Поведай подвиги усатого героя
Поведай подвиги усатого героя, О муза, расскажи, как Кульнев воевал, Как он среди снегов в рубашке кочевал И в финском колпаке являлся среди боя. Пускай услышит свет Причуды Кульнева и гром его побед.Румяный Левенгёльм на бой приготовлялся И, завязав жабо, прическу поправлял, Ниландский полк его на клячах выезжал, За ним и корпус весь Клингспора пресмыкался; О храбрые враги, куда стремитесь вы? Отвага, говорят, ничто без головы.Наш Кульнев до зари, как сокол, встрепенулся; Он воинов своих ко славе торопил: «Вставайте,- говорит,- вставайте, я проснулся! С охотниками в бой! Бог храбрости и сил! По чарке, да на конь, без холи и затеев; Чем ближе, тем видней, тем легче бить злодеев!» Всё вмиг воспрянуло, всё двинулось вперед… О муза, расскажи торжественный поход!
Похожие по настроению
Было дело под Полтавой
Александр Введенский
Было дело под Полтавой нет не дело а медаль мы дрались тогда со шведкой чуть что вправо мы налево тсс видим побежала юбку синюю порвала я кричу остановись чуть что вправо мы налево за сосною под Полтавой голенький сидит Мазепа говорит был бы Федором было б веселей тут все войско моё зарыдает навзрыд закричит заговорит вот несчастный какой с той поры и здесь трактир
Наполеоновский капрал (из Пьер-жан Беранже)
Аполлон Григорьев
Марш, марш — вперед! Идти ровнее! Держите ружья под приклад… Ребята, целиться вернее, Не тратить попусту заряд! Эх! я состарился на службе, Но вас я, молодых солдат, Старик капрал, учил по дружбе… Ребята, в ряд! не отставать, Не отставать, Не унывать, Вперед — марш, марш! не отставать!Загнул не в час дурное слово Мне офицерик молодой… Его я — хвать, дружка милова… Мне значит: смерть! закон прямой! С досады смертной, с чарки рому Руки не мог я удержать;Погасла трубка… Затянуся, Черт побери в последний раз! Дошли до места… Становлюся… Но не завязывать мне глаз! За труд прощения прошу я, Чур только низко не стрелять… Веди нас бог в страну родную; Ребята, в ряд! не отставать, Не отставать, Не унывать, Вперед, марш — марш! не отставать!
Смелость
Борис Леонидович Пастернак
Безыменные герои Осажденных городов, Я вас в сердце сердца скрою, Ваша доблесть выше слов. В круглосуточном обстреле, Слыша смерти перекат, Вы векам в глаза смотрели С пригородных баррикад. Вы ложились на дороге И у взрытой колеи Спрашивали о подмоге И не слышно ль, где свои. А потом, жуя краюху, По истерзанным полям Шли вы, не теряя духа, К обгорелым флигелям. Вы брались рукой умелой — Не для лести и хвалы, А с холодным знаньем дела — За ружейные стволы. И не только жажда мщенья, Но спокойный глаз стрелка, Как картонные мишени, Пробивал врагу бока. Между тем слепое что-то, Опьяняя и кружа, Увлекало вас к пролету Из глухого блиндажа. Там в неистовстве наитья Пела буря с двух сторон. Ветер вам свистел в прикрытье: Ты от пуль заворожен. И тогда, чужие миру, Не причислены к живым, Вы являлись к командиру С предложеньем боевым. Вам казалось — все пустое! Лучше, выиграв, уйти, Чем бесславно сгнить в застое Или скиснуть взаперти. Так рождался победитель: Вас над пропастью голов Подвиг уносил в обитель Громовержцев и орлов.
