Опять в моей душе тревоги и мечты

Алексей Апухтин

Опять в моей душе тревоги и мечты, И льется скорбный стих, бессонницы отрада… О, рви их поскорей — последние цветы Из моего поблекнувшего сада! Их много сожжено случайною грозой, Размыто ранними дождями, А осень близится неслышною стопой С ночами хмурыми, с бессолнечными днями. Уж ветер выл холодный по ночам, Сухими листьями дорожки покрывая; Уже к далеким, теплым небесам Промчалась журавлей заботливая стая, И между липами, из-за нагих ветвей Сквозит зловещее, чернеющее поле… Последние цветы сомкнулися тесней… О, рви же, рви же их скорей, Дай им хоть день еще прожить в тепле и холе!

Похожие по настроению

Осенняя примета

Алексей Апухтин

Всюду грустная примета: В серых тучах небеса, Отцветающего лета Равнодушная краса; Утром холод, днем туманы, Шум несносный желобов, В час заката — блик багряный Отшумевших облаков; Ночью бури завыванье, Иль под кровом тишины Одинокие мечтанья, Очарованные сны; В поле ветер на просторе, Крик ворон издалека, Дома — скука, в сердце — горе, Тайный холод и тоска. Пору осени унылой Сердце с трепетом зовет: Вы мне бли́зки, вы мне милы, Дни осенних непогод; Вечер сумрачный и длинный, Мрак томительный ночей... Увядай, мой сад пустынный, Осыпайся поскорей.

Лето расплакалось перед разлукой

Андрей Дементьев

Лето расплакалось перед разлукой, Перед уходом на долгие дни. Гром громыхал одиноко и глухо. Лето просил я – «Повремени…» Вслед ему шумно торопится осень, И перекрашивает тополя. Скоро они это золото сбросят И подурнеет внезапно земля. Улицы станут печальны и строги. И поседеет знакомый пейзаж. Ночь до утра притаится в сугробе. Вновь я войду в ее звездный шалаш.

Осень (Лето сверкнуло последней зарницею)

Георгий Иванов

Лето сверкнуло последней зарницею Глянули в парке печальные просини. В душу ворвались могильными птицами Мысли унылые призрачной осени.Осень идет по лесам увядающим, Жжет изумруды, сменяя их лалами; В небе загадочном, точно страдающем, С поздними зорями рдеет кораллами.Скованы чувства цепями железными В сумерки эти осенние, длинные… Вихри несутся над черными безднами, С кручей срывают жилища орлиные…

Опять в моей душе тревоги и мечты…

Иннокентий Анненский

Осыпаются астры в садах…

Иван Алексеевич Бунин

Осыпаются астры в садах, Стройный клен под окошком желтеет, И холодный туман на полях Целый день неподвижно белеет. Ближний лес затихает, и в нем Показалися всюду просветы, И красив он в уборе своем, Золотистой листвою одетый. Но под этой сквозною листвой В этих чащах не слышно ни звука... Осень веет тоской, Осень веет разлукой! Поброди же в последние дни По аллее, давно молчаливой, И с любовью и с грустью взгляни На знакомые нивы. В тишине деревенских ночей И в молчанье осенней полночи Вспомни песни, что пел соловей, Вспомни летние ночи И подумай, что годы идут, Что с весной, как минует ненастье, Нам они не вернут Обманувшего счастья...

Осень («Белесоватое небо, слепое, и ветер тоскливый…»)

