Китайские драконы над Невой
Китайские драконы над Невой Раскрыли пасти в ярости безвредной. Вы, слышавшие грохот пушек медный И поражаемых боксеров вой.Но говорят, что полночью, зимой, Вы просыпаетесь в миг заповедный. То чудо узревший — отпрянет, бледный, И падает с разбитой головой.А поутру, когда румянцем скупо Рассвет Неву стальную озарит, На плитах стынущих не видно трупа.Лишь кровь на каменных зубах горит, Да в хищной лапе с яростью бесцельной Один из вас сжимает крест нательный.
Похожие по настроению
На набережной
Александр Введенский
На набережной болтаются дома у самой реки. Безкосые китайцы ждут звёздной руки. А каменные солдаты, мечтающие о хлебе, проваливаются в квадраты, просверленные на небе. Внимания не обращая ни на Великого, ни на Петра, дряхлым шагам внимая, заря поёт до утра. Земля ещё дышит красными шестами мятежей. Шаги прозвучат ещё тише по дорогам соседних аллей.
Рыцарь
Алексей Кольцов
Баллада Плывёт рыцарь одинокий В полночь быстро по реке, В путь собравшися далёкий, Тёмно-бледен, в челноке. И в руках весло сияет; Величав и мил гребец; Ветер парусом играет. Полон страха, но пловец Устремляет взор смущённый, Где чернеет быстрина. Видит он: в дали пременно Колыхается волна; Вмиг из волн Днепра глубоких Появилися в цветах — То три девы чернооких, Знать, резвятся на водах! Ближе к рыцарю подходят, Рыцарь мчится в челноке; Взяв челнок, его уводят Быстро дале по реке. Все три девы молодые Влекут рыцаря и челн Через пурпуры седые, Не страшатся бурных волн. Рыцарь, в думу погружённый, Руки тянет к небесам; Но, вдруг сил и чувств лишённый, Не противится красам. А прелестницы игривы Прямо к рыцарю в челнок. Страх! — но тщетные порывы: Сил лишается седок. Он творца молить не может И рук к небу не взнесёт, Пуще страх его тревожит, Пот с чела холодный льёт. Видит берег обнажённый И туман вокруг седой, По лазури месяц бледный Путь свершает тихо свой. Девы к рыцарю прильнули И невольно все вздохнули; Слышен милый голос сей: «Рыцарь, рыцарь, бежишь бури, Но избег ли ты сетей?» И, склоняся головами, Они тихими шагами Влекут рыцаря с собой — И, разлившися струями, Очутились под водой. Рыцарь сделался добычей Обитательниц Днепра, А челнок его летучий Очутился близ шатра.
На Неве вечером
Алексей Апухтин
Плывем. Ни шороха. Ни звука. Тишина. Нестройный шум толпы все дальше замирает, И зданий и дерев немая сторона Из глаз тихонько ускользает.Плывем. Уж зарево полнеба облегло; Багровые струи сверкают перед нами; Качаяся, скользит покорное весло Над полусонными водами…И сердце просится в неведомую даль, В душе проносятся неясные мечтанья, И радость томная, и светлая печаль, И непонятные желанья.И так мне хорошо, и так душа полна, Что взор с смущением невольным замечает, Как зданий и дерев другая сторона Все ближе, ближе подступает.
Москва
Эдуард Багрицкий
Смола и дерево, кирпич и медь Воздвиглись городом, а вкруг, по воле, Объездчик-ветер подымает плеть И хлещет закипающее рожью поле. И крепкою ты встала попадьей, Румяною и жаркою, пуховой, Торгуя иорданскою водой, Прохладным квасом и посконью новой. Колокола, акафисты, посты, Гугнивый плач ты помнила и знала. Недаром же ключами Калиты Ты ситцевый передник обвязала. Купеческая, ражая Москва, — Хмелела ты и на кулачки билась… Тебе в потеху Стеньки голова, Как яблоко скуластое, скатилась. Посты и драки — это ль не судьба… Ты от жары и пота разомлела, Но грянул день — веселая труба Над кирпичом и медью закипела… Не Гришки ли Отрепьева пора, Иль Стенькины ушкуйники запели, Что с вечера до раннего утра В дождливых звездах лебеди звенели; Что на Кремле горластые сычи В туман кричали, сизый и тяжелый, Что медью перекликнулись в ночи Колокола убогого Николы… Расплата наступает за грехи На Красной площади перед толпою: Кружатся ветровые петухи, И царь Додон закрыл глаза рукою… Ярись, Москва… Кричи и брагу пей, Безбожничай — так без конца и края. И дрогнули колокола церквей, Как страшная настала плясовая. И — силой развеселою горда — Ты в пляс пошла раскатом — лесом, лугом. И хлопают в ладоши города, Вокруг тебя рассевшись полукругом. В такой ли час язык остынет мой, Не полыхнет огнем, не запророчит, Когда орлиный посвист за спиной Меня поднять и кинуть в пляску хочет; Когда нога отстукивает лад И волосы вздувает ветер свежий; Когда снует перед глазами плат В твоей руке, протянутый в безбрежье.