Кавалерия мчится
Евгений Долматовский
Слышу дальний галоп: В пыль дорог ударяют копытца… Время! Плеч не сгибай и покою меня не учи. Кавалерия мчится, Кавалерия мчится, Кавалерия мчится в ночи. Скачут черные кони, Скачут черные кони, Пролетают заслоны огня. Всадник в бурке квадратной, Во втором эскадроне, До чего же похож на меня! Перестань сочинять! Кавалерии нету, Конник в танковой ходит броне, А коней отписали кинокомитету, Чтоб снимать боевик о войне! Командиры на пенсии или в могиле, Запевалы погибли в бою. Нет! Со мной они рядом, такие, как были, И по-прежнему в конном строю. Самокрутка пыхнет, освещая усталые лица, И опять, и опять Кавалерия мчится, Кавалерия мчится, Никогда не устанет скакать. Пусть ракетами с ядерной боеголовкой Бредит враг… Но в мучительном сне Видит всадника с шашкой, С трехлинейной винтовкой, Комиссара в холодном пенсне, Разъяренного пахаря в дымной папахе, Со звездою на лбу кузнеца. Перед ними в бессильном он мечется страхе, Ощутив неизбежность конца. Как лозу порубав наши распри и споры, На манежа — в леса и поля, Натянулись поводья, вонзаются шпоры, Крепко держат коня шенкеля, Чернокрылая бурка, гривастая птица, Лязг оружия, топот копыт. Кавалерия мчится, Кавалерия мчится, Или сердце так сильно стучит…
Куликово поле
Георгий Иванов
Когда я слышу — ветер воет, Морозным снегом в окна бьет, Что сердце тайно беспокоит, О чем тоска ему поет, Я слышу, словно отзыв тайный, И, через сумрак голубой, Неизъяснимый и печальный Шуршит таинственный прибой. Растет неясная тревога: Зовет куда, о чем поет?.. Нагие ветки шепчут строго, Морозный ветер в окна бьет. Вот — отступает все живое В объятья мглы, в пределы сна. Я вижу поле роковое, Где кости павших и луна. Давно здесь рокотали громы И стрел врывалися дожди — Разбиты крепкие шеломы, Недвижны павшие вожди. Глядит луна холодным взором, Дробится в омуте ручья; Над полем крадется дозором Глухая сила воронья. Но нет! Бегут виденья ночи, И, зыбкой славою горя, С улыбкой смотрит мертвым Над Русью вставшая заря. Да, много павших в битве славной, Но подвиг светлый совершен — В борьбе тяжелой и неравной Татарский латник побежден. О, поле, поле Куликово, Ты первый луч средь черной мглы! Достойно имени какого, Какой достойно ты хвалы. Навстречу вражеским преградам, Любовью к родине святы, Удельный князь и ратник рядом Несли тяжелые щиты. Пусть гневно кличет ворон черный; Мы знали — царь всевышний благ, Мы знали, что нерукотворный Над Русью светлый веет стяг. Да, мы падем за честь отчизны, Мы все костьми поляжем тут, Но даже имя нашей тризны Потомки — славой назовут. Несите братские молитвы О всех, о всех, кто пал в бою, В великий день великой битвы Погиб за родину свою. И, сквозь свинцовый мрак столетий, Пожаром сладостным горя, Моленья пламенные эти Златит нетленная заря!
Начальники и рядовые
Игорь Северянин
Начальники и рядовые, Вы, проливающие кровь, Да потревожат вас впервые Всеоправданье и любовь! О, если бы в душе солдата, — Но каждого, на навсегда, — Сияла благостно и свято Всечеловечности звезда! О, если б жизнь, живи, не мешкай! — Как неотъемлемо — твое, Любил ты истинно, с усмешкой Ты только гладил бы ружье!.. И если б ты, раб оробелый, — Но человек! но царь! но бог! — Души своей, как солнце, белой Познать всю непобедность мог. Тогда сказали бы все дружно! Я не хочу, — мы не хотим! И рассмеялись бы жемчужно Над повелителем своим… Кого б тогда он вел к расстрелу? Ужели всех? ужели ж всех?… Вот солнце вышло и запело! И всюду звон, и всюду смех! О, споры! вы, что неизбежны, Как хлеб, мы нудно вас жуем. Солдаты! люди! будьте нежны С незлобливым своим ружьем. Не разрешайте спора кровью, Ведь спор ничем не разрешим. Всеоправданьем, вселюбовью Мы никогда не согрешим! Сверкайте, сабли! Стройтесь, ружья! Игрушки удалой весны И лирового златодружья Легко-бряцающие сны! Сверкайте, оголяйтесь, сабли, Переливайтесь, как ручей! Но чтобы души не ослабли, Ни капли крови и ничьей! А если молодо безумно И если пир, и если май, Чтоб было весело и шумно, Бесцельно в небеса стреляй!
Был лютый мороз
Илья Эренбург
Был лютый мороз. Молодые солдаты Любимого друга по полю несли. Молчали. И долго стучались лопаты В угрюмое сердце промерзшей земли. Скажи мне, товарищ.. Словами не скажешь, А были слова — потерял на войне.. Ружейный салют был печален и важен В холодной, в суровой, в пустой тишине. Могилу прикрыли, а ночью — в атаку. Боялись они оглянуться назад. Но кто там шагает? Друзьями оплакан, Своих земляков догоняет солдат. Он вместе с другими бросает гранаты, А если залягут — он крикнет «ура». И место ему оставляют солдаты, Усевшись вокруг золотого костра. Его не увидеть. Повестку о смерти Давно получили в далеком краю. Но разве уступит солдатское сердце И дружба, рожденная в трудном бою?
