Перейти к содержимому

Когда о смерти мысль приходит мне случайно, Я не смущаюся ее глубокой тайной, И, право, не крушусь, где сброшу этот прах, Напрасно гибнущую силу — На пышном ложе ли, в изгнаньи ли, в волнах, Для похорон друзья сберутся ли уныло, Напьются ли они на тех похоронах Иль неотпетого свезут меня в могилу,- Мне это все равно… Но если. Боже мой! Но если не всего меня разрушит тленье И жизнь за гробом есть,- услышь мой стон больной, Услышь мое тревожное моленье!Пусть я умру весной. Когда последний снег Растает на полях и радостно на всех Пахнет дыханье жизни новой, Когда бессмертия постигну я мечту, Дай мне перелететь опять на землю ту, Где я страдал так горько и сурово. Дай мне хоть раз еще взглянуть на те поля, Узнать, все так же ли вращается земля В своем величьи неизменном, И те же ли там дни, и так же ли роса Слетает по утрам на берег полусонный, И так же ль сини небеса, И так же ль рощи благовонны? Когда ж умолкнет все и тихо над землей Зажжется свод небес далекими огнями, Чрез волны облаков, облитые луной, Я понесусь назад, неслышный и немой, Несметными окутанный крылами. Навстречу мне деревья, задрожав, В последний раз пошлют свой ропот вечный, Я буду понимать и шум глухой дубрав, И трели соловья, и тихий шелест трав, И речки говор бесконечный. И тем, по ком страдал я чувством молодым, Кого любил с таким самозабвеньем, Явлюся я… не другом их былым, Не призраком могилы роковым, Но грезой легкою, но тихим сновиденьем. Я все им расскажу. Пускай хоть в этот час Они поймут, какой огонь свободный В груди моей горел, и тлел он, и угас, Неоцененный и бесплодный. Я им скажу, как я в былые дни Из душной темноты напрасно к свету рвался, Как заблуждаются они, Как я до гроба заблуждался!

Похожие по настроению

Элегия (Я видел смерть…)

Александр Сергеевич Пушкин

Я видел смерть; она в молчанье села У мирного порогу моего; Я видел гроб; открылась дверь его; Душа, померкнув, охладела… Покину скоро я друзей, И жизни горестной моей Никто следов уж не приметит; Последний взор моих очей Луча бессмертия не встретит, И погасающий светильник юных дней Ничтожества спокойный мрак осветит. Прости, печальный мир, где темная стезя Над бездной для меня лежала — Где вера тихая меня не утешала, Где я любил, где мне любить нельзя! Прости, светило дня, прости, небес завеса, Немая ночи мгла, денницы сладкий час, Знакомые холмы, ручья пустынный глас, Безмолвие таинственного леса, И всё... прости в последний раз. А ты, которая была мне в мире богом, Предметом тайных слез и горестей залогом, Прости! минуло всё… Уж гаснет пламень мой, Схожу я в хладную могилу, И смерти сумрак роковой С мученьями любви покроет жизнь унылу. А вы, друзья, когда, лишенный сил, Едва дыша, в болезненном боренье, Скажу я вам: «О други! я любил!..» И тихий дух умрет в изнеможенье, Друзья мои,— тогда подите к ней; Скажите: взят он вечной тьмою… И, может быть, об участи моей Она вздохнет над урной гробовою.

Другу (Пусть время скорбь мою)

Алексей Жемчужников

Памяти Виктора Антоновича АрцимовичаПусть время скорбь мою смягчить уже успело,— Всё по тебе, мой друг, тоскою я томим; И часто, загрустив душой осиротелой, Заву тебя: где ты? Приди, поговорим. Над современностью в беседе дух возвысим; Побудем в области добра и красоты… Но ты безмолвствуешь. Нет ни бесед, ни писем. Где ты? О старый друг! Еще когда мы были юны, Уж наши сблизились и думы, и сердца; У нас сочувственно души звучали струны, И длился дружный лад меж нами до конца. Ужель конец пришел? Не верится в разлуку; Вглядеться хочется еще в твои черты; Обнять бы мне тебя; твою пожать бы руку. Где ты? Смутится ли моя в добро и в правду вера,— Кто от уныния тогда спасет меня? Не будет предо мной высокого примера; Ты мне не уделишь духовного огня. Недобрые ко мне порой приходят вести: На правосудие сплетают клеветы И безнаказанно позорят знамя чести… Где ты? Сижу ль один в саду, брожу ль в открытом поле, С природой в ясный день беседовать любя,— Я мирный строй души меняю поневоле, Чтоб думать о былом и вспоминать тебя. И ты, среди трудов, любил природу страстно; Но тщетно ждут тебя в твоем саду цветы; — Зеленый лес, шумя, тебя зовет напрасно,— Где ты? Мне пусто без тебя; но жизненные силы Меня еще теперь покинуть не хотят. Живу, меж тем как ты уж спишь во тьме могилы, И всё растет, растет могил священных ряд. Что ж! Надо бодро несть ниспосланное горе… Ведь мне недолго жить средь этой пустоты; Ровесник твой, уйду и я туда же вскоре, Где ты.

