Я долго думал об орлах
Я долго думал об орлах И понял многое: Орлы летают в облаках, Летают, никого не трогая. Я понял, что живут орлы на скалах и в горах, И дружат с водяными духами. Я долго думал об орлах, Но спутал, кажется, их с мухами.
Похожие по настроению
Так раненого журавля
Анна Андреевна Ахматова
Так раненого журавля Зовут другие: курлы, курлы! Когда осенние поля И рыхлы, и теплы… И я, больная, слышу зов, Шум крыльев золотых Из плотных низких облаков И зарослей густых: «Пора лететь, пора лететь Над полем и рекой, Ведь ты уже не можешь петь И слезы со щеки стереть Ослабнувшей рукой».
Сорока
Борис Владимирович Заходер
Взлетела сорока высоко. И вот тараторит сорока, Что сахар ужасно соленый, Что сокол не сладит с вороной, Что раки растут на дубе, Что рыбы гуляют в шубе, Что яблоки синего цвета, Что ночь наступает с рассвета, Что в море сухо-пресухо, Что лев слабее, чем муха, Всех лучше летают коровы, Поют же всех лучше совы, Что лед горячий-горячий, Что в печке холод собачий И что никакая птица В правдивости с ней не сравнится! Стрекочет сорока, стрекочет — Никто ее слушать не хочет: Ведь в том, что болтает сорока, Нет никакого прока!
Орёл
Николай Степанович Гумилев
Орёл летел все выше и вперед К Престолу Сил сквозь звездные преддверья, И был прекрасен царственный полет, И лоснились коричневые перья. Где жил он прежде? Может быть в плену, В оковах королевского зверинца, Кричал, встречая девушку-весну, Влюбленную в задумчивого принца. Иль, может быть, в берлоге колдуна, Когда глядел он в узкое оконце, Его зачаровала вышина И властно превратила сердце в солнце. Не все ль равно?! Играя и маня, Лазурное вскрывалось совершенство, И он летел три ночи и три дня И умер, задохнувшись от блаженства. Он умер, да! Но он не мог упасть, Войдя в круги планетного движенья. Бездонная внизу зияла пасть, Но были слабы силы притяженья. Лучами был пронизан небосвод, Божественно-холодными лучами, Не зная тленья, он летел вперед, Смотрел на звезды мертвыми очами. Не раз в бездонность рушились миры, Не раз труба архангела трубила, Но не была добычей для игры Его великолепная могила.
Молодой орел
Петр Ершов
Как во поле во широком Дуб высокий зеленел; Как на том дубу высоком Млад ясен орел сидел.Тот орел ли быстрокрылой Крылы мочные сложил. И к сырой земле уныло Ясны очи опустил.Как от дуба недалеко Речка быстрая течет, А по речке по широкой Лебедь белая плывет.Шею выгнув горделиво, Хвост раскинув над водой, Лебедь белая игриво Струйку гонит за собой.«Что, орел мой быстрокрылой, Крылья мочные сложил? Что к сырой земле уныло Ясны очи опустил?Аль не видишь — недалеко Речка быстрая течет, А по речке по широкой Лебедь белая плывет?Мочны крылья опустились? Клёв ли крепкий ослабел?» Сильны ль когти притупились? Взор ли ясный потемнел?Что с тобою, быстрокрылой? Не случилась ли беда?» Как возговорит уныло Млад ясен орел тогда:«Нет, я вижу: недалеко Речка быстрая течет, А по речке по широкой Лебедь белая плывет.Мочны крылья не стареют; Крепкий клёв не ослабел, Сильны когти не тупеют, Ясный взор не потемнел.Но тоска, тоска-кручина Сердце молодца грызет, Опостыла мне чужбина, Край родной меня зовет.Там в родном краю приволье По поднебесью летать, В чистом поле на раздолье Буйный ветер обгонять.Там бураном вьются тучи; Там потоком лес шумит; Там дробится гром летучий В быстром беге о гранит.Там средь дня, в выси далекой Тучи полночья висят; Там средь полночи глубокой Льды зарницами горят.Скоро ль, скоро ль я оставлю Чужеземные край? Скоро ль, скоро ль я расправлю Крылья мочные мои?Я с знакомыми орлами Отдохну в родных лесах; Я взнесусь над облаками, Я сокроюсь в небесах».
Голуби, соколы, лебеди
Римма Дышаленкова
Голуби, соколы, лебеди — редкие в доме друзья, вот что за тайной беседою нынче проведала я. Проворковали мне голуби, тронув ладони мои: — Только в любви наша молодость, молодость только в любви… Сокол окраину облака срезал точеным крылом: — Место оставь и для подвига в сердце упорном своем… Лебедь, летя с лебедицей, дали мои огласил: — Чашу с живою водицей ты по земле пронеси… Чаша моя переполнена, хватит ли силы поднять? Лебеди, соколы, голуби, не оставляйте меня.
