Тайна вечности
Три мудреца в далекий путь ушли, Чтобы узнать, чем светятся огни, У той скалы, где скрыты хрустали, Где близок свет и бесконечны дни. И долго шли в страну, где вечны сны, Длинны, как ночь, извилины-пути, И, наконец, в лучах седьмой весны Пришли, нашли, отчаявшись найти. Три мудреца стояли у скалы, У злой скалы, где скрыты хрустали, И тайну тайн, манившую из мглы, Печальнее — постигнуть не могли. И был восход, и полдень, и закат, И вновь восход… И так тянулись дни… Свиреп был гром, и с неба падал град, А все стояли скорбные они. В часы весны, когда поля цвели, В обратный путь, назад ушли они От той скалы, где скрыты хрустали, Ушли, не знав, чем светятся огни…
Похожие по настроению
Великая тайна
Алексей Кольцов
I[/I] Тучи носят воду, Вода поит землю, Земля плод приносит; Бездна звезд на небе, Бездна жизни в мире; То мрачна, то светла Чудная природа… Стареясь в сомненьях О великих тайнах, Идут невозвратно Веки за веками; У каждого века Вечность вопрошает: «Чем кончилось дело?» — «Вопроси другова», — Каждый отвечает. Смелый ум с мольбою Мчится к провиденью. Ты поведай мыслям Тайну сих созданий! Шлют ответ, вновь тайный, Чудеса природы, Тишиной и бурей Мысли изумляя… Что же совершится В будущем с природой?.. О, гори, лампада, Ярче пред распятьем! Тяжелы мне думы, Сладостна молитва!
В лунном озарении
Федор Сологуб
В лунном озарении, В росном серебре Три гадают отрока На крутой горе. Красный камень на руку Положил один,— Кровь переливается В глубине долин. Красный камень на руку Положил второй,— Пламя полыхается В стороне родной. Красный камень на руку Третий положил, — Солнце всходит ясное, Вестник юных сил. Странник, пробиравшийся Ночью на восток, Вопрошает отроков: — Кто уставит срок? Отвечают отроки: — Божий человек, Мечут жребий ангелы, День, и год, и век. В землю кровь впитается, Догорит огонь, Колесницу вывезет В небо светлый конь.
Пустынна и длинна моя дорога
Георгий Иванов
Пустынна и длинна моя дорога, А небо лучезарнее, чем рай, И яхонтами на подоле Бога Сквозь дым сияет горизонта край. И дальше, там, где вестницею ночи Зажглась шестиугольная звезда, Глядят на землю голубые очи, Колышется седая борода. Но кажется, устав от дел тревожных, Не слышит старый и спокойный Бог, Как крылья ласточек неосторожных Касаются его тяжелых ног.
Тайна
Иван Козлов
В лесу прибит на дубе вековом Булатный щит, свидетель грозных сеч; На том щите видна звезда с крестом, А близ щита сверкает острый меч.И свежую могилу осеняет Тенистый дуб, и тайны роковой Ужасен мрак: никто, никто не знает, Кто погребен в лесу при тме ночной.Промчался день, опять порой урочной Ночь темная дубраву облегла; Безмолвно всё, и медь уж час полночный На башне бьет соседнего села.И никогда страшнее не темнела Осення ночь: она сырою мглой Дремучий лес, реку и холм одела — Везде покров чернеет гробовой.Но меж дерев багровый блеск мелькает, И хрупкий лист шумит невдалеке, И факел уж вблизи дуб озаряет: Его чернец в дрожащей нес руке.К могиле шел отшельник престарелый, И вместе с ним безвестно кто, в слезах, Идет, бледней своей одежды белой; Печаль любви горит в ее очах.И пел чернец по мертвом панихиду, Но кто он был — чернец не поминал; Отпел, вдали сокрылся он из виду, Но факел всё в тени густой мерцал.На свежий дерн прекрасная упала И, белую откинув пелену, Потоки слез по мертвом проливала, Могильную тревожа тишину;И, вне себя, вдруг очи голубые На щит она внезапно подняла И, локоны отрезав золотые, Кровавый меч их шелком обвила;Безумья яд зажегся в мутном взоре, Сердечный вопль немеет на устах. Она ушла, и лишь в дремучем боре Таинственный один остался страх;И меж дерев уж факел не мерцает, Не шепчет лист, и тайны роковой Ужасен мрак: никто, никто не знает, Кто погребен в лесу при тме ночной.
