Что мы заготовляем на зиму
Мы работаем летом в колхозах, Разделившись на бригады. В поле, в лесу, в огороде и в саду между яблонь и кустов смородины мы бегаем с лопатами, граблями, лейками в одних только синих трусиках. И солнце печет наши спины, руки и шеи.
Теперь мы будем к зиме делать запасы и сдавать в Плодовощсоюз. Пусть оттуда запасы пойдут по рабочим и детским столовым.
Из малины и клубники мы сварили варенье. Чернику засушим и будем зимой черничные есть кисели. Крыжовник и вишни мы в банку положим, пробку зальем сургучом, чтоб туда не попали микробы и плесень.
Ягоды свежие будут лежать. Мы банку откупорим в марте. Теперь давайте сушить грибы, нанизывать на нитку их шапочки. То-то будет зимой грибная похлебка. В этом бочонке у нас будут соленые грузди. А в этом — соленые рыжики. Эх, не забудьте, ребята, к зиме насолить огурцов.
Вот перед вами бочонок светлозеленых огурчиков. Залейте их крепким рассолом и листик дубовый киньте туда. К зиме огурцы потемнеют, важными станут и толстыми. Смотри, когда будешь их кушать, держи огурец над тарелкой, чтоб не закапать штаны огуречным рассолом.
А курам — суши тараканов: лови их летом на печке. Зимой будут куры клевать их с большим аппетитом.
А если, купаясь летом в реке, ты найдешь на берегу простую зеленую глину, то запаси этой глины побольше. Будешь зимой лепить из нее человечков. И, может быть, вылепишь ты себя самого, пионера на летней работе. Да так хорошо и так умело, что тебя отольют из чугуна или из бронзы и поставят в музее на первое место.
А люди скажут: «Смотрите — Это новый, советский художник».
Похожие по настроению
К зиме
Александр Востоков
Приди к нам, матушка зима, И приведи с собой морозы! Не столько их нам страшны грозы, Сколь сырость, нерешимость, тьма, В которых гнездится чума! А от твоих лобзаний розы У нас взыграют на щеках, Из глаз жемчужны выжмешь слезы, Положишь иней на висках, И мы — как в сребряных венках. Ах! долго ли нам грязнуть в тине И мороситься под дождем? Ноябрь у нас уж в половине: Тебя теперь мы, зиму, ждем. Приди, сбери в морщины строги Умяклое лицо земли И на святой Руси дороги Пушистым снегом устели, Чтоб наши радовались ноги. Неву и Бельта воды бурны, В которых, нынешней порой, Не виден неба свод лазурный, И Феб на кои взгляд понурный Бросает, лучше ты покрой Своей алмазною корой! И дай нам странствовать по суху Над пенной хлябию реки; Подставив под ноги коньки, Крылатому подобно духу, Не уступать в бегу коням, Катиться легким вслед саням. Саням, усаженным четами Младых красавиц, в соболях, Под пурпуровыми фатами. Они на новых сих полях Явятся новыми цветами, Чтоб царство украшать зимы; И с ними не озябнем мы! Дохни, Борей, на нас сурово И влажный осуши эфир. С тобою русакам здорово. А ты, обманчивый Зефир, Что веешь к нам с Варяжска моря! Ты нам теперь причиной горя: Ведь дождь и слякоть от тебя; Поди ж и дуй своим поэтам, Которы, и зимой и летом Тебе похвальну песнь трубя, Бесстыдно лгут пред целым светом. Теплу и стуже время есть. И то нам и другое в честь. Не итальянцы мы, не греки, Которым наших зим не снесть, У коих не живут и снеги. Они пусть хвалят злак лугов, Журчащих ручейков прохладу, И жизнь невинных пастухов, И собиранье винограду: Не чужды нам забавы их, Но знают ли они отраду Трескучих зимушек лихих? Как под снегами зреет озимь, Так внутрення в нас жизнь кипит И члены ко трудам крепит. Доколе бодрость в нас не спит, Мы рук и ног не отморозим. И русских удалых сынов Так не обидела природа, Чтоб им и помощь, и покров Не дать от колких мразов норда. В лесах надолго станет дров, И есть полезны там соседи: Лисицы, волки и медведи — Для теплых шуб обильный лов! С куниц и с соболей пужливых Драгие мехи совлекут. Дубравы целые ссекут Для топли изб гостелюбивых. И если не ущедрил Вакх Студеный край наш виноградом, Довольны русским мы Усладом При добрых брагах и медах!