Злой дракон, горящий ярко там, в зените
Федор Сологуб
Злой Дракон, горящий ярко там, в зените, Протянувший всюду пламенные нити, Опаливший душным зноем всю долину, — Злой Дракон, победу ты ликуешь рано! Я из тёмного, глубокого колчана Для тебя стрелу отравленную выну. Пред тобою с луком стану без боязни Я, свершитель смелой беспощадной казни, Я, предсказанный и всё ж нежданный мститель. Лук тугой стрелa покинет с медным звоном. Ты на вызов мой ответишь тяжким стоном, Ты померкнешь, ты погибнешь, злой губитель!
Ногти ночи цвета крови
Илья Эренбург
Ногти ночи цвета крови, Синью выведены брови, Пахнет мускусом крысиным, Гиацинтом и бензином, Носит счастье на подносах, Ищет утро, ищет небо, Ищет корку злого хлеба. В этот час пусты террасы, Спят сыры и ананасы, Спят дрозды и лимузины, Не проснулись магазины. Этот час — четвертый, пятый — Будет чудом и расплатой. Небо станет, как живое, Закричит оно о бое, Будет нежен, будет жаден Разговор железных градин, Город, где мы умираем, Станет горем, станет раем.
Святой Георгий
Константин Бальмонт
Святой Георгий, убив Дракона, Взглянул печально вокруг себя. Не мог он слышать глухого стона, Не мог быть светлым — лишь свет любя. Он с легким сердцем, во имя Бога, Копье наметил и поднял щит. Но мыслей встало так много, много, И он, сразивши, сражен, молчит. И конь святого своим копытом Ударил гневно о край пути. Сюда он прибыл путем избитым. Куда отсюда? Куда идти? Святой Георгий, святой Георгий, И ты изведал свой высший час! Пред сильным Змеем ты был в восторге, Пред мертвым Змием ты вдруг погас!
Водопад
Николай Языков
Море блеска, гул, удары, И земля потрясена; То стеклянная стена О скалы раздроблена, То бегут чрез крутояры Многоводной Ниагары Ширина и глубина! Вон пловец! Его от брега Быстриною унесло; В синий сумрак водобега, Упирает он весло… Тщетно! Бурную стремнину Он не силен оттолкнуть; Далеко его в пучину Бросит каменная круть! Мирно гибели послушной, Убрал он свое весло; Он потупил равнодушно Безнадежное чело; Он глядит спокойным оком… И к пучине волн и скал Роковым своим потоком Водопад его помчал. Море блеска, гул, удары, И земля потрясена; То стеклянная стена О скалы раздроблена, То бегут чрез крутояры Многоводной Ниагары Ширина и глубина!
Тематический контраст
Вадим Шершеневич
Ночь на звезды истратилась шибко, За окошком кружилась в зеленеющем вальсе листва, На щеках замерзала румянцем улыбка, В подворотне глотками плыли слова.По стеклу прохромали потолстевшие сумерки, И безумный поэт утверждал жуткой пригоршней слов: В ваш мир огромный издалека несу мирки Дробью сердца и брызгом мозгов!Каждый думал: «Будет день и тогда я проснусь лицом Гроб привычек сломает летаргический труп.» А безумный выл: — Пусть страницы улиц замусорятся Пятерней пяти тысяч губ.От задорного вздора лопались вен болты И канализация жил. Кто-то в небо луну раздраженную, желтую, Словно с желчью пузырь уложил.Он вопил: — Я хороший и юный; Рот слюною дымился, как решетка клоак… И взбегал на череп, как демагог на трибуну, Полновесный товарищ кулак.А потом, когда утренний день во весь рост свой сурово И вокруг забелело, как надевши белье, На линейках телеграфных проволок Еще стыла бемоль воробьев, —Огляделись, и звонкие марши далече С зубов сквозь утро нес озноб, И стало обидно, что у поэта рыдавшего речью В ушах откровенно грязно.
Тайной вечери глаз
Велимир Хлебников
Тайной вечери глаз Знает много Нева.Здесь спасителей кровь Причастилась вчера С телом севера в черном булыжнике.На ней пеплом любовь И рабочих и умного книжника.Тайной вечери глаз Знает много Нева У чугунных коней У суровых камней Дворца Строгонова.Из засохших морей Берега у реки И к могилам царей Ведут нить пауки Лишь зажжется трояк На вечерних мостах Льется красным струя Поцелуй на устах.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.