Пока не прояснится
Сергей Клычков
Пока не прояснится И мысль моя, и речь, Суровой власяницы Я не снимаю с плеч! Увы!- за миг отрады, Благословенный миг, Пройти мне много надо Под тяжестью вериг! Но, поборов усилья И сбросив тяжкий спуд, Я вижу вдруг, как крылья Растут, растут, растут! И чую я, покорным И сладким сном заснув, Как бьет по крупным зернам Простертый жадно клюв!
Журавли
Валентин Петрович Катаев
Мы долго слушали с тобою В сыром молчании земли, Как высоко над головою Скрипели в небе журавли.Меж облаков луна катилась, И море млело под луной: То загоралось, то дымилось, То покрывалось темной мглой.Тянуло ветром от залива, Мелькали звезды в облаках, И пробегали торопливо То свет, то тень в твоих глазах.
Журавли
Василий Лебедев-Кумач
В небе высоком Облачко тает. Над рекою Голубою Журавли взлетают. Легко лететь им Веселым клином — Нет досады, Нет преграды Крыльям журавлиным. Журки вы, журки, Выше летите, Хоть словечко Человечку Милому скажите. Крикните громко, Чтоб он услышал, Что приду я, Что в саду я Буду ждать у вишен. Пусть он разгонит Печаль-тревогу… Отлетают, Отплывают Журавли в дорогу.
Аисты
Владимир Семенович Высоцкий
Небо этого дня — ясное, Но теперь в нём броня лязгает. А по нашей земле гул стоит, И деревья в смоле — грустно им. Дым и пепел встают, как кресты, Гнёзд по крышам не вьют аисты.Колос — в цвет янтаря. Успеем ли? Нет! Выходит, мы зря сеяли. Что ж там цветом в янтарь светится? Это в поле пожар мечется. Разбрелись все от бед в стороны… Певчих птиц больше нет — вороны!И деревья в пыли к осени. Те, что песни могли, — бросили. И любовь не для нас — верно ведь, Что нужнее сейчас ненависть? Дым и пепел встают, как кресты, Гнёзд по крышам не вьют аисты.Лес шумит, как всегда, кронами, А земля и вода — стонами. Но нельзя без чудес — аукает Довоенными лес звуками. Побрели все от бед на восток, Певчих птиц больше нет, нет аистов.Воздух звуки хранит разные, Но теперь в нём гремит, лязгает. Даже цокот копыт — топотом, Если кто закричит — шёпотом. Побрели все от бед на восток, И над крышами нет аистов, аистов…
Журавли
Зинаида Николаевна Гиппиус
Ал. МеньшовуТам теперь над проталиной вешнею Громко кричат грачи, И лаской полны нездешнею Робкой весны лучи…Протянулись сквозистые нити… Точно вестники тайных событий С неба на землю сошли. Какою мерою печаль измерить? О дай мне, о дай мне верить В правду моей земли! Там под ризою льдяной, кроткою Слышно дыханье рек. Там теперь под березкой четкою Слабее талый снег… Не туда ль, по тверди глубинной, Не туда ль, вереницею длинной, Летят, стеня, журавли? Какою мерою порыв измерить? О дай мне, о дай мне верить В счастье моей земли! И я слышу, как лед разбивается, Властно поет поток, На ожившей земле распускается Солнечно-алый цветок… Напророчили вещие птицы: Отмерцали ночные зарницы,— Солнце встает вдали… Какою мерою любовь измерить? О дай мне, о дай мне верить В силу моей земли!
Другие стихи этого автора
Всего: 111Моя любовь
Даниил Иванович Хармс
Моя любовь к тебе секрет не дрогнет бровь и сотни лет. Пройдут года пройдёт любовь но никогда не дрогнет бровь. Тебя узнав я всё забыл и средь забав я скучен был Мне стал чужим и странным свет я каждой даме молвил: нет.
Физик, сломавший ногу
Даниил Иванович Хармс
Маша моделями вселенной Выходит физик из ворот. И вдруг упал, сломав коленный Сустав. К нему бежит народ, Маша уставами движенья К нему подходит постовой Твердя таблицу умноженья, Студент подходит молодой Девица с сумочкой подходит Старушка с палочкой спешит А физик всё лежит, не ходит, Не ходит физик и лежит.
Меня закинули под стул
Даниил Иванович Хармс
Меня закинули под стул, Но был я слаб и глуп. Холодный ветер в щели дул И попадал мне в зуб. Мне было так лежать нескладно, Я был и глуп и слаб. Но атмосфера так прохладна Когда бы не была-б, Я на полу-б лежал бесзвучно, Раскинувши тулуп. Но так лежать безумно скучно: Я слишком слаб и глуп.
