Дикарь
Над стремью скал — чернеющий орел.
За стремью — синь, туманное поморье.
Он как во сне к своей добыче шел
На этом поднебесном плоскогорье.
С отвесных скал летели вниз кусты,
Но дерзость их безумца не страшила:
Ему хотелось большей высоты —
И бездна смерти бездну довершила.
Ты знаешь, как глубоко в синеву
Уходит гриф, ужаленный стрелою?
И он напряг тугую тетиву —
И зашумели крылья над скалою,
И потонул в бездонном небе гриф,
И кровь, звездой упавшую оттуда
На берега, на известковый риф,
Смыл океан волною изумруда.
Похожие по настроению
В неуверенном, зыбком полете…
Александр Александрович Блок
В неуверенном, зыбком полете Ты над бездной взвился и повис. Что-то древнее есть в повороте Мертвых крыльев, подогнутых вниз. Как ты можешь летать и кружиться Без любви, без души, без лица? О, стальная, бесстрастная птица, Чем ты можешь прославить творца? В серых сферах летай и скитайся, Пусть оркестр на трибуне гремит, Но под легкую музыку вальса Остановится сердце — и винт.Ноябрь 1910
Аветик Исаакян. «Быстролетный и черный орел…»
Александр Александрович Блок
Быстролетный и черный орел С неба пал, мою грудь расклевал, Сердце клювом схватил и возвел На вершины торжественных скал. Взмыл сурово над кручами гор, Бросил сердце в лазоревый блеск, И вокруг меня слышен с тех пор Орлих крыл несмолкаемый плеск.
Ворон к ворону летит…
Александр Сергеевич Пушкин
Ворон к ворону летит, Ворон ворону кричит: «Ворон! где б нам отобедать? Как бы нам о том проведать?» Ворон ворону в ответ: «Знаю, будет нам обед; В чистом поле под ракитой Богатырь лежит убитый. Кем убит и отчего, Знает сокол лишь его, Да кобылка вороная, Да хозяйка молодая». Сокол в рощу улетел, На кобылку недруг сел, А хозяйка ждет милога, Не убитого, живого.
Раненый орел
Андрей Дементьев
Я к друзьям приехал в гости. Горы, воздух… Синий край. И над быстрой речкой мостик Что твоя дорога в рай. Здесь у речки Утром ранним Мы увидели орла. Кем-то был он подло ранен: В пятнах крови Полкрыла. Не за то ль орёл наказан, Что так верен небесам? Он смотрел зелёным глазом, Полным ненависти к нам. Мы с орлом вернулись к дому, Оказав владыке честь… Всё он понял по-другому, Отказался пить и есть. Мы снесли его к подножью, В голубую круговерть. В небо он взлететь не может, Может рядом умереть. Но, взглянув на нас без гнева, Он поднялся тяжело И пошел пешком на небо, Волоча свое крыло. Шёл орёл осиротело, Клювом мясо рвал с крыла, Будто выклевать хотел он Боль, что тоже в небо шла. Только там он может выжить Иль погибнуть в синеве… Он успел на память вышить Строчку красную в траве.
На поднебесном утесе, где бури…
Иван Алексеевич Бунин
На поднебесном утесе, где бури Свищут в слепящей лазури,- Дикий, зловонный орлиный приют. Пью, как студеную воду, Горную бурю, свободу, Вечность, летящую тут.
На распутье в диком древнем поле…
Иван Алексеевич Бунин
На распутье в диком древнем поле черный ворон на кресте сидит. Заросла бурьяном степь на воле, и в траве заржавел старый щит. На распутье люди начертали роковую надпись: "Путь прямой много бед готовит, и едва ли ты по нем воротишься домой. Путь направо без коня оставит - побредешь один и сир, и наг, - а того, кто влево путь направит, встретит смерть в незнаемых полях..." Жутко мне! Вдали стоят могилы В них былое дремлет вечным сном "Отзовися, ворон чернокрылый! Укажи мне путь в краю глухом" Дремлет полдень. На тропах звериных тлеют кости в травах. Три пути вижу я в желтеющих равнинах Но куда и как по ним идти! Где равнина дикая граничит? Кто, пугая чуткого коня, в тишине из синей дали кличет человечьим голосом меня? И один я в поле, и отважно жизнь зовет, а смерть в глаза глядит Черный ворон сумрачно и важно, полусонный, на кресте сидит.
