Острова в океане
Я от вас отставал, острова, И негаданно, и нечаянно, — Не летела туда голова — Надоевшая и печальная. А летела она через мост, В переулки, печали и улицы, — Где не горе вставало в рост, Не сутулясь и не сутуляся. Там летела, без дела, листва, Дом стоял, от беды перегруженный, Я на улице этой привстал, Слава Богу, тобой разбуженный.
Похожие по настроению
Не увижу уже Красногорских лесов
Давид Самойлов
Не увижу уже Красногорских лесов, Разве только случайно. И знакомой кукушки, ее ежедневных, часов Не услышу звучанья.Потянуло меня на балтийский прибой, Ближе к хладному морю. Я уже не владею своею судьбой И с чужою не спорю.Это бледное море, куда так влекло россиян, Я его принимаю. Я приехал туда, где шумит океан, И под шум засыпаю.
На Островах
Игорь Северянин
В ландо моторном, в ландо шикарном Я проезжаю по Островам, Пьянея встречным лицом вульгарным Среди дам просто и - "этих" дам. Ах, в каждой "фее" искал я фею Когда-то раньше. Теперь не то. Но отчего же я огневею, Когда мелькает вблизи манто? Как безответно! Как безвопросно! Как гривуазно! Но всюду - боль! В аллеях сорно, в куртинах росно, И в каждом франте жив Рокамболь. И что тут прелесть? И что тут мерзость? Бесстыж и скорбен ночной пуант. Кому бы бросить наглее дерзость? Кому бы нежно поправить бант?
Ты забыла деревню
Иосиф Александрович Бродский
Ты забыла деревню, затерянную в болотах залесенной губернии, где чучел на огородах отродясь не держат — не те там злаки, и доро’гой тоже все гати да буераки. Баба Настя, поди, померла, и Пестерев жив едва ли, а как жив, то пьяный сидит в подвале, либо ладит из спинки нашей кровати что-то, говорят, калитку, не то ворота. А зимой там колют дрова и сидят на репе, и звезда моргает от дыма в морозном небе. И не в ситцах в окне невеста, а праздник пыли да пустое место, где мы любили.
Владивосток
Маргарита Алигер
Крутой обрыв родной земли, летящий косо к океану, от синевы твоей вдали тебя я помнить не устану. Продутый ветрами, сквозной, бегущий в небо по карнизам, сияющей голубизной насквозь проникнут и пронизан, свое величье утвердив, ты смотришь зорко и далеко, родной земли крутой обрыв, крутой уступ Владивостока. Клубится розовая рань. Играют солнечные блики. Со всех сторон, куда ни глянь, сияет Тихий и Великий. Он очень ярок и могуч, но испокон веков доныне он только плещется у круч моей земли, моей твердыни. На голубом твоем краю, моя земля, моя родная, основу скальную твою как собственную ощущаю. В составе угля и руды, в пластах гранита и урана мои раздумья и труды, мои поступки и следы, моя судьба навек сохранна. И радость встреч и боль утрат, что мною щедро пережиты, в глубинных тайниках лежат, вкрапленные в твои магниты. И, принеся в мой быт, в мой труд свои глубокие законы, во мне незыблемо живут магические свойства руд, земли характер непреклонный. И в лучезарный ранний час над гулкой океанской бездной я ощущаю в первый раз, насколько стала я железной. Сквозь расстоянья и года, в потоке вечного движенья, я чувствую, как никогда, закон земного притяженья. Не побоюсь вперед взглянуть и верить жизни не устану. Благодарю судьбу за путь, который вышел к океану. Пусть он бывал со мной жесток, обходных троп не выбирая, твоих глубин незримый ток меня берег, земля родная! Владивосток, Владивосток, крутой уступ родного края!
В позабытой стороне
Михаил Исаковский
В позабытой стороне, В Заболотской волости, Ой, понравилась ты мне Целиком и полностью.Как пришло — не знаю сам — Это увлечение. Мы гуляли по лесам Местного значения.Глядя в сумрак голубой, На огни янтарные, Говорили меж собой Речи популярные.И, счастливые вполне, Шли тропой излюбленной; Отдыхали на сосне, Самовольно срубленной.Лес в туманы был одет От высокой влажности… Вдруг пришел тебе пакет Чрезвычайной важности.Я не знаю — чей приказ, Чья тебя рука вела, Только ты ушла от нас И меня оставила.И с тех пор в моей груди — Грусть и огорчение, И не любы мне пути Местного значения.Сам не ведаю, куда Рвутся мысли дерзкие: Всё мне снятся поезда, Поезда курьерские.
Островок
Николай Языков
Далеко, далеко Красив, одинок, На Волге широкой Лежит островок — Туда я летаю На крыльях мечты; Я помню, я знаю Его красоты: Тропинки извивы Под сводами ивы, Где слышно: куку, Ведут к озерку. Там берег песчаный… На нем пред водой: И стол деревянный С дерновой софой, И темные сени Старинных дерев — Прибежище лени, Мечтательных снов. Налево — беседка, Как радость, мила: Природа-кокетка Ее убрала И розой, и маком, И свежей травой, Прохладой и мраком, А ночью — луной. Туда, как ложится На Волгу покой И небо глядится В утихших водах, Приходит… садится С тоскою в очах И в сердце с тоскою Девица-краса; Глядит в небеса, Чуть-чуть головою Склонясь на ладонь — И взоры прекрасной То нежны н ясны, Как божий огонь, То мрачны и томны, Как вечер худой, Безлунный и темный, Иль сумрак лесной. Когда же рассветом Горят небеса И с птичкой-поэтом Проснутся леса, Росистой тропинкой Девица спешит С прелестной корзинкой, Где книга лежит, В беседку… Вот села, Тиха и бледна, А все не без дела: Читает она — Поэта Светланы, Вольтера, Парни… А Скотта романы — Ей праздник они. Она отмечает Идей красоты И после — в листы Альбома включает: Так сушит цветы Цветов обожатель. О, счастлив писатель В руках красоты! Далеко, далеко Красив, одинок Лежит островок. Когда же, о боги! Поэт и студент Для дальней дороги Получит патент? Когда он, веселый, Узрит не в мечтах Знакомые селы При светлых водах? Когда он похвалит Таинственный рок? Когда он причалит Свой легкий челнок Под тенью прохладной Туда, к островку, И с думой отрадной Взглянув на реку, «О радость! воскликнет, Я здесь, я живу!» И снова привыкнет Там жить на яву?
Была на родине твоей
Ольга Берггольц
Была на родине твоей — и не нашла тебя. — Здесь друга нет,— сказал ручей, волнуясь и скорбя. — Здесь друга нет,— твердили мне тропинки и луга. — Здесь друга нет,— сверкнули мне нагорные снега. На самый край вершин пришла и, стоя на краю, Я громко друга позвала, как молодость мою. И эхо голосом чужим мне крикнуло в ответ, усталым голосом моим: — Увы! Здесь друга нет. И я вернулася назад, молчал безлюдный путь. Не озарила глаз слеза, и не могу вздохнуть. И не пойму я много дней, тоскуя и любя: зачем на родине твоей я не нашла тебя?
Необитаемые острова
Роберт Иванович Рождественский
Снятся усталым спортсменам рекорды. Снятся суровым поэтам слова. Снятся влюбленным в огромном городе необитаемые острова. Самые дальние, самые тайные, ветру открытые с трех сторон, необнаруженные, необитаемые, принадлежащие тем, кто влюблен. Даже отличник очень старательный их не запомнит со школьной скамьи,— ведь у влюбленных своя география! Ведь у влюбленных карты свои! Пусть для неверящих это в новинку,— только любовь предъявила права. Верьте: не сказка, верьте: не выдумка — необитаемые острова!.. Все здесь простое, все самое первое — ровная, медленная река, тонкие-тонкие, белые-белые, длинные-длинные облака. Ветры, которым под небом не тесно, птицы, поющие нараспев, море, бессонное, словно сердце, горы, уверенные в себе. Здесь водопады литые, летящие, мягкая, трепетная трава… Только для любящих по-настоящему эти великие острова!.. Двое на острове. Двое на острове. Двое — и все!.. А над ними — гроза. Двое – и небо тысячеверстное. Двое – и вечность! И звезды в глаза… Это не просто. Это не просто. Это сложнее любого в сто крат… В городе стихшем на перекрестках желтым огнем светофоры горят. Меркнет оранжевый отблеск неона. Гаснут рекламы, гуденье прервав… Тушатся окна, тушатся окна в необитаемых островах.
Под чуждой властью знойной вьюги
Владимир Соловьев
Под чуждой властью знойной вьюги Виденья прежние забыв, Я вновь таинственной подруги Услышал гаснущий призыв.И с криком ужаса и боли Железом схваченный орел — Затрепетал мой дух в неволе, И сеть порвал, и в высь ушел.И на заоблачной вершине, Пред морем пламенных чудес, Во всесияющей святыне Он загорелся и исчез.
Свой остров
Владимир Семенович Высоцкий
Отплываем в тёплый край навсегда. Наше плаванье, считай, — на года. Ставь фортуны колесо поперёк, Мы про штормы знаем всё наперёд.Поскорей на мачту лезь, старик, — Встал вопрос с землёй остро: Может быть, увидишь материк, Ну а может быть — остров.У кого-нибудь расчёт под рукой, Этот кто-нибудь плывёт на покой. Ну а прочие — в чём мать родила — Не на отдых, а опять — на дела.Ты судьбу в монахини постриг, Смейся ей в лицо просто. У кого — свой личный материк, Ну а у кого — остров.Мне накаркали беду с дамой пик, Нагадали, что найду материк. Нет, гадалка, ты опять не права — Мне понравилось искать острова.Вот и берег призрачно возник… Не спеши — считай до ста. Что это? Тот самый материк? Или это мой остров?..
Другие стихи этого автора
Всего: 56Далеко ли близко прежние года
Геннадий Федорович Шпаликов
Далеко ли, близко Прежние года, Девичьи записки, Снов белиберда. Что-то мне не спится, Одному в ночи — Пьяных-то в столице! Даром, москвичи. Мысли торопливо Мечутся вразброд: Чьи-то очи… Ива… Пьяненький народ. Все перемешалось, В голове туман… Может, выпил малость? Нет, совсем не пьян. Темень, впропалую, Не видать ни зги. Хочешь, поцелую — Только помоги. Помоги мне верный Выбрать в ночи путь, Доберусь, наверное, Это как-нибудь. Мысли торопливо Сжал — не закричи! Чьи-то очи… Ива… Жуть в глухой ночи.
Вчерашний день погас
Геннадий Федорович Шпаликов
Вчерашний день погас, А нынешний не начат, И утро, без прикрас, Актрисою заплачет. Без грима, нагишом, Приходит утром утро, А далее — в мешок — Забот, зевот… И мудро Что утро настает, И день не обозначен, И ты небрит и мрачен. Светлеет. День не начат, Но он пешком идёт.
Воспоминания об аэродроме
Геннадий Федорович Шпаликов
1На скамейке аэродрома,- Я — дома. Домодедово — тоже дом. А чужие квартиры — лиры, И скамейки — они квартиры, Замечательные притом.2Я обожаю пропадать, В дома чужие попадать, С полузнакомыми сидеть, В их лица праздные глядеть.3Скамейки бывают печальные, Зеленые, снежные, спальные.Скамейки бывают из кожи,- Из кожи — они подороже.Скамейки бывают из жести,- Но тело и душу уместят.4В Домодедово — красиво, Домодедову — спасибо.
Я шагаю по Москве
Геннадий Федорович Шпаликов
Я шагаю по Москве, Как шагают по доске. Что такое — сквер направо И налево тоже сквер. Здесь когда-то Пушкин жил, Пушкин с Вяземским дружил, Горевал, лежал в постели, Говорил, что он простыл. Кто он, я не знаю — кто, А скорей всего никто, У подъезда, на скамейке Человек сидит в пальто. Человек он пожилой, На Арбате дом жилой,- В доме летняя еда, А на улице — среда Переходит в понедельник Безо всякого труда. Голова моя пуста, Как пустынные места, Я куда-то улетаю Словно дерево с листа.
Воспоминания о Ленинграде 65 года
Геннадий Федорович Шпаликов
Все трезво. На Охте. И скатерть бела. Но локти, но локти Летят со стола.Все трезво. На Стрелке. И скатерть бела. Тарелки, тарелки Летят со стола.Все трезво. На Мойке. Там мост да канал. Но тут уж покойник Меня доконал.Ах, Черная речка, Конец февраля, И песня, конечно, Про некий рояль.Еще была песня Про тот пароход, Который от Пресни, От Саши плывет.Я не приукрашу Ничуть те года. Еще бы Наташу И Пашу — туда.
