Еще переменится все в этой жизни
Еще переменится все в этой жизни — о, да! Еще успокоимся мы, о былом забывая. Бывают минуты предчувствий. Не знаешь когда. На улице, дома, в гостях, на площадке трамвая.Как будто какое — то солнце над нами встает, Как будто над нами последнее облако тает, И где — то за далью почти уж раскрытых ворот Один только снег бесконечный и белый сияет.
Похожие по настроению
Весны развертывались силы
Алексей Жемчужников
Весны развертывались силы,- Вдруг выпал снег… О, падай, падай! Твой вид холодный и унылый Мне веет странною отрадой.Ты можешь время отодвинуть Тепла, цветов, поющей птички… Еще не хочется покинуть Зимы мне милые привычки.Пусть дольше жизнью той же самой Я поживу еще, как ныне, Глядя в окно с двойною рамой И на огонь в моем камине.Прелестна жизнь весной и летом… Но сердце полно сожалений, Что будет мне на свете этом Еще одной зимою меней…
Старый адрес
Евгений Долматовский
«Не ходи по старым адресам», — Верный друг меня учил сурово. Эту заповедь я знаю сам, Но сегодня нарушаю снова. С вечера пошел такой снежок, Будто звезды осыпались с неба. И забытый путь меня повлек В дом, где я уже лет десять не был. Станция метро. Вокруг горят Фонари. И мне в новинку это. Деревца озябшие стоят Там, где мы стояли до рассвета. Пять звонков. Как прежде, Пять звонков Та же коридорная система. В кухне пламя синих язычков И велосипед воздет на стену. Радио чуть слышно за стеной. Все как прежде — за угол и прямо. Распахнулась дверь. Передо мной — Строгая твоя седая мама Щурится на свет из темноты… Строгости былой — как не бывало. «Извини, что я тебя на «ты», Не назвался б сразу — не узнала. Заходи, чего же ты стоишь? Снегу-то нанес! Сними калоши. Посмотри, какой у нас малыш, Только что уснул он, мой хороший. Озорной. У бабушки растет… Только не кури — у нас не курят. Дочки с мужем нету третий год, Он военный, служит в Порт-Артуре. Ну, какая у тебя жена? Дети есть? Куда же ты так скоро?» …Улица в снежинках. Тишина. Можно захлебнуться от простора. Ты моей Снегурочкой была. Снег летит. Он чист, как наша совесть. Улица твоя белым-бела, Словно ненаписанная повесть.
А снег повалится, повалится
Евгений Александрович Евтушенко
А снег повалится, повалится… и я прочту в его канве, что моя молодость повадится опять заглядывать ко мне.И поведет куда-то за руку, на чьи-то тени и шаги, и вовлечет в старинный заговор огней, деревьев и пурги.И мне покажется, покажется по Сретенкам и Моховым, что молод не был я пока еще, а только буду молодым.И ночь завертится, завертится и, как в воронку, втянет в грех, и моя молодость завесится со мною снегом ото всех.Но, сразу ставшая накрашенной при беспристрастном свете дня, цыганкой, мною наигравшейся, оставит молодость меня.Начну я жизнь переиначивать, свою наивность застыжу и сам себя, как пса бродячего, на цепь угрюмо посажу.Но снег повалится, повалится, закружит все веретеном, и моя молодость появится опять цыганкой под окном.А снег повалится, повалится, и цепи я перегрызу, и жизнь, как снежный ком, покатится к сапожкам чьим-то там, внизу.
Заходит наше солнце
Георгий Адамович
Заходит наше солнце… Где века Летящие, где голоса и дали? Где декорации? Уж полиняли Земные пастбища и облака.И я меняюсь. Падает рука Беспомощно, спокойны мысли стали, Гляжу на эту жизнь, — и нет печали, И чужд мне даже этот звук: тоска.Но все ж я не подвластен разрушенью. Порою мир одет прозрачной тенью, И по ночам мне страшно иногда,И иногда мне снится голубое И плещущее море, и стада У берегов моей родимой Трои.
Все неизменно и все изменилось
Георгий Иванов
Все неизменно и все изменилось В утреннем холоде странной свободы. Долгие годы мне многое снилось, Вот я проснулся — и где эти годы!Вот я иду по осеннему полю, Все как всегда, и другое, чем прежде: Точно меня отпустили на волю И отказали в последней надежде.
Еще повсюду в спящем парке…
Константин Фофанов
Ещё повсюду в спящем парке Печально веет зимним сном, Но ослепительны и ярки Снега, лежащие ковром. Их греет солнце... Скоро, скоро, Под лаской девственных лучей, Стремглав помчится с косогора Весною созданный ручей. И, торжествуя счастьем новым, Любовью новой веселя, Травой и запахом сосновым Вздохнёт усталая земля.