Над широкой степью
Иван Суриков
Над широкой степью Хищный коршун вьется — Ласточка по степи Мечется и бьется.Мечется, бедняжка, Точно бы шальная, Белой своей грудкой В воздухе сверкая.То мелькнет стрелою Над травой высокой, То начнет кружиться По степи широкой.Но напрасны бедной Тяжкие усилья: Хищный коршун зорок, Да и сильны крылья.Не уйти бедняжке От когтей злодея: Взмахи длинных крыльев Все сильней, быстрее…Вот уж хищник близко… И одна минута — Как малютку птичку Схватит коршун лютый.Разве уж помочь мне Птичке горемычной?! И ружье направил Я рукой привычной…Глухо степь дрогнула С края и до края… И упала птица Хищная, степная!
Птица
Николай Степанович Гумилев
Я не смею больше молиться, Я забыл слова литаний, Надо мной грозящая птица, И глаза у нее — огни.Вот я слышу сдержанный клекот, Словно звон истлевших цимбал, Словно моря дальнего рокот, Моря, бьющего в груди скал.Вот я вижу — когти стальные Наклоняются надо мной, Словно струи дрожат речные, Озаряемые луной.Я пугаюсь, чего ей надо, Я не юноша Ганимед, Надо мною небо Эллады Не струило свой нежный свет.Если ж это голубь Господень Прилетел сказать: Ты готов! — То зачем же он так несходен С голубями наших садов?
Орёл
Николай Степанович Гумилев
Орёл летел все выше и вперед К Престолу Сил сквозь звездные преддверья, И был прекрасен царственный полет, И лоснились коричневые перья. Где жил он прежде? Может быть в плену, В оковах королевского зверинца, Кричал, встречая девушку-весну, Влюбленную в задумчивого принца. Иль, может быть, в берлоге колдуна, Когда глядел он в узкое оконце, Его зачаровала вышина И властно превратила сердце в солнце. Не все ль равно?! Играя и маня, Лазурное вскрывалось совершенство, И он летел три ночи и три дня И умер, задохнувшись от блаженства. Он умер, да! Но он не мог упасть, Войдя в круги планетного движенья. Бездонная внизу зияла пасть, Но были слабы силы притяженья. Лучами был пронизан небосвод, Божественно-холодными лучами, Не зная тленья, он летел вперед, Смотрел на звезды мертвыми очами. Не раз в бездонность рушились миры, Не раз труба архангела трубила, Но не была добычей для игры Его великолепная могила.
Дикий голубь
Валентин Берестов
Близкое порою нас не тронет, А чужое кажется родным. Не поймёшь, хохочет или стонет Дикий голубь голосом грудным. Чуть примолк и начинает снова, И зовёт меня в степную даль. И душа по-прежнему готова Всё принять – и радость, и печаль. Как предтеча музыка и речи, Речи, что не выльется в слова, Рвётся голос страсти человечьей Из груди иного существа. Вот и сам певец. Степенный. Кроткий. Кроток, кроток, а не приручён! Ходит он пружинистой походкой, В сложенные крылья облечён. Лучшая одежда – это крылья. Хорошо сидит, прочна, легка. Не боится ни дождя, ни пыли. И уносит нас под облака. Вот сейчас расправит крылья голубь, И они послушно понесут Радужною грудью скрытый голос, Голосом наполненный сосуд.
Другие стихи этого автора
Всего: 263Вечер
Иван Алексеевич Бунин
О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно — Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух, льющийся в окно. В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним… Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим дано. Окно открыто. Пискнула и села На подоконник птичка. И от книг Усталый взгляд я отвожу на миг. День вечереет, небо опустело. Гул молотилки слышен на гумне… Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.
Розы
Иван Алексеевич Бунин
Блистая, облака лепились В лазури пламенного дня. Две розы под окном раскрылись — Две чаши, полные огня. В окно, в прохладный сумрак дома, Глядел зеленый знойный сад, И сена душная истома Струила сладкий аромат. Порою, звучный и тяжелый, Высоко в небе грохотал Громовый гул… Но пели пчелы, Звенели мухи — день сиял. Порою шумно пробегали Потоки ливней голубых… Но солнце и лазурь мигали В зеркально-зыбком блеске их — И день сиял, и млели розы, Головки томные клоня, И улыбалися сквозь слезы Очами, полными огня.
После половодья
Иван Алексеевич Бунин
Прошли дожди, апрель теплеет, Всю ночь — туман, а поутру Весенний воздух точно млеет И мягкой дымкою синеет В далеких просеках в бору. И тихо дремлет бор зеленый, И в серебре лесных озер Еще стройней его колонны, Еще свежее сосен кроны И нежных лиственниц узор!