Константин Бальмонт

1 Белесоватое Небо, слепое, и ветер тоскливый Шелесты листьев увядших, поблекших в мелькании дней. Шорох листвы помертвевшей, и трепет ее торопливый, Полное скорби качанье далеких высоких стеблей. Степь за оградою сада, просторы полей опустелых, Сонные мертвые воды затянутой мглою реки, Сказочность облачных далей, безмолвных, печальных, и белых, Шелесты листьев увядших, их вздохи, и лепет тоски. Смутная тайна мгновений, которые вечно стремятся, Падают с призрачным звоном по склонам скалистых времен, Осени саван сплетают, и траурной тканью ложатся, Зимний готовят, холодный, томительный, длительный сон. 2 На кладбище старом пустынном, где я схоронил все надежды, Где их до меня схоронили мой дед, мой отец, мой брат, Я стоял под Луной, и далеко серебрились, белели одежды, Это вышли из гроба надежды, чтобы бросить последний свой взгляд. На кладбище старом пустынном, качались высокие травы, Немые, густые, седые и сердце дрожало в ответ. О, надежды, надежды, надежды, неужели мертвы навсегда вы? Неужели теперь вы мне шлете замогильный, прощальный привет? На кладбище старом пустынном, — услышал ответ я безмолвный, — Ты сам схоронил нас глубоко, ты сам закопал нас навек. Мы любили тебя, мы дышали, мы скользили, как легкие волны, Но твое охладевшее сердце отошло от сияющих рек. На кладбище старом пустынном, в безвременье ночи осенней, За нами приходишь ты поздно, отсюда закрыта стезя. Посмотри, все короче минуты, посмотри, все мгновенной, мгновенней В истечении Времени брызги, — и продлить нам свиданье нельзя. На кладбище старом пустынном, с сознанием, полным отравы, Под мертвой Луною, сияньем, как саваном, был я одет. И мгновенья ниспали в столетья, и качались высокие травы, И отчаянье бледно струило свой холодный безжизненный свет.

Небо за пленкой серой

Наум Коржавин

Небо за пленкой серой. В травах воды без меры: Идешь травяной дорожкой, А сапоги мокры… Все это значит осень. Жить бы хотелось очень. Жить бы, вздохнуть немножко, Издать петушиный крик. Дует в лицо мне ветер. Грудью бы горе встретить Или его уничтожить. Или же — под откос. Ветер остался ветром, Он затерялся в ветлах, Он только холод умножил, Тревогу-тщету принес. Но все проходит на свете, И я буду вольным, как ветер, И больше не буду прикован К скучной точке одной. Тогда мне, наверно, осень Опять понравится очень: «Муза далеких странствий», Листьев полет шальной.

Элегия в новом вкусе

Сергей Аксаков

Молчит угрюмый бор… луч солнца догорает… Бродящий ветерок в листочках умирает… С безбрежной высоты Прохлада снизошла на лоне темноты, И ночь таинственным покровом Как тучей облекла природы наготу; И запад потухал… с мерцанием багровым Безоблачных небес сливая красоту. Молчанье мертвое настало, И тишина на ветвях возлегла. И ночи божество дремотой оковало Природу всю — людей, и мысли, и дела. Как бы окаменев, древ гибкие вершины Нахмурившись стоят, И вечно трепетной осины Листочки, опустясь, недвижимо висят. Река в родных брегах неслышима катится, Как будто жизни нет в живых ее струях… Невидимая тень на дне ее ложится, Повсюду бродит тайно страх. С душой отцветшею для милых наслаждений Как странник сирота — с улыбкой незнаком — И жизни молодой крылатых обольщений Утративши зарю… унынием влеком, Иду бестрепетно под сосен мрачны своды И там беседую с приветною тоской Слезой тяжелою (один сей дар природы Не похищен людей безжалостной рукой), Слезой тяжелою грудь скорбну омывая; Воспоминания о бывшем пробуждая, Лечу в туманну даль, мечтами окрылен… О сердце радости!.. погибши безвозвратно, Почто так рано вас лишен?.. Почто ты было так превратно, О счастие моих весенних дней?.. Едва блеснуло… и сокрылось!.. Погас мгновенный блеск лучей И солнце радостей навеки закатилось!.. Стеснилась грудь моя… и вдруг как будто сном Или оцепененьем Невидимый одел меня крылом. И внял я тайный глас с безвестным мне веленьем: «О странник! — он вещал, — воспрянь и ободрись! О благах временных ты не крушись тоскою! Там, выше твой удел!.. Туда, туда стремись! Там обновишься ты душою!.. Там вкусишь плод добра из бед!.. Из мрака будет свет!..» И он умолк… неспавшие открыл я вежды. Душа присутствием небесного полна… На ней сиял луч кроткия надежды… Воззрел — окрест меня страна озарена, Бор черный — побледнел… и плавала луна Над мной — и подо мною, И все вокруг — повторено коварною рекою. Познал я сладость слез: незримый спутник мой, Благое провиденье! Прости младенца дерзновенье, Посмевшего роптать на тайный промысл твой…