Начало зимы
Борис Корнилов
Довольно. Гремучие сосны летят, метель нависает, как пена, сохатые ходят, рогами стучат, в тяжелом снегу по колено. Опять по курятникам лазит хорек, копытом забита дорога, седые зайчихи идут поперек восточного, дальнего лога. Оббитой рябины последняя гроздь, последние звери — широкая кость, высоких рогов золотые концы, декабрьских метелей заносы, шальные щеглы, голубые синцы, девчонок отжатые косы… Поутру затишье, и снег лиловатый мое окружает жилье, и я прочищаю бензином и ватой центрального боя ружье.
Зима идет глубокие калоши
Давид Давидович Бурлюк
Зима идет глубокие калоши И насморки и постоянный кашель И нас отшельников будничные рогожи Вытачивает грудь чахотки злобной шашель Наград одни лишь гнусные остатки Далеких роз смердеют мощи А СЧАСТИЕ? — оно играет прятки Осенних грубостей неумолимой роще.
Желание зимы
Гавриил Романович Державин
Его милости разжалованному отставному сержанту, дворянской думы копиисту, архивариусу без архива, управителю бея имения и стихотворцу без вкуса1787 годаНа кабаке Борея Эол ударил в нюни; От вяхи той бледнея, Бог хлада слякоть, слюни Из глотки источил, Всю землю замочил.Узря ту Осень шутку Их вправду драться нудит, Подняв пред ними юбку, Дожди, как реки, прудит, Плеща им в рожи грязь. Как дуракам смеясь.У вбранстве козырбацком, Со ямщиком-нахалом, На иноходце хватском, Под белым покрывалом Бореева кума Катит в санях — Зима.Кати, кума драгая, В шубеночке атласной, Чтоб Осень, баба злая, На Астраханской Красной Не шлендала кабак И не кутила драк.Кати к нам белолика, Кати, Зима младая, И, льстя седого трыка И страсть к нему являя, Эола усмири, С Бореем помири.Спеши, и нашу музу, Кабацкую певицу, Наполнь хмельного грузу, Наладь ее скрыпицу, — Строй пунш твоей рукой, Захарьин! пей и пой.Пой, только не стихеры, И будь лишь в стойке дивен, На разные манеры Ори ширенъ да вирень, Да лист, братцы, трава. О пьяна голова!
Когда зима, берясь за дело
Илья Эренбург
Когда зима, берясь за дело, Земли увечья, рвань и гной Вдруг прикрывает очень белой Непогрешимой пеленой, Мы радуемся, как обновке, Нам, простофилям, невдомек, Что это старые уловки, Что снег на боковую лег, Что спишут первые метели Не только упраздненный лист, Но всё, чем жили мы в апреле, Чему восторженно клялись. Хитро придумано, признаться, Чтоб хорошо сучилась нить, Поспешной сменой декораций Глаза от мыслей отучить.
Зимний голос
Иван Коневской
О старость могучая круглого года, Тебя я приветствую вновь. Я юн, как мечта, и я стар, как природа, Хранитель событий и снов. Так радостно осени ветры свистали, Носясь по жнивьям, зеленям, И столько безумных дождей наметали, Рыдая по сгубленным дням. Великому жизнь обреклась запустенью, И ждал обездоленный мир: Ужели же смерти не минуть растенью, И край навсегда уже сир? И ветры с неведомых стран налетели Под вечер промокшего дня, И росы хрустальные к утру осели, Таинственный холод храня. Так славлю я снова священные зимы. Пусть греются зерна, что грезят в земле, И мыслей посев дальновидный, озимый, Медлительно всходит в челе!