Уж как был молодец
Иван Саввич Никитин
Воздадим хвалу Русской земле.(Сказание о Мамаевом побоище)Уж как был молодец — Илья Муромец, Сидел сиднем Илья Ровно тридцать лет, На тугой лук стрелы Не накладывал, Богатырской руки Не показывал. Как проведал он туту Долго сидючи, О лихом Соловьел О разбойникег Снарядил в путь коня: Его первый скок — Был пять верст, а другой — Пропал из виду. По коню был седок, — К князю в Киев-град Он привез Соловья В тороках живьем. Вот таков-то народ Руси-матушки! Он без нужды не вдруг С места тронется; Не привык богатырь Силой хвастаться, Щеголять удальством. Умом-разумом. Уж зато кто на брань Сам напросится,. За живое его Тронет не в пору, — Прочь раздумье и лень! После отдыха Он, как буря, встает Против недруга! И поднимется клич С отголосками, Словно гром загремит С перекатами. И за тысячи верст Люд откликнется. И пойдет по Руси Гул без умолку. Тогда всё трын-трава Бойцу смелому: На куски его режь, — Не поморщится. Эх, родимая мать, Русь-кормшшца! Не пришлось тебе знать Неги-роскоши! Под грозой ты росла Да под вьюгами, Буйный ветер тебя Убаюкивал, Умывал белый снег Лицо полное, Холод щеки твои Подрумянивал. Много видела ты Нужды смолоду, Часто с злыми людьми |На смерть билася. То не служба была, Только службишка; Вот теперь сослужи Службу крепкую. Видишь: тучи несут Гром и молнию, При морях города Загораются. Все друзья твои врозь Порассыпались, Ты одна под грозой… Стой, Русь-матушка! Не дадут тебе пасть Дети-соколы. Встань, послушай их клич Да порадуйся… «Для тебя — всё добро, Платье ценное Наших жен, кровь и жизнь — Всё для матери». Пронесет бог грозу, Взглянет солнышко, Шире прежнего, Русь, Ты раздвинешься! Будет имя твое Людям памятно, Пока миру стоять Богом сужено. И уж много могил Наших недругов Порастет на Руси Травой дикою!
На смерть Чернова
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Клянемся честью и Черновым: Вражда и брань временщикам, Царя трепещущим рабам, Тиранам, нас угнесть готовым!Нет! не отечества сыны — Питомцы пришлецов презренных! Мы чужды их семей надменных, Они от нас отчуждены.Так, говорят не русским словом, Святую ненавидят Русь; Я ненавижу их, клянусь, Клянуся честью и Черновым!На наших дев, на наших жен Дерзнешь ли вновь, любимец счастья, Взор бросить, полный сладострастья,- Падешь, перуном поражен.И прах твой будет в посмеянье! И гроб твой будет в стыд и срам! Клянемся дщерям и сестрам: Смерть, гибель, кровь за поруганье!А ты, брат наших ты сердец, Герой, столь рано охладелый, Взнесись в небесные пределы: Завиден, славен твой конец!Ликуй: ты избран русским богом Всем нам в священный образец! Тебе дан праведный венец! Ты чести будешь нам залогом!
Ушкуйники
Владимир Луговской
Та ночь началась нетерпеньем тягучим, Тяжелым хрипением снега, И месяц летал на клубящихся тучах, И льды колотила Онега. И, словно напившись прадедовской браги, Напяливши ночь на плечи, Сходились лесов вековые ватаги На злое весеннее вече. Я в полночь рванул дощаную дверцу,— Ударило духом хвои. Распалось мое ошалевшее сердце, И стало нас снова — двое. И ты, мой товарищ, ватажник каленый, И я, чернобровый гуслярник; А нас приволок сюда парус смоленый, А мы — новгородские парни, И нам колобродить по топям, порогам, По дебрям, болотам и тинам; И нам пропирать бердышами дорогу, Да путь новгородским пятинам, Да строить по берегу села и веси, Да ладить, рубить городища, Да гаркать на стругах залетные песни И верст пересчитывать тыщи; Да ставить кресты-голубцы на могилах, Да рваться по крови и горю, Да вынесть вконец свою сильную силу В холодное Белое море.