Тематический круг

Вадим Шершеневич

Все течет в никуда. С каждым днем отмирающим. Слабже мой Вой В покорной, как сам тишине, Что в душе громоздилось небоскребом вчера еще, Нынче малой избенкой спокойствует мне.Тусклым августом пахнет просторье весеннеее, Но и в слезах моих истомительных — май. Нынче все хорошо с моего многоточия зрения, И совсем равнодушно сказать вместо «Здравствуй» — «Прощай»!И теперь мне кажутся малы до смешного Все былые волненья, кипятившие сердце и кровь, И мой трепет от каждого нежного слова, И вся заполнявшая сердце любовь.Так, вернувшийся в дом, что покинул ребенком беспечным И вошедший в детскую, от удивленья нем, Вдруг увидит, что комната, бывшая ему бесконечной, Лишь в одно окно И мала совсем.Все течет в никуда. И тоской Неотступно вползающей, Как от боли зубной, Корчусь я в тишине. Что в душе громоздилось доминой огромной вчера еще, Нынче малой избенкой представляется мне.

Вновь

Владислав Ходасевич

Я плачу вновь. Осенний вечер. И, может быть, — Печаль близка. На сердце снова белый саван Надела бледная рука. Как тяжело, как больно, горько! Опять пойдут навстречу дни… Опять душа в бездонном мраке Завидит красные огни. И будет долго, долго слышен Во мгле последний — скорбный плач. Я жду, я жду. Ко мне во мраке Идет невидимый палач.

Другие стихи этого автора

Всего: 287

Петербургская ночь

Алексей Апухтин

Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом. Чудная ночь! Незаметно мерцает Тусклый огонь фонарей. Снег ослепительным блеском сияет, Тысячью искрясь лучей. Точно волшебством каким-то объятый, Воздух недвижим ночной… Город прославленный, город богатый, Я не прельщуся тобой. Пусть твоя ночь в непробудном молчанье И хороша и светла, — Ты затаил в себе много страданья, Много пороков и зла. Пусть на тебя с высоты недоступной Звезды приветно глядят — Только и видят они твой преступный, Твой закоснелый разврат. В пышном чертоге, облитые светом, Залы огнями горят. Вот и невеста: роскошным букетом Скрашен небрежный наряд, Кудри волнами бегут золотые… С ней поседелый жених. Как-то неловко глядят молодые, Холодом веет от них. Плачет несчастная жертва расчета, Плачет… Но как же ей быть? Надо долги попечителя-мота Этим замужством покрыть… В грустном раздумье стоит, замирая, Темных предчувствий полна… Ей не на радость ты, ночь золотая! Небо, и свет, и луна Ей напевают печальные чувства… Зимнего снега бледней, Мается труженик бедный искусства В комнатке грязной своей. Болен, бедняк, исказило мученье Юности светлой черты. Он, не питая свое вдохновенье, Не согревая мечты, Смотрит на небо в волнении жадном, Ищет луны золотой… Нет! Он прощается с сном безотрадным, С жизнью своей молодой. Всё околдовано, всё онемело! А в переулке глухом, Снегом скрипя, пробирается смело Рослый мужик с топором. Грозен и зол его вид одичалый… Он притаился и ждет: Вот на пирушке ночной запоздалый Мимо пройдет пешеход… Он не на деньги блестящие жаден, Не на богатство, — как зверь, Голоден он и, как зверь, беспощаден… Что ему люди теперь? Он не послушает их увещаний, Не побоится угроз… Боже мой! Сколько незримых страданий! Сколько невидимых слез! Чудная ночь! Незаметно мерцает Тусклый огонь фонарей; Снег ослепительным блеском сияет, Тысячью искрясь лучей; Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом.

Актеры

Алексей Апухтин

Минувшей юности своей Забыв волненья и измены, Отцы уж с отроческих дней Подготовляют нас для сцены.- Нам говорят: «Ничтожен свет, В нем все злодеи или дети, В нем сердца нет, в нем правды нет, Но будь и ты как все на свете!» И вот, чтоб выйти напоказ, Мы наряжаемся в уборной; Пока никто не видит нас, Мы смотрим гордо и задорно. Вот вышли молча и дрожим, Но оправляемся мы скоро И с чувством роли говорим, Украдкой глядя на суфлера. И говорим мы о добре, О жизни честной и свободной, Что в первой юности поре Звучит тепло и благородно; О том, что жертва — наш девиз, О том, что все мы, люди, — братья, И публике из-за кулис Мы шлем горячие объятья. И говорим мы о любви, К неверной простирая руки, О том, какой огонь в крови, О том, какие в сердце муки; И сами видим без труда, Как Дездемона наша мило, Лицо закрывши от стыда, Чтоб побледнеть, кладет белила. Потом, не зная, хороши ль Иль дурны были монологи, За бестолковый водевиль Уж мы беремся без тревоги. И мы смеемся надо всем, Тряся горбом и головою, Не замечая между тем, Что мы смеялись над собою! Но холод в нашу грудь проник, Устали мы — пора с дороги: На лбу чуть держится парик, Слезает горб, слабеют ноги… Конец. — Теперь что ж делать нам? Большая зала опустела… Далеко автор где-то там… Ему до нас какое дело? И, сняв парик, умыв лицо, Одежды сбросив шутовские, Мы все, усталые, больные, Лениво сходим на крыльцо. Нам тяжело, нам больно, стыдно, Пустые улицы темны, На черном небе звезд не видно — Огни давно погашены… Мы зябнем, стынем, изнывая, А зимний воздух недвижим, И обнимает ночь глухая Нас мертвым холодом своим.