Здесь был священный лес
Максимилиан Александрович Волошин
Здесь был священный лес. Божественный гонец Ногой крылатою касался сих прогалин. На месте городов ни камней, ни развалин. По склонам бронзовым ползут стада овец. Безлесны скаты гор. Зубчатый их венец В зелёных сумерках таинственно печален. Чьей древнею тоской мой вещий дух ужален? Кто знает путь богов — начало и конец? Размытых осыпей, как прежде, звонки щебни, И море древнее, вздымая тяжко гребни, Кипит по отмелям гудящих берегов. И ночи звёздные в слезах проходят мимо, И лики тёмные отвергнутых богов Глядят и требуют, зовут… неотвратимо.
Металлы
Михаил Зенкевич
Дремали вы среди молчанья, Как тайну вечную, сокрыв Все, что пред первым днем созданья Узрел ваш огненный разлив. Но вас от мрака и дремоты Из древних залежей земли Мы, святотатцы-рудометы, Для торжищ диких извлекли. И, огнедышащие спруты, Вертите щупальцы машин И мерите в часах минуты, А в телескопах бег пучин. И святотатственным чеканом На отраженьях Божьей мглы Сверкают в золоте багряном Империй призрачных орлы. Но тяжелый грохот ваших песен Поет без устали о том, Что вы владык земли, как плесень, Слизнете красным языком; Что снова строгий и печальный Над хаосом огня и вод Дух — созидатель изначальный — Направит легкий свой полет!
Пилигримы
Мирра Лохвицкая
Знойным солнцем палимы, Вдаль идут пилигримы Поклониться гробнице священной. От одежд запыленныx, От очей просветленныx Веет радостью цели блаженной.Тяжела иx дорога — И отставшиx так много, Утомленныx от зноя и пыли, Что легли на дороге, Что забыли о Боге, О крылатыx виденьяx забыли.Им в сияющей дали Голоса отзвучали, Отжурчали поющие реки. Им — без времени павшим, Им — до срока уставшим, Не простится вовеки. Вовеки!
Еще тройка
Петр Вяземский
Тройка мчится, тройка скачет, Вьётся пыль из-под копыт, Колокольчик звонко плачет И хохочет, и визжит. По дороге голосисто Раздаётся яркий звон, То вдали отбрякнет чисто, То застонет глухо он. Словно леший ведьме вторит И аукается с ней, Иль русалка тараторит В роще звучных камышей. Русской степи, ночи тёмной Поэтическая весть! Много в ней и думы томной, И раздолья много есть. Прянул месяц из-за тучи, Обогнул своё кольцо И посыпал блеск зыбучий Прямо путнику в лицо. Кто сей путник? И отколе, И далёк ли путь ему? По неволе иль по воле Мчится он в ночную тьму? На веселье иль кручину, К ближним ли под кров родной Или в грустную чужбину Он спешит, голубчик мой? Сердце в нём ретиво рвётся В путь обратный или вдаль? Встречи ль ждёт он не дождётся Иль покинутого жаль? Ждёт ли перстень обручальный, Ждут ли путника пиры Или факел погребальный Над могилою сестры? Как узнать? Уж он далёко! Месяц в облако нырнул, И в пустой дали глубоко Колокольчик уж заснул.
Полны таинственных возмездий
Надежда Тэффи
Полны таинственных возмездий Мои пути! На небесах былых созвездий Мне не найти…Таит глубин неутоленность Свой властный зов… И не манит меня в бездонность От берегов!Сомкнулось небо с берегами, Как черный щит, И над безмолвными морями Оно молчит…Но верю я в пути завета, Гляжу вперед! Гляжу вперед и жду рассвета, И он придет!..Пусть небеса мои беззвездны, Молчат моря… Там, где сливаются две бездны, Взойдет заря!
В каком светящемся тумане
Владислав Ходасевич
В каком светящемся тумане Восходит солнце, погляди! О, сколько светлых волхвований Насильно ширится в груди!Я знаю, сердце осторожно,- Была трудна его стезя. Но не пророчить невозможно И не приманивать — нельзя.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.