О, поэт заборный в юбке
О, поэт заборный в юбке, Оботри себе ты губки. Чем стихи тебе писать, Лучше в куколки играть.
Похожие по настроению
Поэт и няня
Алексей Кольцов
«Няня, няня! правда ль это, Что здесь сказано поэтом? Будто мне не век играть; Что достанется узнать Девушке девичье горе, Своенравное, как море; И, что мне теперь так мило, Будет горестно, постыло; Что привыкну тосковать И украдкою вздыхать… День ли весело проснется — Дева дню не улыбнется, Выйдет с грустью на крыльцо Освежить свое лицо. Поглядит ли на дубравы, На невинные забавы, На шелковые луга, На зеленые брега — Всё под твердью голубою Дышит радостью земною; Ей лишь скучно, и слеза Оросит ее глаза…» — «И!.. Не верь, мое дитя, Они гуторят шутя; Их ты сказкам не внимай, Плюнь на книжку! пой, играй!..»
П. Чайковскому (Нет, над письмом твоим напрасно я сижу)
Алексей Апухтин
ПосланиеНет, над письмом твоим напрасно я сижу, Тебя напрасно проклинаю, Увы! там адреса нигде не нахожу, Куда писать тебе, не знаю. Не посылать же мне «чрез Феба на Парнас»… Во-первых, имени такого, Как Феб иль Аполлон, и в святцах нет у нас (Нельзя ж святым считать Попова), А во-вторых, Парнас высок, и на него Кривые ноги почтальона Пути не обретут, как не обрел его Наш критик Пухты и Платона… Что делать? Не пишу. А много б твой «поэт» Порассказал тебе невольно: Как потерял он вдруг и деньги и билет, Попавши в град первопрестольный; Как из Москвы, трясясь, в телеге он скакал С певцом любви, певцом Украины, Как сей певец ему секретно поверял Давно известные всем тайны. Как он, измученный, боялся каждый миг Внезапной смерти от удара, Как, наконец, пешком торжественно достиг Полей роскошных Павлодара; Как он ничем еще не занялся пока И в мирной лени — слава Богу!- Энциклопедию, стихи обоих «К» — Все забывает понемногу; Но как друзей своих, наперекор судьбе, Он помнит вечно, и тоскует, За макаронами мечтает о тебе, А за «безе» тебя целует, Как, разорвав вчера тетрадь стихов своих, Он крикнул, точно Дон-Диего: Спаси его, Господь, от пакостей таких, Как ты спасал его от Лего!
Челобитная
Денис Васильевич Давыдов
В дни былые сорванец, Весельчак и веселитель, А теперь Москвы строитель, И сенатор, и делец, О мой давний покровитель, Сохрани меня, отец, От соседства шумной тучи Полицейской саранчи, И торчащей каланчи, И пожарных труб и крючий. То есть, попросту сказать: Помоги в казну продать За сто тысяч дом богатый, Величавые палаты, Мой пречистенский дворец. Тесен он для партизана: Сотоварищ урагана, Я люблю, казак-боец, Дом без окон, без крылец, Без дверей и стен кирпичных, Дом разгулов безграничных И налетов удалых, Где могу гостей моих Принимать картечью в ухо, Пулей в лоб иль пикой в брюхо. Друг, вот истинный мой дом! Он везде,- но скучно в нем; Нет гостей для угощенья. Подожду… а ты пока Вникни в просьбу казака И уважь его моленье.
Про мокрые штанишки
Эдуард Николавевич Успенский
И девчонки и мальчишки Часто писают в штанишки. Мамы негодуют, А детишки дуют – На глазах у всей страны Гордо писают в штаны. Но когда большими станут, Они писать перестанут.
Твой детский вызов мне приятен…
Евгений Абрамович Боратынский
Твой детский вызов мне приятен, Но не желай моих стихов: Не многим избранным понятен Язык поэтов и богов. Когда под звонкие напевы, Под звук свирели плясовой, Среди полей, рука с рукой, Кружатся юноши и девы, Вмешавшись в резвый хоровод, Хариты, ветреный Эрот, Дриады, фавны пляшут с ними И гонят прочь толпу забот Воскликновеньями своими. Поодаль музы между тем, Таяся в сумраке дубравы, Глядят, не зримые никем, На их невинные забавы, Но их собор в то время нем. Певцу ли ветрено бесславить Плоды возвышенных трудов И легкомыслие забавить Игрою гордою стихов? И той нередко, чье воззренье Дарует лире вдохновенье, Не поверяет он его: Поет один, подобный в этом Пчеле, которая со цветом Не делит меда своего.