Другие стихи этого автора
Всего: 89Партизан (Отрывок)
Денис Васильевич Давыдов
Умолкнул бой. Ночная тень Москвы окpестность покpывает; Вдали Кутузова куpень Один, как звездочка, свеpкает. Гpомада войск во тьме кипит, И над пылающей Москвою Багpово заpево лежит Необозpимой полосою. И мчится тайною тpопой Воспpянувший с долины битвы Наездников веселый pой На отдаленные ловитвы. Как стая алчущих волков, Они долинами витают: То внемлют шоpоху, то вновь Безмолвно pыскать пpодолжают. Начальник, в буpке на плечах, В косматой шапке кабаpдинской, Гоpит в пеpедовых pядах Особой яpостью воинской. Сын белокаменной Москвы, Но pано бpошенный в тpевоги, Он жаждет сечи и молвы, А там что будет… вольны боги! Давно незнаем им покой, Пpивет pодни, взоp девы нежный; Его любовь — кpовавый бой, Родня — донцы, дpуг — конь надежный. Он чpез стpемнины, чpез холмы Отважно всадника пpоносит, То чутко шевелит ушми, То фыpкает, то удил пpосит. Еще их скок пpиметен был На высях, за пpегpадной Наpой, Златимых отблеском пожаpа, — Но скоpо буйный pой за высь пеpекатил, И скоpо след его пpостыл…
Ответ
Денис Васильевич Давыдов
Я не поэт, я — партизан, казак, Я иногда бывал на Пинде, но наскоком И беззаботно, кое-как, Раскидывал перед Кастальским током Мой независимый бивак. Нет! не наезднику пристало Петь, в креслах развалясь, лень, негу и покой… Пусть грянет Русь военною грозой — Я в этой песне запевало.
Элегия IV (В ужасах войны кровавой)
Денис Васильевич Давыдов
В ужасах войны кровавой Я опасности искал, Я горел бессмертной славой, Разрушением дышал; И в безумстве упоенный Чадом славы бранных дел, Посреди грозы военной Счастие найти хотел!.. Но, судьбой гонимый вечно, Счастья нет! подумал я… Друг мой милый, друг сердечный, Я тогда не знал тебя! Ах, пускай герой стремится За блистательной мечтой И через кровавый бой Свежим лавром осенится… О мой милый друг! с тобой Не хочу высоких званий, И мечты завоеваний Не тревожат мой покой! Но коль враг ожесточенный Нам дерзнет противустать, Первый долг мой, долг священный Вновь за родину восстать; Друг твой в поле появится, Еще саблею блеснет, Или в лаврах возвратится, Иль на лаврах мертв падет!.. Полумертвый, не престану Биться с храбрыми в ряду, В память Лизу приведу.. Встрепенусь, забуду рану, За тебя еще восстану И другую смерть найду!
Ответ женатым генералам, служащим не на войнах
Денис Васильевич Давыдов
Да, мы несем едино бремя, Мы стада одного — но жребий мне иной: Вас всех назначили на племя, Меня — пустили на убой.
Зайцевскому, поэту-моряру
Денис Васильевич Давыдов
Счастливый Зайцевский, поэт и герой! Позволь хлебопашцу-гусару Пожать тебе руку солдатской рукой И в честь тебе высушить чару. О, сколько ты славы готовишь России, Дитя удалое свободной стихии!Лавр первый из длани камены младой Ты взял на парнасских вершинах; Ты, собственной кровью омытый, другой Сорвал на гремящих твердынях; И к третьему, с лаской вдали колыхая, Тебя призывает пучина морская.Мужайся!- Казарский, живой Леонид, Ждет друга на новый пир славы… О, будьте вы оба отечества щит, Перун вековечной державы! И гимны победы с ладей окриленных Пусть искрами брызнут от струн вдохновенных!Давно ль под мечами, в пылу батарей И я попирал дол кровавый, И я в сонме храбрых, у шумных огней, Наш стан оглашал песнью славы?.. Давно ль… Но забвеньем судьба меня губит, И лира немеет, и сабля не рубит.
Жуковскому
Денис Васильевич Давыдов
Жуковский, милый друг! Долг красен платежом: Я прочитал стихи, тобой мне посвященны; Теперь прочти мои, биваком окуренны И спрысканны вином! Давно я не болтал ни с музой, ни с тобою, До стоп ли было мне?.. Но и в грозах войны, еще на поле бранном, Когда погас российский стан, Тебя приветствовал с огромнейшим стаканом Кочующий в степях нахальный партизан!
В альбом
Денис Васильевич Давыдов
На вьюке, в тороках цевницу я таскаю; Она и под локтём, она под головой; Меж конских ног позабываю, В пыли, на влаге дождевой… Так мне ли ударять в разлаженные струны И петь любовь, луну, кусты душистых роз? Пусть загремят войны перуны, Я в этой песне виртуоз!