Перемена
Петр Ершов
Проходят дни безумного волненья, Душа зовет утраченный покой; Задумчиво уж чашу наслажденья Я подношу к устам моим порой.Другая мысль в уме моем теснится, Другое чувство движет мою грудь; Мне вольный круг цепями становится, Хочу в тиши отраднее вздохнуть.Исчез обман мечты самолюбивой, Открылась вся дней прежних пустота, Другую мне рисует перспективу В дали годов спокойная мечта.Домашний кров, один или два друга, Поэзия — мена простых затей. А тут любовь — прекрасная подруга, И вкруг нее веселый круг детей.
А горы сверкают своей белизной
Владимир Солоухин
Зима разгулялась над городом южным, По улице ветер летит ледяной. Промозгло и мутно, туманно и вьюжно… А горы сверкают своей белизной. Весной исчезают метели и стужа, Ложится на город немыслимый зной. Листва пропылилась. Как жарко, как душно… А горы сверкают своей белизной. Вот юноша, полон нетронутой силы, Ликует, не слышит земли под собой,- Наверно, девчонка его полюбила… А горы сверкают своей белизной. Мужчина сквозь город бредет через силу, Похоже, что пьяный, а может, больной. Он отдал ей все, а она изменила… А горы сверкают своей белизной. По теплой воде, по ручью дождевому Топочет мальчонка, такой озорной! Все дальше и дальше топочет от дому… А горы сверкают своей белизной.
И снова голос нежный…
Владислав Ходасевич
И снова голос нежный, И снова тишина, И гладь равнины снежной За стеклами окна. Часы стучат так мерно, Так ровен плеск стихов. И счастье снова верно, И больше нет грехов. Я бросил их: я дома, — Не манит путь назад. Здесь все душе знакомо… Я нежно, грустно рад. Мои неясны грезы, Я только тихо нов… Закат рассыпал розы По савану снегов.
Что делать, мой ангел, мы стали спокойней
Юрий Левитанский
Что делать, мой ангел, мы стали спокойней, мы стали смиренней. За дымкой метели так мирно клубится наш милый Парнас. И вот наступает то странное время иных измерений, где прежние мерки уже не годятся — они не про нас.Ты можешь отмерить семь раз и отвесить и вновь перевесить и можешь отрезать семь раз, отмеряя при этом едва. Но ты уже знаешь как мало успеешь за год или десять, и ты понимаешь, как много ты можешь за день или два.Ты душу насытишь не хлебом единым и хлебом единым, на миг удивившись почти незаметному их рубежу. Но ты уже знаешь, о, как это горестно — быть несудимым, и ты понимаешь при этом, как сладостно — о, не сужу.Ты можешь отмерить семь раз и отвесить, и вновь перемерить И вывести формулу, коей доступны дела и слова. Но можешь проверить гармонию алгеброй и не поверить свидетельству формул — ах, милая, алгебра, ты не права. Ты можешь беседовать с тенью Шекспира и собственной тенью. Ты спутаешь карты, смешав ненароком вчера и теперь. Но ты уже знаешь, какие потери ведут к обретенью, и ты понимаешь, какая удача в иной из потерь. А день наступает такой и такой-то и с крыш уже каплет, и пахнут окрестности чем-то ушедшим, чего не избыть. И нету Офелии рядом, и пишет комедию Гамлет, о некоем возрасте, как бы связующем быть и не быть.Он полон смиренья, хотя понимает, что суть не в смиренье. Он пишет и пишет, себя же на слове поймать норовя. И трепетно светится тонкая веточка майской сирени, как вечный огонь над бессмертной и юной душой соловья.
Другие стихи этого автора
Всего: 76Один сказал
Георгий Адамович
Один сказал: «Нам этой жизни мало», Другой сказал: «Недостижима цель», А женщина привычно и устало, Не слушая, качала колыбель.И стёртые верёвки так скрипели, Так умолкали — каждый раз нежнее! — Как будто ангелы ей с неба пели И о любви беседовали с ней.
Болезнь
Георгий Адамович
В столовой бьют часы. И пахнет камфорой, И к утру у висков ещё яснее зелень. Как странно вспоминать, что прошлою весной Дымился свежий лес и вальдшнепы летели.Как глухо бьют часы. Пора нагреть вино И поднести к губам дрожащий край стакана. А разлучиться всем на свете суждено, И всем ведь кажется, что беспощадно рано.Уже не плакала и не звала она, И только в тишине задумчиво глядела На утренний туман, и в кресле у окна Такое серое и гибнущее тело.
Гдe ты теперь
Георгий Адамович
Где ты теперь? За утёсами плещет море, По заливам льдины плывут, И проходят суда с трёхцветным широким флагом. На шестом этаже, у дрожащего телефона Человек говорит: «Мария, я вас любил». Пролетают кареты. Автомобили За ними гудят. Зажигаются фонари. Продрогшая девочка бьётся продать спички.Где ты теперь? На стотысячезвёздном небе Миллионом лучей белеет Млечный путь, И далеко, у глухогудящих сосен, луною Озаряемая, в лесу, века и века Угрюмо шумит Ниагара.Где ты теперь? Иль мой голос уже, быть может, Без надежд над землёй и ответа лететь обречен, И остались в мире лишь волны, Дробь звонков, корабли, фонари, нищета, луна, водопады?
Ни срезанных цветов, ни дыма панихиды
Георгий Адамович
Ни срезанных цветов, ни дыма панихиды, Не умирают люди от обиды И не перестают любить.В окне чуть брезжит день, и надо снова жить.Но если, о мой друг, одной прямой дороги Весь мир пересекла бы нить, И должен был бы я, стерев до крови ноги, Брести века по ледяным камням, И, коченея где-то там, Коснуться рук твоих безмолвно и устало, И всё опять забыть, и путь начать сначала, Ужель ты думаешь, любовь моя, Что не пошёл бы я?
Рассвет и дождь
Георгий Адамович
Рассвет и дождь. В саду густой туман, Ненужные на окнах свечи, Раскрытый и забытый чемодан, Чуть вздрагивающие плечи.Ни слова о себе, ни слова о былом. Какие мелочи — всё то, что с нами было! Как грустно одиночество вдвоём… — И солнце, наконец, косым лучом Прядь серебристую позолотило.
Окно, рассвет
Георгий Адамович
Окно, рассвет… едва видны, как тени, Два стула, книги, полка на стене. Проснулся ль я? Иль неземной сирени Мне свежесть чудится ещё во сне?Иль это сквозь могильную разлуку, Сквозь тускло-дымчатые облака Мне тень протягивает руку И улыбается издалека?
Ничего не забываю
Георгий Адамович
Ничего не забываю, Ничего не предаю… Тень несозданных созданий По наследию храню.Как иголкой в сердце, снова Голос вещий услыхать, С полувзгляда, с полуслова Друга в недруге узнать,Будто там, за далью дымной, Сорок, тридцать, — сколько? — лет Длится тот же слабый, зимний Фиолетовый рассвет,И как прежде, с прежней силой, В той же звонкой тишине Возникает призрак милый На эмалевой стене.
За миллионы долгих лет
Георгий Адамович
За миллионы долгих лет Нам не утешиться… И наш корабль, быть может, Плывя меж ледяных планет, Причалит к берегу, где трудный век был прожит.Нам зов послышится с кормы: «Здесь ад был некогда, — он вам казался раем». И силясь улыбнуться, мы Мечеть лазурную и Летний сад узнаем.Помедли же! О, как дышать Легко у взморья нам и у поникшей суши! Но дрогнет парус,— и опять Поднимутся хранить воспоминанья души.
Ночью он плакал
Георгий Адамович
Ночью он плакал. О чем, все равно. Многое спутано, затаено.Ночью он плакал, и тихо над ним Жизни сгоревшей развеялся дым.Утром другие приходят слова, Перебираю, но помню едва.Ночью он плакал. И брезжил в ответ Слабый, далекий, а все — таки свет.
Единственное, что люблю я
Георгий Адамович
Единственное, что люблю я — сон. Какая сладость, тишина какая! Колоколов чуть слышный перезвон, Мгла неподвижная, вся голубая…О, если б можно было твердо знать, Что жизнь — одна и что второй не будет, Что в вечности мы будем вечно спать, Что никогда никто нас не разбудит.
Холодно
Георгий Адамович
Холодно. Низкие кручи Полуокутал туман. Тянутся белые тучи Из-за безмолвных полян.Тихо. Пустая телега Изредка продребезжит. Полное близкого света, Небо недвижно висит.Господи, и умирая, Через полвека едва ль Этого мёртвого края, Этого мёрзлого рая Я позабуду печаль.
Навеки блаженство нам Бог обещает
Георгий Адамович
Навеки блаженство нам Бог обещает! Навек, я с тобою! — несется в ответ. Но гибнет надежда. И страсть умирает. Ни Бога, ни счастья, ни вечности нет.А есть облака на высоком просторе, Пустынные скалы, сияющий лед, И то, без названья… ни скука, ни горе… Что с нами до самого гроба дойдет.