Чечотка
Гавриил Романович Державин
На розу сев, уснула Чечотка под цветком; Едва заря сверкнула Румяным огоньком, Проснулась, встрепенулась. Жемчужинки лежат, Скорлупка развернулась: Вкруг желты крошки спят, Глядят и ожидают Капль сребряной росы, Что им с листков стекают, Как солнечны красы. Самец, прижмясь у ветки, Тихохонько глядит. «Ты мил,— а больше детки, Чечотка говорит,— Лети и попекися Сыскать им червячков».— С тех пор, покой, простися! Он редко меж цветов.
Она критикует
Игорь Северянин
Нет, положительно, искусство измельчало, Не смейте спорить, граф, упрямый человек! По пунктам разберем, и с самого начала; Начнем с поэзии: она полна калек. Хотя бы Фофанов: пропойца и бродяга, А критика дала ему поэта роль… Поэт! Хорош поэт… ходячая малага!.. И в жилах у него не кровь, а алкоголь. Как вы сказали, граф? До пьянства нет нам дела? И что критиковать мы можем только труд? Так знайте ж, книг его я даже не смотрела: Неинтересно мне!.. Тем более, что тут Навряд ли вы нашли занятные сюжеты, Изысканных людей привычки, нравы, вкус, Блестящие балы, алмазы, эполеты, О, я убеждена, что пишет он «en russe» Естественно, что нам, взращенным на Шекспире, Аристократам мысли, чувства и идей, Неинтересен он, бряцающий на лире Руками пьяными, безвольный раб страстей. Ах, да не спорьте вы! Поэзией кабацкой Не увлекусь я, граф, нет, тысячу раз нет! Талантливым не может быть поэт С фамилией — pardon! — такой… дурацкой. И как одет! Mon Dieu! Он прямо хулиган!.. Вчера мы с Полем ехали по парку, Плетется он навстречу — грязен, пьян; Кого же воспоет такой мужлан?.. кухарку?! Смазные сапоги, оборванный тулуп, Какая-то ужасная папаха… Сам говорит с собой… Взгляд страшен, нагл и туп. Поверите? Я чуть не умерла от страха. Не говорите мне: «Он пьет от неудач!» Мне, право, дела нет до истинной причины. И если плачет он, смешон мне этот плач: Сентиментальничать ли создан мужичина Без положенья в обществе, без чина?!
Надпись на книге
Николай Степанович Гумилев
Георгию ИвановуМилый мальчик, томный, томный Помни — Хлои больше нет. Хлоя сделалась нескромной, Ею славится балет.Пляшет нимфой, пляшет Айшей И грассирует «Ca y est», Будь смелей и подражай же Кавалеру де Грие.Пей вино, простись с тоскою, И заманчиво-легко Ты добудешь — прежде Хлою, А теперь Манон Леско.
Бедный певец
Василий Андреевич Жуковский
О красный мир, где я вотще расцвел, Прости навек! С обманутой душою Я счастья ждал — мечтам конец; Погибло все, умолкни, лира; Скорей, скорей в обитель мира, Бедный певец, бедный певец! Что жизнь, когда в ней нет очарованья? Блаженство знать, к нему лететь душой, Но пропасть зреть меж ним и меж собой; Желать всяк час и трепетать желанья… О, пристань горестных сердец, Могила, верный путь к покою! Когда же будет взят тобою Бедный певец, бедный певец?