Зимою всего веселей
Саша Чёрный
Зимою всего веселей Сесть к печке у красных углей, Лепешек горячих поесть, В сугроб с голенищами влезть, Весь пруд на коньках обежать И бухнуться сразу в кровать. Весною всего веселей Кричать средь зеленых полей, С барбоской сидеть на холме И думать о белой зиме, Пушистые вербы ломать И в озеро камни бросать. А летом всего веселей Вишневый обкусывать клей, Купаясь, всплывать на волну, Гнать белку с сосны на сосну, Костры разжигать у реки И в поле срывать васильки… Но осень еще веселей! То сливы срываешь с ветвей, То рвешь в огороде горох, То взроешь рогатиной мох… Стучит молотилка вдали — И рожь на возах до земли…
Мы отдыхаем
Владимир Владимирович Маяковский
Летом    вселенная         ездит на отдых – в автомобилях,       на пароходах. Люди     сравнительно меньшей удачи – те    на возах      выезжают на дачи. Право свое      обретая в борьбе, прут в «6-й»,         громоздятся на «Б». Чтобы рассесться –            и грезить бросьте висните,     как виноградные грозди. Лишь к остановке         корпус ваш вгонят в вагон,       как нарубленный фарш. Теряя галошу,       обмятый едущий слазит    на остановке следующей. Пару третей       из короткого лета мы   стоим      в ожиданьи билета. Выбрился.      Встал.          Достоялся когда – уже   Черноморья       растет борода. В очередях      раз двадцать и тридцать можно    усы отпустить          и побриться. В поезде     люди,       «Вечорку» мусоля, вежливо     встанут         мне на мозоли. Мы   себя    оскорблять не позволим, тоже    ходим      по ихним мозолям. А на горизонте,        конечно, в дымке, встали –      Быковы, Лосинки и Химки. В грязь уходя        по самое ухо, сорок минут        проселками трюхай. Дачу    дожди       холодом о́блили… Вот и живешь,       как какой-то Нобиле. Нобиле – где ж! –           меж тюленьих рыл он   хоть полюс       слегка приоткрыл. Я ж,   несмотря       на сосульки с усов, мучаюсь зря,       не открыв полюсо́в. Эта зима      и в июле не кончится; ради согрева        начал пингпонгчиться. Мячик    с-под шка́фов          с резвостью мальчика выковыриваю       палкой и пальчиком. Чаю бы выпить,         окончивши спорт, но самовар      неизвестными сперт. Те же,     должно быть,           собачку поранивши, масло и яйца        сперли раньше. Ходит корова       тощего вида, взять бы эту корову           и выдоить. Хвать бы      за вымя         быстрее воров! Но я    не умею       доить коров. Чаю   в буфете        напьюсь ужо, – грустно мечтаю,         в сон погружен. В самом    походном         спартанском вкусе вылегся    на параллельных брусьях. Тихо дрожу,       как в арктических водах… Граждане,      разве же ж это отдых?
Зима
Владислав Ходасевич
Как перья страуса на черном катафалке, Колышутся фабричные дымы. Из черных бездн, из предрассветной тьмы В иную тьму несутся с криком галки. Скрипит обоз, дыша морозным паром, И с лесенкой на согнутой спине Фонарщик, юркий бес, бежит по тротуарам… О, скука, тощий пес, взывающий к луне! Ты — ветер времени, свистящий в уши мне!
Зима, зима нагрянет скоро
Юлия Друнина
Зима, зима нагрянет скоро, Все чаще плачут небеса. Пошли на приступ мухоморы — Горит разбойная краса. С ножом — как тать!- под дождик мелкий Бреду на поиски опят. Свернувшись, в дуплах дремлют белки, Лисицы в норах сладко спят. Стал молчаливым бор отныне, И грусть разлита в тишине. Бреду одна в лесной пустыне, Кипенья лета жалко мне… Но вот другое обаянье Меня в другой берет полон. То обаянье увяданья — Осенний сон, осенний сон…
Другие стихи этого автора
Всего: 111Моя любовь
Даниил Иванович Хармс
Моя любовь к тебе секрет не дрогнет бровь и сотни лет. Пройдут года пройдёт любовь но никогда не дрогнет бровь. Тебя узнав я всё забыл и средь забав я скучен был Мне стал чужим и странным свет я каждой даме молвил: нет.
Я долго думал об орлах
Даниил Иванович Хармс
Я долго думал об орлах И понял многое: Орлы летают в облаках, Летают, никого не трогая. Я понял, что живут орлы на скалах и в горах, И дружат с водяными духами. Я долго думал об орлах, Но спутал, кажется, их с мухами.
Физик, сломавший ногу
Даниил Иванович Хармс
Маша моделями вселенной Выходит физик из ворот. И вдруг упал, сломав коленный Сустав. К нему бежит народ, Маша уставами движенья К нему подходит постовой Твердя таблицу умноженья, Студент подходит молодой Девица с сумочкой подходит Старушка с палочкой спешит А физик всё лежит, не ходит, Не ходит физик и лежит.