Первый снег
Иван Алексеевич Бунин
Зимним холодом пахнуло На поля и на леса. Ярким пурпуром зажглися Пред закатом небеса. Ночью буря бушевала, А с рассветом на село, На пруды, на сад пустынный Первым снегом понесло. И сегодня над широкой Белой скатертью полей Мы простились с запоздалой Вереницею гусей.
Матери
Иван Алексеевич Бунин
Я помню спальню и лампадку. Игрушки, теплую кроватку И милый, кроткий голос твой: «Ангел-хранитель над тобой!» Бывало, раздевает няня И полушепотом бранит, А сладкий сон, глаза туманя, К ее плечу меня клонит. Ты перекрестишь, поцелуешь, Напомнишь мне, что он со мной, И верой в счастье очаруешь… Я помню, помню голос твой! Я помню ночь, тепло кроватки, Лампадку в сумраке угла И тени от цепей лампадки… Не ты ли ангелом была?
Осень
Иван Алексеевич Бунин
Осень. Чащи леса. Мох сухих болот. Озеро белесо. Бледен небосвод. Отцвели кувшинки, И шафран отцвел. Выбиты тропинки, Лес и пуст, и гол. Только ты красива, Хоть давно суха, В кочках у залива Старая ольха. Женственно глядишься В воду в полусне – И засеребришься Прежде всех к весне.
Шире, грудь, распахнись для принятия
Иван Алексеевич Бунин
Шире, грудь, распахнись для принятия Чувств весенних — минутных гостей! Ты раскрой мне, природа, объятия, Чтоб я слился с красою твоей! Ты, высокое небо, далекое, Беспредельный простор голубой! Ты, зеленое поле широкое! Только к вам я стремлюся душой!
Михаил
Иван Алексеевич Бунин
Архангел в сияющих латах И с красным мечом из огня Стоял на клубах синеватых И дивно глядел на меня. Порой в алтаре он скрывался, Светился на двери косой — И снова народу являлся, Большой, по колени босой. Ребенок, я думал о Боге, А видел лишь кудри до плеч, Да крупные бурые ноги, Да римские латы и меч… Дух гнева, возмездия, кары! Я помню тебя, Михаил, И храм этот, темный и старый, Где ты мое сердце пленил!
Вдоль этих плоских знойных берегов
Иван Алексеевич Бунин
Вдоль этих плоских знойных берегов Лежат пески, торчат кусты дзарига. И моря пышноцветное индиго Равниною глядит из-за песков.Нет даже чаек. Слабо проползает Шуршащий краб. Желтеют кости рыб. И берегов краснеющий изгиб В лиловых полутонах исчезает.
Дочь
Иван Алексеевич Бунин
Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской, Дождался радостного дня, Когда ее к венцу убрали, И сам, неловкою рукой, Поправил газ ее вуали. Глядеть на чистое чело, На робкий блеск невинных глаз Не по себе мне, тяжело. Но все ж бледнею я от счастья. Крестя ее в последний раз На это женское причастье. Что снится мне потом? Потом Она уж с ним, — как страшен он! – Потом мой опустевший дом – И чувством молодости странной. Как будто после похорон, Кончается мой сон туманный.
И снилося мне, что осенней порой
Иван Алексеевич Бунин
И снилось мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой. По тёмной дороге прошёл я один К знакомой усадьбе, к родному селу… Трещали обмёрзшие сучья лозин От бурного ветра на старом валу… Деревня спала… И со страхом, как вор, Вошёл я в пустынный, покинутый двор. И сжалось сердце от боли во мне, Когда я кругом поглядел при огне! Навис потолок, обвалились углы, Повсюду скрипят под ногами полы И пахнет печами… Заброшен, забыт, Навеки забыт он, родимый наш дом! Зачем же я здесь? Что осталось в нём, И если осталось — о чём говорит? И снилось мне, что всю ночь я ходил По саду, где ветер кружился и выл, Искал я отцом посажённую ель, Тех комнат искал, где сбиралась семья, Где мама качала мою колыбель И с нежною грустью ласкала меня, — С безумной тоскою кого-то я звал, И сад обнажённый гудел и стонал…
Жасмин
Иван Алексеевич Бунин
Цветет жасмин. Зеленой чащей Иду над Тереком с утра. Вдали, меж гор — простой, блестящий И четкий конус серебра. Река шумит, вся в искрах света, Жасмином пахнет жаркий лес. А там, вверху — зима и лето: Январский снег и синь небес. Лес замирает, млеет в зное, Но тем пышней цветет жасмин. В лазури яркой – неземное Великолепие вершин.