Стансы товарищам

Алексей Апухтин

Из разных стран родного края, Чтоб вспомнить молодость свою, Сошлись мы, радостью блистая, В одну неровную семью. Иным из нас светла дорога, Легко им по свету идти, Другой, кряхтя, по воле Бога Бредет на жизненном пути. Все, что с слезами пережито, Чем сердце сжалося давно, Сегодня будет позабыто И глубоко затаено. Но хоть наш светлый пир беспечен, Хоть мы весельем сроднены, Хоть наш союз и свят, и вечен, Мы им гордиться не должны. Мы братья, да. Пусть без возврата От нас отринут будет тот, Кто от страдающего брата С холодным смехом отойдет. Но не кичась в пределах тесных, Должны мы пламенно желать, Чтоб всех правдивых, добрых, честных Такими ж братьями назвать. Вельможа ль он, мужик, вития, Купец иль воин, — все равно; Всех назовет детьми Россия, Всем имя братское одно.

Солдатская песня о Севастополе

Алексей Апухтин

Не весёлую, братцы, вам песню спою, Не могучую песню победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды. Я спою вам о том, как от южных полей Поднималося облако пыли, Как сходили враги без числа с кораблей И пришли к нам, и нас победили. А и так победили, что долго потом Не совались к нам с дерзким вопросом; А и так победили, что с кислым лицом И с разбитым отчалили носом. Я спою, как, покинув и дом и семью, Шёл в дружину помещик богатый, Как мужик, обнимая бабенку свою, Выходил ополченцем из хаты. Я спою, как росла богатырская рать, Шли бойцы из железа и стали, И как знали они, что идут умирать, И как свято они умирали! Как красавицы наши сиделками шли К безотрадному их изголовью; Как за каждый клочок нашей русской земли Нам платили враги своей кровью; Как под грохот гранат, как сквозь пламя и дым, Под немолчные, тяжкие стоны Выходили редуты один за другим, Грозной тенью росли бастионы; И одиннадцать месяцев длилась резня, И одиннадцать месяцев целых Чудотворная крепость, Россию храня, Хоронила сынов её смелых… Пусть нерадостна песня, что вам я пою, Да не хуже той песни победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды

Я люблю тебя

Алексей Апухтин

Я люблю тебя так оттого, Что из пошлых и гордых собою Не напомнишь ты мне никого Откровенной и ясной душою, Что с участьем могла ты понять Роковую борьбу человека, Что в тебе уловил я печать Отдаленного, лучшего века! Я люблю тебя так потому, Что не любишь ты мертвого слова, Что не веришь ты слепо уму, Что чужда ты расчета мирского; Что горячее сердце твое Часто бьется тревожно и шибко… Что смиряется горе мое Пред твоей миротворной улыбкой!

Цыганская песня

Алексей Апухтин

«Я вновь пред тобою стою очарован…»О, пой, моя милая, пой, не смолкая, Любимую песню мою О том, как, тревожно той песне внимая, Я вновь пред тобою стою!Та песня напомнит мне время былое, Которым душа так полна, И страх, что щемит мое сердце больное, Быть может, рассеет она.Боюсь я, что голос мой, скорбный и нежный, Тебя своей страстью смутит, Боюсь, что от жизни моей безнадежной Улыбка твоя отлетит.Мне жизнь без тебя словно полночь глухая В чужом и безвестном краю… О, пой, моя милая, пой, не смолкая, Любимую песню мою!