Меня закинули под стул
Даниил Иванович Хармс
Меня закинули под стул, Но был я слаб и глуп. Холодный ветер в щели дул И попадал мне в зуб. Мне было так лежать нескладно, Я был и глуп и слаб. Но атмосфера так прохладна Когда бы не была-б, Я на полу-б лежал бесзвучно, Раскинувши тулуп. Но так лежать безумно скучно: Я слишком слаб и глуп.
Легкомысленные речи
Даниил Иванович Хармс
Легкомысленные речи За столом произносив Я сидел, раскинув плечи, Неподвижен и красив.
Григорий студнем подавившись
Даниил Иванович Хармс
Григорий студнем подавившись Прочь от стола бежит с трудом На гостя хама рассердившись Хозяйка плачет за столом. Одна, над чашечкой пустой, Рыдает бедная хозяйка. Хозяйка милая, постой, На картах лучше погадай-ка. Ушел Григорий. Срам и стыд. На гостя нечего сердиться. Твой студень сделан из копыт Им всякий мог бы подавиться.
Бегут задумчивые люди
Даниил Иванович Хармс
Бегут задумчивые люди Куда бегут? Зачем спешат? У дам раскачиваются груди, У кавалеров бороды шуршат.
Ну-ка Петя
Даниил Иванович Хармс
Ну-ка Петя, ну-ка Петя Закусили, вытрем рот И пойдем с тобою Петя Мы работать в огород. Ты работай да не прыгай Туда сюда напоказ Я лопатой ты мотыгой Грядки сделаем как раз Ты смотри не отставай Ты гляди совсем закис Эта грядка под морковь Эта грядка под редис Грядки сделаны отменно Только новая беда Прет из грядки непременно То лопух то лебеда. Эй, глядите, весь народ Вдруг пошел на огород Как солдаты Как солдаты Кто с мотыгой Кто с лопатой.
Как-то жил один столяр
Даниил Иванович Хармс
Как-то жил один столяр. Замечательный столяр! Удивительный столяр!! Делал стулья и столы, Окна, двери и полы Для жильца — перегородку Для сапожника — колодку Астроному в один миг Сделал полочку для книг Если птица — делал клетку Если дворник — табуретку Если школьник — делал парту Прикреплял на полку карту Делал глобус топором А из глобуса потом Делал шилом и пилой Ящик с крышкой откидной. Вот однажды утром рано Он стоял над верстаком И барана из чурбана Ловко делал топором. А закончил он барана Сразу сделал пастуха, Сделал три аэроплана И четыре петуха.
Машинист трубит в трубу
Даниил Иванович Хармс
Машинист трубит в трубу Паровоз грохочет. Возле топки, весь в поту Кочегар хлопочет. А вот это детский сад Ездил он на речку, А теперь спешит назад К милому крылечку. Мчится поезд всё вперёд Станция не скоро. Всю дорогу ест и пьёт Пассажир обжора.
На Фонтанке 28
Даниил Иванович Хармс
На Фонтанке 28 Жил Володя Каблуков Если мы Володю спросим: — Эй, Володя Каблуков! Кто на свете всех сильнее? Он ответит: Это я! Кто на свете всех умнее? Он ответит: Это я! Если ты умнее всех Если ты сильнее всех
Неоконченное
Даниил Иванович Хармс
Видишь, под елочкой маленький дом. В домике зайчик сидит за столом, Книжку читает, напялив очки, Ест кочерыжку, морковь и стручки. В лампе горит золотой огонёк, Топится печка, трещит уголёк, Рвется на волю из чайника пар, Муха жужжит и летает комар. Вдруг что-то громко ударило в дом. Что-то мелькнуло за чёрным окном. Где-то раздался пронзительный свист. Зайчик вскочил и затрясся как лист. Вдруг на крылечке раздались шаги. Топнули чьи-то четыре ноги. Кто-то покашлял и в дверь постучал, «Эй, отворите мне!» – кто-то сказал. В дверь постучали опять и опять, Зайчик со страха залез под кровать. К домику под ёлочкой путник идёт. Хвостиком-метёлочкой следы свои метёт. Рыжая лисичка, беленький платок, Чёрные чулочки, острый коготок. К домику подходит На цыпочки встаёт Глазками поводит Зайчика зовёт: «Зайка зайка душенька, Зайка мой дружок, Ты меня послушай-ка Выйди на лужок. Мы с тобой побегаем Зайчик дорогой После пообедаем Сидя над рекой. Мы кочны капустные на лугу найдём. Кочерыжки вкусные вместе погрызём. Отопри же дверцу мне Зайка, мой дружок, Успокой же сердце мне, выйди на лужок».