Глядя на огонь или дремля
Глядя на огонь или дремля В опьяненьи полусонном — Слышишь, как летит земля С бесконечным, легким звоном.Слышишь, как растет трава, Как жаз-банд гремит в Париже И мутнеющая голова Опускается все ниже.Так и надо. Голову на грудь Под блаженный шорох моря или сада. Так и надо — навсегда уснуть, Больше ничего не надо.
Похожие по настроению
Покоя, забвенья!.. Уснуть, позабыть…
Дмитрий Мережковский
Покоя, забвенья!.. Уснуть, позабыть Тоску и желанья, Уснуть — и не видеть, не думать, не жить, Уйти от сознанья! Но тихо ползут бесконечной чредой Пустые мгновенья, И маятник мерно стучит надо мной… Ни сна, ни забвенья!..
Жизнь проходит в лёгких грёзах
Федор Сологуб
Жизнь проходит в лёгких грёзах, Вся природа — тихий бред, — И не слышно об угрозах, И не видно в мире бед. Успокоенное море Тихо плещет о песок. Позабылось в мире горе, Страсть погибла, и порок. Век людской и тих, и долог В безмятежной тишине, Но — зачем откинут полог, Если въявь, как и во сне?
Патрон за стойкою глядит привычно, сонно
Георгий Адамович
Патрон за стойкою глядит привычно, сонно, Гарсон у столика подводит блюдцам счет. Настойчиво, назойливо, неугомонно Одно с другим — огонь и дым — борьбу ведет.Не для любви любить, не от вина быть пьяным. Что знает человек, который сам не свой? Он усмехается над допитым стаканом, Он что — то говорит, качая головой.За все, что не сбылось. За тридцать лет разлуки, За вечер у огня, за руки на плече. Еще за ангела… и те, иные звуки… Летел, полуночью… за небо, вообще!Он проиграл игру, он за нее ответил, Пора и по домам. Надежды никакой. — И беспощадно бел, неумолимо светел День занимаается в полоске ледяной.
Дымные пятна соседних окон
Георгий Иванов
Дымные пятна соседних окон, Розы под ветром вздыхают и гнутся. Если б поверить, что жизнь это сон, Что после смерти нельзя не проснуться.Будет в раю — рай совсем голубой — Ждать так прохладно, блаженно-беспечно. И никогда не расстаться с тобой! Вечно с тобой. Понимаешь ли? Вечно…
Былое
Игорь Северянин
Он длится, терпкий сон былого: Я вижу каждую деталь, Незначущее слышу слово, К сну чуток, как к руке — рояль. Мила малейшая мне мелочь, Как ни была б она мала. Не Дельвигу ли Филомела, Чуть ощутимая, мила? Люба не Пушкину ли няня? И не Мюссэ ль — перо Жорж Занд? Не маргаритка ли — поляне? И не горошку ль — столб веранд? Всё незначительное нужно, Чтобы значительному быть. Былое так головокружно! Былого не могу забыть!
Потухшие факелы
Константин Бальмонт
Факелы, тлея, чадят, Утомлен наглядевшийся взгляд. Дым из кадильниц излит, Наслажденье, усталое, спит. О, наконец, наконец, Затуманен блестящий дворец! Мысль, отчего ж ты не спишь, — Вкруг тебя безнадежная тишь! Жить, умирать и любить, Беспредельную цельность дробить, — Все это было давно И, скользнув, опустилось на дно. Там, в полумгле, в тишине, Где-то там, на таинственном дне, Новые краски царят, Драгоценные камни горят. Ниже, все ниже, все вниз, Замолчавшей душой устремись! В смерти нам радость дана, — Красота, тишина, глубина!
Уснули и травы и волны
Константин Фофанов
Уснули и травы и волны, Уснули и чудному внемлют, И статуи дремлют безмолвно, Как призраки дремлют. И полночь крылом утомленным Трепещет легко и пугливо По липам, по кленам зеленым, По глади залива. Сквозь ветки луна молодая Бросает снопы позолоты, Ревнивым лучом проникая В прохладные гроты. И бродят в серебрянном мраке Толпою стыдливые грезы, Роняя на сонные маки Прозрачные слезы. Заслушалась роза тюльпана, Жасмин приклонился к лилее, И эхо задумалось странно В душистой аллее.
Бред
Михаил Зенкевич
Лежал в бреду я и в жару. Мне чудилось, что на пиру Мой череп, спаянный кольцом, Наполнен был цветным вином И белой пеной благовонной Обрызгал шелк кудрей червонный. И в кубок тот смотрела ты. Я видел косу и черты, Бледны, загадочны, смуглы, Как тучи предзакатной мглы. Лишь темных глаз янтарь смолистый Светился грустию огнистой. Порою чувствовал вдруг я — Касались губы о края. То был твой снежный поцелуй. Оранжевел блеск винных струй. И от холодности бесстрастной Кипел мой череп влагой красной. И усмехалась ты потом Своим девичьим, тонким ртом, В ответ веселые бубны Звенели серебром луны, И вдруг средь пестроты туманной Гремел вальс дикий и вакханный…
Печные прибои пьянящи и гулки
Николай Клюев
Печные прибои пьянящи и гулки, В рассветки, в косматый потемочный час, Как будто из тонкой серебряной тулки В ковши звонкогорлые цедится квас.В полях маета, многорукая жатва, Соленая жажда и сводный пот. Квасных переплесков свежительна дратва, В них раковин влага, кувшинковый мед.И мнится за печью седое поморье, Гусиные дали и просырь мереж… А дед запевает о Храбром Егорье, Склонив над иглой солодовую плешь.Неспора починка, и стёг неуклюжий, Да море незримое нудит иглу… То Индия наша, таинственный ужин, Звенящий потирами в красном углу.Печные прибои баюкают сушу, Смывая обиды и горестей след. «В раю упокой Поликарпову душу»,— С лучом незабудковым шепчется дед.
Песни (Страшна дорога через свет)
Николай Языков
Страшна дорога через свет; Непьяный вижу я дорогу: А пьян, до ней мне дела нет, Я как слепой — и слава богу!Мечта и сон — наш век земной; Мечта?- Я с Бахусом мечтаю, И сон?- За чашей круговой Я не скорее ль засыпаю?Что шаг,- то грех: как не почтить Совета веры неподложной? Напьемся так, чтобы ходить Нам было вовсе невозможно.Известно всем, что в наши дни За речи многие страдали: Напьемся так, чтобы они Во рту же нашем умирали.Что было, есть, что впереди, Об этом трезвый рассуждает, А пьяный — мир хоть пропади, Его ничто не занимает.Собой довольному — не страх Ему судьбы непостоянство, И он в чувствительных слезах Благодарит за это пьянство.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.