Осень («Белесоватое небо, слепое, и ветер тоскливый…»)

1 Белесоватое Небо, слепое, и ветер тоскливый Шелесты листьев увядших, поблекших в мелькании дней. Шорох листвы помертвевшей, и трепет ее торопливый, Полное скорби качанье далеких высоких стеблей. Степь за оградою сада, просторы полей опустелых, Сонные мертвые воды затянутой мглою реки, Сказочность облачных далей, безмолвных, печальных, и белых, Шелесты листьев увядших, их вздохи, и лепет тоски. Смутная тайна мгновений, которые вечно стремятся, Падают с призрачным звоном по склонам скалистых времен, Осени саван сплетают, и траурной тканью ложатся, Зимний готовят, холодный, томительный, длительный сон.

2 На кладбище старом пустынном, где я схоронил все надежды, Где их до меня схоронили мой дед, мой отец, мой брат, Я стоял под Луной, и далеко серебрились, белели одежды, Это вышли из гроба надежды, чтобы бросить последний свой взгляд. На кладбище старом пустынном, качались высокие травы, Немые, густые, седые и сердце дрожало в ответ. О, надежды, надежды, надежды, неужели мертвы навсегда вы? Неужели теперь вы мне шлете замогильный, прощальный привет? На кладбище старом пустынном, — услышал ответ я безмолвный, — Ты сам схоронил нас глубоко, ты сам закопал нас навек. Мы любили тебя, мы дышали, мы скользили, как легкие волны, Но твое охладевшее сердце отошло от сияющих рек. На кладбище старом пустынном, в безвременье ночи осенней, За нами приходишь ты поздно, отсюда закрыта стезя. Посмотри, все короче минуты, посмотри, все мгновенной, мгновенней В истечении Времени брызги, — и продлить нам свиданье нельзя. На кладбище старом пустынном, с сознанием, полным отравы, Под мертвой Луною, сияньем, как саваном, был я одет. И мгновенья ниспали в столетья, и качались высокие травы, И отчаянье бледно струило свой холодный безжизненный свет.