Че-чёт-ка
Владимир Семенович Высоцкий
Всё, что тривиально, И всё, что банально, Что равно- и прямопропорционально, — Всё это корёжит чечётка, калечит, Нам нервы тревожит: чёт-нечет, чёт-нечет. В забитые уши врывается чётко, В сонливые души лихая чечётка. В чечёточный спринт не берём тех, кто сыт, мы. Чёт-нечет, чёт-нечет, ломаются ритмы. Брэк! Барабан, тамтам, трещотка, Где полагается — там чечётка. Брак не встречается. Темп рвёт и мечет. Брэк! Чёт-нечет! Жжёт нам подошвы, потолок трепещет. Чёт-нечет! Эй, кто там грозит мне? Эй, кто мне перечит? В замедленном ритме о чём-то лепечет? Сейчас перестанет — его изувечит Ритмический танец, чёт-нечет, чёт-нечет! Кровь гонит по жилам не крепкая водка — Всех заворожила шальная чечётка. Замолкни, гитара! Мурашки до жути! На чёт — два удара, и чем чёрт не шутит! Брэк! Барабан, тамтам, трещотка, Где полагается — там чечётка. Брак не встречается. Темп рвёт и мечет. Брэк! Чёт-нечет! Жжёт нам подошвы, потолок трепещет. Чёт-нечет! Спасайся, кто может! А кто обезножит — Утешься: твой час в ритме правильном прожит. Под брэк, человече, расправятся плечи, И сон обеспечит чёт-нечет, чёт-нечет. Изменится ваша осанка, походка. Вам тоже, папаша, полезна чечётка! Не против кадрили мы проголосуем, Но в пику могиле чечётку станцуем. Брэк! Барабан, тамтам, трещотка, Где полагается — там чечётка. Брак не встречается. Темп рвёт и мечет. Брэк! Чёт-нечет! Жжёт нам подошвы, потолок трепещет. Чёт-нечет!
Другие стихи этого автора
Всего: 8Последнее прости
Антон Павлович Чехов
Как дым мечтательной сигары, Носилась ты в моих мечтах, Неся с собой любви удары С улыбкой пламенной в устах. Но я – увы! — погиб уж для мечтаний, Тебя любя, я веру потерял… И средь моих мечтательных скитаний Я изнывал и угасал!.. Прости меня… Зачем тревожить Заснувшего в гробу навеки мертвеца? Иди вперед! Не унывай! Быть может, Найдешь другого… подлеца!!
Разочарованным
Антон Павлович Чехов
Минутами счастья, Верьте, не раз Живет, наслаждаясь, Каждый из нас.Но счастья того мы Не сознаем — И нам дорога лишь Память о нем.
Элегия
Антон Павлович Чехов
I Купила лошадь сапоги, Протянула ноги, Поскакали утюги В царские чертоги. II Ехал груздь верхом на палке, Спотыкнулся и упал И тотчас пошел к гадалке, Там случился с ним скандал. III В метлу влюбился Сатана И сделал ей он предложенье; К нему любви она полна, Пошла в Сибирь на поселенье. IV Сказал карась своей мамаше: «Мамаша, дайте мне деньжат» И побежал тотчас к Наташе Купить всех уток и телят.
Я полюбил вас, о ангел обаятельный
Антон Павлович Чехов
Я полюбил вас, о ангел обаятельный, И с тех пор ежедневно я, ей-ей. Таскаю в Воспитательный Своих незаконнорожденных детей…
Милого Бабкина яркая звездочка
Антон Павлович Чехов
Милого Бабкина яркая звездочка! Юность по нотам allegro промчится: От свеженькой вишни останется косточка, От скучного пира — угар и горчица.
Эй, вы, хлопцы, где вы, эй
Антон Павлович Чехов
Эй, вы, хлопцы, где вы, эй! Вот идет старик Агей. Он вам будет сказать сказку Про Ивана и Савраску…
Басня
Антон Павлович Чехов
(из альбома Саши Киселевой) Шли однажды через мостик Жирные китайцы, Впереди них, задрав хвостик, Торопились зайцы. Вдруг китайцы закричали: «Стой! Стреляй! Ах, ах!» Зайцы выше хвост задрали И попрятались в кустах. Мораль сей басни так ясна: Кто зайцев хочет кушать, Тот, ежедневно встав от сна, Папашу должен слушать.
Прости меня, мой ангел белоснежный
Антон Павлович Чехов
Прости меня, мой ангел белоснежный, Подруга дней моих и идеал мой нежный, Что я, забыв любовь, стремглав туда бросаюсь, Где смерти пасть… О, ужасаюсь! В могильный склеп с груди горячей, Убитый, раненый, лежачий, Стремглав я падаю… Не плачь, прости, Все птицы будут петь и розаны цвести Над свежевырытой могилой, Куда меня злой рок стремглав опустит. Тогда поймешь, как я страдал, Как я любил свой идеал… Над ней стремглав взойдет моя идея Во образе цветов, ландышей, роз приятных; Тогда по повеленью таинств непонятных Из гроба буду я вставать стремглав ночами И, отравясь цветов благоуханьем, Как чудной девицы лобзаньем, Уйду обратно в гроб стремглав С прослезненными глазами…