В темноте кто-то ломом колотит
Геннадий Федорович Шпаликов
В темноте кто-то ломом колотит И лопатой стучится об лед, И зима проступает во плоти, И трамвай мимо рынка идет.Безусловно все то, что условно. Это утро твое, немота, Слава Богу, что жизнь многословна, Так живи, не жалей живота.Я тебя в этой жизни жалею, Умоляю тебя, не грусти. В тополя бы, в июнь бы, в аллею, По которой брести да брести.Мне б до лета рукой дотянуться, А другою рукой — до тебя, А потом в эту зиму вернуться, Одному, ни о ком не скорбя.Вот миную Даниловский рынок, Захочу — возле рынка сойду, Мимо крынок, корзин и картинок, У девчонки в капустном рядуЯ спрошу помидор на закуску, Пошагаю по снегу к пивной. Это грустно, по-моему, вкусно, Не мечтаю о жизни иной.
Я к вам травою прорасту
Геннадий Федорович Шпаликов
Я к вам травою прорасту, попробую к вам дотянуться, как почка тянется к листу вся в ожидании проснуться, Однажды утром зацвести, пока её никто не видит… а уж на ней роса блестит и сохнет, если солнце выйдет. Оно восходит каждый раз и согревает нашу землю, и достигает ваших глаз, а я ему уже не внемлю. Не приоткроет мне оно опущенные тяжко веки, и обо мне грустить смешно как о реальном человеке. А я — осенняя трава, летящие по ветру листья, но мысль об этом не нова, принадлежит к разряду истин. Желанье вечное гнетёт — травой хотя бы сохраниться. Она весною прорастёт и к жизни присоединится.
Я жизнью своей рискую
Геннадий Федорович Шпаликов
Я жизнью своей рискую, С гранатой на танк выхожу За мирную жизнь городскую, За все, чем я так дорожу. Я помню страны позывные, Они раздавались везде — На пункты идти призывные, Отечество наше в беде. Живыми вернуться просили. Живыми вернутся не все, Вагоны идут по России, По травам ее, по росе. И брат расставался с сестрою, Покинув детей и жену, Я юностью связан с войною, И я ненавижу войну. Я понял, я знаю, как важно Веслом на закате грести, Сирени душистой и влажной Невесте своей принести. Пусть пчелы летают — не пули, И дети родятся не зря, Пусть будет работа в июле И отпуск в конце января. За лесом гремит канонада, А завтра нам снова шагать. Не надо, не надо, не надо, Не надо меня забывать. Я видел и радость и горе, И я расскажу молодым, Как дым от пожарища горек И сладок Отечества дым.
Эта улица тем хороша
Геннадий Федорович Шпаликов
Эта улица тем хороша Удивительной этой зимою — Независимо и не спеша Возвращается улица к морю.Поверну за углом — а потом Эту синюю воду увижу. А потом? А потом — суп с котом, Я не знаю, что будет потом, Но я знаю, я понял, я — выжил.
У лошади была грудная жаба
Геннадий Федорович Шпаликов
У лошади была грудная жаба, Но лошадь, как известно, не овца, И лошадь на парады приезжала И маршалу об этом ни словца… А маршала сразила скарлатина, Она его сразила наповал, Но маршал был выносливый мужчина И лошади об этом не сказал.
Хоронят писателей мертвых
Геннадий Федорович Шпаликов
Хоронят писателей мертвых, Живые идут в коридор. Служителей бойкие метлы Сметают иголки и сор. Мне дух панихид неприятен, Я в окна спокойно гляжу И думаю — вот мой приятель, Вот я в этом зале лежу. Не сделавший и половины Того, что мне сделать должно, Ногами направлен к камину, Оплакан детьми и женой. Хоронят писателей мертвых, Живые идут в коридор. Живые людей распростертых Выносят на каменный двор. Ровесники друга выносят, Суровость на лицах храня, А это — выносят, выносят,- Ребята выносят меня! Гусиным или не гусиным Бумагу до смерти марать, Но только бы не грустили И не научились хворать. Но только бы мы не теряли Живыми людей дорогих, Обидами в них не стреляли, Живыми любили бы их. Ровесники, не умирайте.
Ударил ты меня крылом
Геннадий Федорович Шпаликов
Ударил ты меня крылом, Я не обижусь — поделом, Я улыбнусь и промолчу, Я обижаться не хочу.А ты ушел, надел пальто, Но только то пальто — не то. В моем пальто под белый снег Ушел хороший человек.В окно смотрю, как он идет, А под ногами — талый лед. А он дойдет, не упадет, А он такой — не пропадёт.