Памяти прошлого

Алексей Апухтин

Не стучись ко мне в ночь бессонную, Не буди любовь схороненную, Мне твой образ чужд и язык твой нем, Я в гробу лежу, я затих совсем. Мысли ясные мглой окутались, И не знаю я: кто играет мной, Кто мне верный друг, кто мне враг лихой, С злой усмешкою, с речью горькою… Ты приснилась мне перед зорькою… Не смотри ты так, подожди хоть дня, Я в гробу лежу, обмани меня… Ведь умершим лгут, ведь удел живых — Ряд измен, обид, оскорблений злых… А едва умрем — на прощание Нам надгробное шлют рыдание, Возглашают нам память вечную, Обещают жизнь… бесконечную!

Дума в царском селе

Константин Фофанов

С природою искусство сочетав, Прекрасны вы, задумчивые парки: Мне мил ковер густых, хранимых трав И зыбкие аллей прохладных арки, Где слаще мир мечтательных забав, Где тень мягка и где лучи не ярки, Где веет вс давно забытым сном И шепчутся деревья о былом. Сад, как вино, чем старше, тем милей, Тем больше в нем игры и аромата. Особенно он дорог для очей, Когда искусство несколько помято Завистливым соперником людей Природою, которая богата Неряшеством и чудной красотой, И гордостью, доступной ей одной! Таких садов близ царственной Невы Довольно есть. Сады увеселений Кумирни мелкой прессы и молвы Затмили их… Так фокусника гений Свет разума и мудрость головы Тмит мудростью лукавою движений, Но славу тех резвящихся садов Переживут сады больших дворцов. Меланхоличен Царскосельский сад, И тем милей мечтателям угрюмым. Он вас чарует прелестью баллад, Приветствует спокойно-важным шумом, В нем вечером люблю встречать закат, Предавшися своим певучим думам. Войдемте же в него мы. Много в нем И выходов и входов есть кругом. Ведущие в ласкающую даль, Как хороши тенистые аллеи! Там, что ни шаг, то будят в вас печаль Угасших лет невинные затеи. То пруд блеснет, прозрачный как хрусталь, То статуя Амура иль Психеи На вас глядит, кокетливо грустя, Столетнее бездушное дитя! А там, в тени благоуханных лип, Стена и вал искусственной руины, Где бледный мох и толстогубый гриб Уже взросли для полноты картины. Мы нечто там еще встречать могли б, Когда бы страж таинственной долины, Ютящийся в развалине с семьей, Не наблюдал за скромной чистотой. А дальше ряд душистых цветников, Подстриженных акаций изгородки, И мостики над зеркалом прудов, А на прудах и лебеди, и лодки, И в сумраке задумчивых кустов Печальный лик склонившейся красотки. Она грустит над звонкою струей, Разбив кувшин, кувшин заветный свой. Она грустит безмолвно много лет. Из черепка звенит родник смиренный, И скорбь ее воспел давно поэт, И скрылся он, наш гений вдохновенный, Другим певцам оставив бренный свет. А из кувшина струйка влаги пенной По-прежнему бежит не торопясь, Храня с былым таинственную связь. О, время, время! Вечность родила Тебя из мглы бесчувственного лова. Ты вдаль летишь, как легкая стрела, И вс разишь: чужда тебе препона! Давно ли здесь кипела и цвела Иная жизнь? У женственного трона Писатели, министры и князья Теснилися, как важная семья. То был рассвет и вкуса, и ума. От Запада текло к нам просвещенье. Императрица, мудрая сама, Устав от дел, искала вдохновенья: И роскошь мод, как сладкая чума, Объяла всех восторгом увлеченья, И жизнь текла, как шумный карнавал, И при дворе блистал за балом бал. И снится мне, что ожил старый сад, Помолодели статуи в нем даже. У входов стройно вытянулись в ряд Затейливых фасонов экипажи; В аллеях томных вкрадчиво шумят… Мелькают фижмы, локоны, плюмажи, И каламбур французский заключен В медлительный и вежливый поклон. Огни сверкают факелов ночных, Дрожащий свет скользит в кустарник тощий, Меж гордых жен в нарядах дорогих, Украсивших искусственные рощи, Подобно рою бабочек цветных, Одна скромней, приветней всех и проще, И белое, высокое чело Ее, как день безоблачный, светло Года прошли… Погибли все давно Под легкою секирою Сатурна. Всем поровну забвение дано, Но не у всех промчалася жизнь бурно. Не каждым вс земное свершено, Не каждого оплакивалась урна. И люди вновь родились, чтоб опять Злословить, петь, влюбляться и страдать. Да, жизнь вечна, хоть бродит смерть кругом Не знает мир, состарившись, утраты… На рубище природы роковом Мы новые, непрочные заплаты. В нас даже пятна, старые притом: Из лоскутков отброшенных мы взяты. Ах, экономна мудрость бытия: Вс новое в ней шьется из старья! И снится сон другой душе моей: Мне чудится во мгле аллей старинных, На радостном рассвете юных дней Один, весной, при кликах лебединых, Мечтатель бродит… Блеск его очей Из-под бровей, густых и соболиных, Загар лица, курчавый пух ланит… Вс в нем душе так много говорит! Рассеянно к скамье подходит он, С улыбкою он книгу раскрывает, Задумчивостью краткой омрачен, Недолго он внимательно читает… Из рук упал раскрытый Цицерон… Поэт поник, и что-то напевает. И вот, смеясь, набросил на листе Послушный станс невинной красоте. Святая тень великого певца! Простишь ли мне обманчивые грезы? Уж ты погиб, до горького конца Сокрыв в груди отчаянье и слезы Но вечен луч нетленного венца Во тьме глухой житейских дум и прозы, И славные могилы на земле, Как звезды в небе. светят нам во мгле. Счастливые! Их сон невозмутим! Они ушли от суетного мира, И слава их, как мимолетный дым, Еще пьянит гостей земного пира. И зависть зло вослед смеется им, И льстивый гимн бренчит небрежно лира. Но клевета и лесть, как жизнь сама, Не тронут им ни сердца, ни ума! А сколько лиц без славы в глубь могил Ушло с тех пор, как этот парк унылый Гостеприимно сень свою раскрыл! Здесь мальчиком когда-то брат мой милый Гулял со мной… Расцвел и опочил! Он, нежный друг, согретый юной силой, Желавший жить для дружбы и добра, Он смертью взят от кисти и пера… Прости, прощай, товарищ детских лет! Под бурями мучительного рока Слабею я, в глазах темнеет свет: Я чувствую, что срок мой недал ко! Когда в душе предсмертный вспыхнет бред, Увидит ли тебя больное око? Придешь ли ты, чтоб в мир теней вести Усталого на жизненном пути?!