Утешение весны

Алексей Апухтин

Не плачь, мой певец одинокой, Покуда кипит в тебе кровь. Я знаю: коварно, жестоко Тебя обманула любовь.Я знаю: любовь незабвенна… Но слушай: тебе я верна, Моя красота неизменна, Мне вечная юность дана!Покроют ли небо туманы, Приблизится ль осени час, В далекие, теплые страны Надолго я скроюсь от вас.Как часто в томленьях недуга Ты будешь меня призывать, Ты ждать меня будешь как друга, Как нежно любимую мать!Приду я… На душу больную Навею чудесные сны И язвы легко уврачую Твоей безрассудной весны!Когда же по мелочи, скупо Растратишь ты жизнь и — старик — Начнешь равнодушно и тупо Мой ласковый слушать язык,-Тихонько, родными руками, Я вежды твои опущу, Твой гроб увенчаю цветами, Твой темный приют посещу,А там — под покровом могилы — Умолкнут и стоны любви, И смех, и кипевшие силы, И скучные песни твои!

Сухие, редкие, нечаянные встречи

Алексей Апухтин

Сухие, редкие, нечаянные встречи, Пустой, ничтожный разговор, Твои умышленно-уклончивые речи, И твой намеренно-холодный, строгий взор,- Всё говорит, что надо нам расстаться, Что счастье было и прошло… Но в этом так же горько мне сознаться, Как кончить с жизнью тяжело. Так в детстве, помню я, когда меня будили И в зимний день глядел в замерзшее окно,- О, как остаться там уста мои молили, Где так тепло, уютно и темно! В подушки прятался я, плача от волненья, Дневной тревогой оглушен, И засыпал, счастливый на мгновенье, Стараясь на лету поймать недавний сон, Бояся потерять ребяческие бредни… Такой же детский страх теперь объял меня. Прости мне этот сон последний При свете тусклого, грозящего мне дня!

Средь смеха праздного

Алексей Апухтин

Средь смеха праздного, среди пустого гула, Мне душу за тебя томит невольный страх: Я видел, как слеза украдкою блеснула В твоих потупленных очах. Твой беззащитный челн сломила злая буря, На берег выброшен неопытный пловец. Откинувши весло и голову понуря, Ты ждешь: наступит ли конец? Не унывай, пловец! Как сон, минует горе, Затихнет бури свист и ропот волн седых, И покоренное, ликующее море У ног уляжется твоих.

Русские песни

Алексей Апухтин

Как сроднились вы со мною, Песни родины моей, Как внемлю я вам порою, Если вечером с полей Вы доноситесь, живые, И в безмолвии ночном Мне созвучья дорогие Долго слышатся потом.Не могучий дар свободы, Не монахи мудрецы,- Создавали вас невзгоды Да безвестные певцы. Но в тяжелые годины Весь народ, до траты сил, Весь — певец своей кручины — Вас в крови своей носил.И как много в этих звуках Непонятного слилось! Что за удаль в самых муках, Сколько в смехе тайных слез! Вечным рабством бедной девы, Вечной бедностью мужей Дышат грустные напевы Недосказанных речей…Что за речи, за герои! То — бог весть какой поры — Молодецкие разбои, Богатырские пиры; То Москва, татарин злобный, Володимир, князь святой… То, журчанью вод подобный, Плач княгини молодой.Годы идут чередою… Песни нашей старины Тем же рабством и тоскою, Той же жалобой полны; А подчас все так же вольно Славят солнышко-царя, Да свой Киев богомольный, Да Илью богатыря.

Снова один я… Опять без значенья

Алексей Апухтин

Снова один я… Опять без значенья День убегает за днем, Сердце испуганно ждет запустенья, Словно покинутый дом.Заперты ставни, забиты вороты, Сад догнивает пустой… Где же ты светишь, и греешь кого ты, Мой огонек дорогой?Видишь, мне жизнь без тебя не под силу, Прошлое давит мне грудь, Словно в раскрытую грозно могилу, Страшно туда заглянуть.Тянется жизнь, как постылая сказка, Холодом веет от ней… О, мне нужна твоя тихая ласка, Воздуха, солнца нужней!..

Я так тебя любил

Алексей Апухтин

Я так тебя любил, как ты любить не можешь: Безумно, пламенно… с рыданием немым. Потухла страсть моя, недуг неизлечим, — Ему забвеньем не поможешь! Все кончено… Иной я отдаюсь судьбе, С ней я могу идти бесстрастно до могилы; Ей весь избыток чувств, ей весь остаток силы, Одно проклятие — тебе.