Легкомысленные речи
Даниил Иванович Хармс
Легкомысленные речи За столом произносив Я сидел, раскинув плечи, Неподвижен и красив.
Григорий студнем подавившись
Даниил Иванович Хармс
Григорий студнем подавившись Прочь от стола бежит с трудом На гостя хама рассердившись Хозяйка плачет за столом. Одна, над чашечкой пустой, Рыдает бедная хозяйка. Хозяйка милая, постой, На картах лучше погадай-ка. Ушел Григорий. Срам и стыд. На гостя нечего сердиться. Твой студень сделан из копыт Им всякий мог бы подавиться.
Бегут задумчивые люди
Даниил Иванович Хармс
Бегут задумчивые люди Куда бегут? Зачем спешат? У дам раскачиваются груди, У кавалеров бороды шуршат.
Ну-ка Петя
Даниил Иванович Хармс
Ну-ка Петя, ну-ка Петя Закусили, вытрем рот И пойдем с тобою Петя Мы работать в огород. Ты работай да не прыгай Туда сюда напоказ Я лопатой ты мотыгой Грядки сделаем как раз Ты смотри не отставай Ты гляди совсем закис Эта грядка под морковь Эта грядка под редис Грядки сделаны отменно Только новая беда Прет из грядки непременно То лопух то лебеда. Эй, глядите, весь народ Вдруг пошел на огород Как солдаты Как солдаты Кто с мотыгой Кто с лопатой.
Как-то жил один столяр
Даниил Иванович Хармс
Как-то жил один столяр. Замечательный столяр! Удивительный столяр!! Делал стулья и столы, Окна, двери и полы Для жильца — перегородку Для сапожника — колодку Астроному в один миг Сделал полочку для книг Если птица — делал клетку Если дворник — табуретку Если школьник — делал парту Прикреплял на полку карту Делал глобус топором А из глобуса потом Делал шилом и пилой Ящик с крышкой откидной. Вот однажды утром рано Он стоял над верстаком И барана из чурбана Ловко делал топором. А закончил он барана Сразу сделал пастуха, Сделал три аэроплана И четыре петуха.
Машинист трубит в трубу
Даниил Иванович Хармс
Машинист трубит в трубу Паровоз грохочет. Возле топки, весь в поту Кочегар хлопочет. А вот это детский сад Ездил он на речку, А теперь спешит назад К милому крылечку. Мчится поезд всё вперёд Станция не скоро. Всю дорогу ест и пьёт Пассажир обжора.
На Фонтанке 28
Даниил Иванович Хармс
На Фонтанке 28 Жил Володя Каблуков Если мы Володю спросим: — Эй, Володя Каблуков! Кто на свете всех сильнее? Он ответит: Это я! Кто на свете всех умнее? Он ответит: Это я! Если ты умнее всех Если ты сильнее всех
Неоконченное
Даниил Иванович Хармс
Видишь, под елочкой маленький дом. В домике зайчик сидит за столом, Книжку читает, напялив очки, Ест кочерыжку, морковь и стручки. В лампе горит золотой огонёк, Топится печка, трещит уголёк, Рвется на волю из чайника пар, Муха жужжит и летает комар. Вдруг что-то громко ударило в дом. Что-то мелькнуло за чёрным окном. Где-то раздался пронзительный свист. Зайчик вскочил и затрясся как лист. Вдруг на крылечке раздались шаги. Топнули чьи-то четыре ноги. Кто-то покашлял и в дверь постучал, «Эй, отворите мне!» – кто-то сказал. В дверь постучали опять и опять, Зайчик со страха залез под кровать. К домику под ёлочкой путник идёт. Хвостиком-метёлочкой следы свои метёт. Рыжая лисичка, беленький платок, Чёрные чулочки, острый коготок. К домику подходит На цыпочки встаёт Глазками поводит Зайчика зовёт: «Зайка зайка душенька, Зайка мой дружок, Ты меня послушай-ка Выйди на лужок. Мы с тобой побегаем Зайчик дорогой После пообедаем Сидя над рекой. Мы кочны капустные на лугу найдём. Кочерыжки вкусные вместе погрызём. Отопри же дверцу мне Зайка, мой дружок, Успокой же сердце мне, выйди на лужок».
Молодец-испечец
Даниил Иванович Хармс
Намешу в бадье муку Да лепешку испеку. Положу туда изюм, Чтобы вкусно стало всем. Гости к вечеру пришли Им лепешку подали. Вот вам, гости, ешьте, жуйте, В рот лепешку живо суйте. И скорей скажите нам: Наша лепешка вкусна вам? Гости хором мне в ответ: «Второй лепешки такой нет, Потому лепешка та Не плоха, а вкуснота!» — Вот какой я молодец! Вот какой я испечец!