Бурцову
Денис Васильевич Давыдов
В дымном поле, на биваке У пылающих огней, В благодетельном араке Зрю спасителя людей. Собирайся вкруговую, Православный весь причет! Подавай лохань златую, Где веселие живет! Наливай обширны чаши В шуме радостных речей, Как пивали предки наши Среди копий и мечей. Бурцов, ты — гусар гусаров! Ты на ухарском коне Жесточайший из угаров И наездник на войне! Стукнем чашу с чашей дружно! Нынче пить еще досужно; Завтра трубы затрубят, Завтра громы загремят. Выпьем же и поклянемся, Что проклятью предаемся, Если мы когда-нибудь Шаг уступим, побледнеем, Пожалеем нашу грудь И в несчастьи оробеем; Если мы когда дадим Левый бок на фланкировке, Или лошадь осадим, Или миленькой плутовке Даром сердце подарим! Пусть не сабельным ударом Пресечется жизнь моя! Пусть я буду генералом, Каких много видел я! Пусть среди кровавых боев Буду бледен, боязлив, А в собрании героев Остр, отважен, говорлив! Пусть мой ус, краса природы, Черно-бурый, в завитках, Иссечется в юны годы И исчезнет, яко прах! Пусть фортуна для досады, К умножению всех бед, Даст мне чин за вахтпарады И георгья за совет! Пусть... Но чу! гулять не время! К коням, брат, и ногу в стремя, Саблю вон — и в сечу! Вот Пир иной нам бог дает, Пир задорней, удалее, И шумней, и веселее... Ну-тка, кивер набекрень, И — ура! Счастливый день!
Элегия VIII (О, пощади! Зачем волшебство ласк и слов)
Денис Васильевич Давыдов
О пощади! — Зачем волшебство ласк и слов, Зачем сей взгляд, зачем сей вздох глубокий Зачем скользит небрежно покров С плеч белых и груди высокой? О пощади! Я гибну без того, Я замираю, я немею При легком шорохе прихода твоего; Я, звуку слов твоих внимая, цепенею… Но ты вошла — дрожь любви, И смерть, и жизнь, и бешенство желанья Бегут по вспыхнувшей крови, И разрывается дыханье! С тобой летят, летят часы, Язык безмолвствует… одни мечты и грезы, И мука сладкая, и восхищенья слезы — И взор впился в твои красы, Как жадная пчела в листок весенней розы!
Я не ропщу, Я вознесен судьбою
Денис Васильевич Давыдов
Я не ропщу. Я вознесен судьбою Превыше всех! — Я счастлив! Я любим! Приветливость даруется тобою Соперникам моим… Но теплота души, но все, что так люблю я С тобой наедине… Но девственность живого поцелуя… Не им, а мне!
Племяннице
Денис Васильевич Давыдов
Любезная моя Аглая, Я вижу ангела в тебе, Который, с неба прилетая С венцом блаженства на главе, Принес в мое уединенье Утехи, счастье жизни сей И сладкой радости волненье Сильней открыл в душе моей! Любезная моя Аглая, Я вижу ангела в тебе! Ах! как нам праздник сей приятен, Он мил домашним и друзьям. Хоть не роскошен и не знатен, Зато в нем места нет льстецам. Тебя здесь Дружба — угощает, Веселость — на здоровье пьет, Родство — с восторгом обнимает, А Искренность — сей стих поет! Любезная моя Аглая, Я вижу ангела в тебе! Но если счастием картины Твое я сердце не прельстил, Коль праздник сей тебе не мил, Ты в этом первая причина! Никто от радости рассудка не имел, Ты только на себя вниманье обратила, Я угостить тебя хотел, А ты собой нас угостила! Любезная моя Аглая, Я вижу ангела в тебе!
Я люблю кровавый бой
Денис Васильевич Давыдов
Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской! Сабля, водка, конь гусарской, С вами век мне золотой! Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской! За тебя на черта рад, Наша матушка Россия! Пусть французишки гнилые К нам пожалуют назад! За тебя на черта рад, Наша матушка Россия! Станем, братцы, вечно жить Вкруг огней, под шалашами, Днем — рубиться молодцами, Вечерком — горелку пить! Станем, братцы, вечно жить Вкруг огней, под шалашами! О, как страшно смерть встречать На постели господином, Ждать конца под балхадином И всечасно умирать! О, как страшно смерть встречать На постели господином! То ли дело средь мечей: Там о славе лишь мечтаешь, Смерти в когти попадаешь, И не думая о ней! То ли дело средь мечей: Там о славе лишь мечтаешь! Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской! Сабля, водка, конь гусарской, С вами век мне золотой! Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской!