Остров

Плывут мореходцы — и вдруг озадачен Их взор выступающим краем земли; Подъехали: остров! — Но он не означен На карте; они этот остров нашли, Открыли; — и в их он владенье по праву Поступит, усилит страны их державу. Пристали: там бездна природы красот, Еще не страдавших от силы воинской, — Жемчужные горы! Лесами встает Из гротов коралловых мох исполинской. Какие растенья! Какие цветы! Таких еще, смертный, не видывал ты. Там почва долин и цветных междугорий Вся сшита из жизни, отжившей едва, — Из раковин чудных, из масс инфузорий; Вглядишься в пылинку: пылинка жива; К цветку ль — великану прохожий нагнулся: Крылатый цветок мотыльком встрепенулся, Иль резвою птичкой, и птичка летит И звонко несется к небесным преддверьям, И луч всепалящего солнца скользит По радужным крыльям, по огненным перьям; Пришлец вдруг испуган извитой змеей: То стебель ползучий блеснул чешуей. И видно, как всходит, — и слышно, как дышит Там каждая травка и каждый лесок; Там дерево жизни ветвями колышет, И каплет из трещин живительный сок, И брызжет, — и тут же другое с ним рядом: То дерево жизни с убийственным ядом. И рад мореходец. ‘Хвала мне и честь! — Он мыслит. — Вот новость для нашего века — Земля неизвестная! Все на ней есть И — слава всевышнему! — нет человека! Еще здесь дороги себе на просек Мой ближний’ — так мыслит и рад человек. ‘А если там дальше и водятся люди На острове этом прижмем дикарей! Заспорят: железо направим им в груди И сдвинем их глубже — в берлоги зверей, И выстрелы будут на вопль их ответом; Причем озарим их евангельским светом. Встречая здесь новые тени и свет, Потом пусть картины здесь пишет художник Трудится ученный, и тощий поэт, Беснуясь, восходит на шаткий треножник! Нам надобно дело: все прочее блажь. нам надо, во-первых, чтоб остров был наш. Мы срежем мохнатые леса опушки; здесь будет дорога; тут станет наш флот, Там выстроим крепость и выставим пушки, — И если отсюда сосед подойдет, Как силы его ни явились бы крепки, От вражьей армады останутся щепки Какую торговлю мы здесь заведем! Давай потом ездить и в даль и к соседям! Каких им диковин с собой навезем! С каким небывалом товарцем подъедем! Вот новая пряность Европе на пир! Вот новые яды! Пусть кушает мир! ‘ Земля под ногами гостей шевелится, Кряхтит или охает: тягостен ей Под новым животным пришедшим селиться Средь выросших дико на персях у ней Животно-кристалов, Животно-растений, Полуминералов, полупрозябений. А гости мечтают: ‘Хозяева мы. Без нас — тут дремала пустая природа, И солнце без нас не умолило б тьмы, Без пошлин сияя, блестя без дохода, В бесплодном венце неразумных лучей. Что солнце, где нет человека очей? ‘ Но прежде чем здесь пришлецы утвердились, Другого народа плывут корабли. Прибывшие в право владений вступились. У первых с последними споры пошли ‘Сей берег впервые не нам ли встречен? ‘ — ‘Конечно, — да нами он прежде замечен’. И вот — забелели еще паруса, И нации новой явились пришельцы: ‘Постойте! — приезжих гудят голоса, — По праву природы не мы ль здесь владельцы? В соседстве тут наша земля — материк. Оторванный лоскут ее здесь возник’. В три царства пошли донесенья, как надо, Об острове чудном; проснулись дворы; Толкуют о найденном вновь Эльдорадо, Где золото прыщет из каждой горы; Волной красноречья хлестнули палаты, И тонкие скачут на съезд дипломаты. Съезжаются: сколько ума в головах! Какая премудрость у них в договорах! А там между тем в их родимых землях Готовятся флоты и пушки, и порох — На случай. Все было средь тех уже дней, Где эта премудрость казалась верней. Лишь древность седая, пленяясь витийством Речей плутоватых, им верить могла; А впрочем, и древле все тем же убийством, Войной нареченным, решались дела, И место давали губительным сценам Афины со Спартой и Рим с Карфагеном. И вот за пленительный остров борьба Как раз бы кровавым котлом закипела, Но страшное зло отвратила судьба, И лютая вспыхнуть война не успела: Тот остров плавучий под бурный разгул, Однажды средь яростных волн потонул, Иль, сорван могучим крылом урагана С подводной, его подпиравшей, скалы, Умчался в безвестную даль океана И скрылся навеки за тучами мглы; А там еще длились и толки и споры, Готовились пушки, и шли договоры.