . Но ни песен, ни славы, ни горя, только плотная ходит вода, и стоят до Каспийского моря, засыпая вовсю, города.
Соловей во сне
Гавриил Романович Державин
Я на холме спал высоком, Слышал глас твой, соловей, Даже в самом сне глубоком Внятен был душе моей: То звучал, то отдавался, То стенал, то усмехался В слухе издалече он; И в объятиях Калисты Песни, вздохи, клики, свисты Услаждали сладкий сон. Если по моей кончине, В скучном, бесконечном сне, Ах! не будут так, как ныне, Эти песни слышны мне, И веселья, и забавы, Плясок, ликов, звуков славы Не услышу больше я, — Стану ж жизнью наслаждаться, Чаще с милой целоваться, Слушать песни соловья.
Пел соловей, цветы благоухали
Константин Фофанов
Пел соловей, цветы благоухали. Зеленый май, смеясь, шумел кругом. На небесах, как на остывшей стали Алеет кровь,- алел закат огнем. Он был один, он — юноша влюбленный, Вступивший в жизнь, как в роковую дверь, И он летел мечтою окрыленной К ней, только к ней,- и раньше и теперь. И мир пред ним таинственным владыкой Лежал у ног, сиял со всех сторон, Насыщенный весь полночью безликой И сладкою весною напоен. Он ждал ее, в своей разлуке скорбной, Весь счастие, весь трепет и мечта… А эта ночь, как сфинкс женоподобный, Темнила взор и жгла его уста.
Поздний пролет
Михаил Зенкевич
За нивами настиг урон Леса. Обуглился и сорван Лист золотой. Какая прорва На небе галок и ворон!Чей клин, как будто паутиной Означен, виден у луны? Не гуси… Нет!.. То лебединый Косяк летит, то — кликуны. Блестя серебряною грудью, Темнея бархатным крылом, Летят по синему безлюдью Вдоль Волги к югу — напролом. Спешат в молчанье. Опоздали: Быть может, к солнцу теплых стран, Взмутив свинцовым шквалом дали, Дорогу застит им буран. Тревожны белых крыльев всплески В заре ненастно-огневой, Но крик, уверенный и резкий, Бросает вдруг передовой… И подхватили остальные Его рокочущий сигнал, И долго голоса стальные Холодный ветер в вихре гнал. Исчезли. И опять в пожаре Закатном, в золоте тканья Лиловой мглы, как хлопья гари Клубятся стаи воронья…
Я молился бы лику заката
Николай Клюев
Я молился бы лику заката, Темной роще, туману, ручьям, Да тяжелая дверь каземата Не пускает к родимым полям —Наглядеться на бора опушку, Листопадом, смолой подышать, Постучаться в лесную избушку, Где за пряжею старится мать…Не она ли за пряслом решетки Ветровою свирелью поет… Вечер нижет янтарные четки, Красит золотом треснувший свод.
Грусть в тишине
Павел Александрович Катенин
Объято всё ночною тишиною, Луга в алмазах, темен лес, И город пожелтел под палевой луною, И звездным бисером унизан свод небес; Но влажные мои горят еще ресницы, И не утишилась тоска моя во мне; Отстал от песней я, отстал я от цевницы: Мне скучно одному в безлюдной стороне. Я живу, не живу, И, склонивши главу, Я брожу и без дум и без цели; И в стране сей пустой, Раздружившись с мечтой, Я подобен надломленной ели: И весна прилетит И луга расцветит, И калека на миг воскресает, Зеленеет главой, Но излом роковой Пробужденную жизнь испаряет; И, завидя конец, Половинный мертвец Понемногу совсем замирает!
Куда девались вы с своим закатом ясным
Петр Вяземский
Куда девались вы с своим закатом ясным, Дни бодрой старости моей! При вас ни жалобой, ни ропотом напрасным Я не оплакивал утраты юных дней.Нет, бремя поздних лет на мне не тяготело, Еще я полной жизнью жил; Ни ум не увядал, ни сердце не старело, Еще любил я всё, что прежде я любил.Не чужды были мне налеты вдохновенья, Труд мысли, светлые мечты, И впечатлительность, и жертвоприношенья Души, познавшей власть и прелесть красоты.Как ветр порывистый ломает дуб маститый, Так и меня сломил недуг. Все радости земли внезапной тьмой покрыты Во мне, и всё кругом опустошилось вдруг.С днем каждым жизни путь темней и безнадежней, Порвались струны бытия: Страдающая тень, обломок жизни прежней, Себя, живой мертвец, переживаю я.Из жизни уцелеть могли одни мученья, Их острый яд к груди прирос. И спрашиваю я: где ж благость провиденья? И нет ответа мне на скорбный мой вопрос.
Там, под липой, у решетки…
Владимир Соловьев
Там, под липой, у решетки, Мне назначено свиданье. Я иду как агнец кроткий, Обреченный на закланье. Всё как прежде: по высотам Звезды старые моргают, И в кустах по старым нотам Соловьи концерт играют. Я порядка не нарушу… Но имей же состраданье! Не томи мою ты душу, Отпусти на покаянье!
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.