Письмо Антокольскому

Здравствуйте, Павел Григорьевич! Всем штормам вопреки, пока конфликты улаживаются и рушатся материки, крепкое наше суденышко летит по волнам стрелой, и его добротное тело пахнет свежей смолой.Работа наша матросская призывает бодрствовать нас, хоть вы меня и постарше, а я помоложе вас (а может быть, вы моложе, а я немного старей)… Ну что нам все эти глупости? Главное — плыть поскорей.Киплинг, как леший, в морскую дудку насвистывает без конца, Блок1 над картой морей просиживает, не поднимая лица, Пушкин2 долги подсчитывает, и, от вечной петли спасен, в море вглядывается с мачты вор Франсуа Вийон!Быть может, завтра меня матросы под бульканье якорей высадят на одинокий остров с мешком гнилых сухарей, и рулевой равнодушно встанет за штурвальное колесо, и кто-то выругается сквозь зубы на прощание мне в лицо.Быть может, все это так и будет. Я точно знать не могу. Но лучше пусть это будет в море, чем на берегу. И лучше пусть меня судят матросы от берегов вдали, чем презирающие море обитатели твердой земли…До свидания, Павел Григорьевич! Нам сдаваться нельзя. Все враги после нашей смерти запишутся к нам в друзья. Но перед бурей всегда надежней в будущее глядеть… Самые чистые рубахи велит капитан надеть!