Второе письмо

Максимилиан Александрович Волошин

И были дни, как муть опала, И был один, как аметист. Река несла свои зерка́ла, Дрожал в лазури бледный лист. Хрустальный день пылал так ярко, И мы ушли в затишье парка, Где было сыро на земле, Где пел фонтан в зелёной мгле, Где трепетали поминутно Струи и полосы лучей, И было в глубине аллей И величаво, и уютно. Синела даль. Текла река. Душа, как воды, глубока. И наших ног касалась влажно Густая, цепкая трава; В душе и медленно и важно Вставали редкие слова. И полдня вещее молчанье Таило жгучую печаль Невыразимого страданья. И, смутным оком глядя вдаль, Ты говорила: «Смерть сурово Придёт, как синяя гроза. Приблизит грустные глаза. И тихо спросит: «Ты готова?» Что я отвечу в этот день? Среди живых я только тень. Какая тёмная Обида Меня из бездны извлекла? Я здесь брожу, как тень Аида, Я не страдала, не жила… Мне надо снова воплотиться И крови жертвенной напиться, Чтобы понять язык людей. Печален сон души моей. Она безрадостна, как Лета… Кто здесь поставил ей межи? Я родилась из чьей-то лжи, Как Калибан из лжи поэта. Мне не мила земная твердь… Кто не жил, тех не примет смерть». Как этот день теперь далёко С его бескрылою тоской! Он был, как белый свет востока Пред наступающей зарёй. Он был, как вещий сон незрящей, Себя не знающей, скорбящей, Непробудившейся души. И тайны в утренней тиши Свершались: «Некий встал с востока В хитоне бледно-золотом И чашу с пурпурным вином Он поднял в небо одиноко. Земли пустые страшны очи. Он встретил их и ослепил, Он в мире чью-то кровь пролил И затопил ей бездну ночи». И, трепеща, необычайны, Горе́ мы подняли сердца И причастились страшной Тайны В лучах пылавшего лица. И долу, в мир вела дорога — Исчезнуть, слиться и сгореть. Земная смерть есть радость Бога: Он сходит в мир, чтоб умереть. И мы, как боги, мы, как дети, Должны пройти по всей земле, Должны запутаться во мгле, Должны ослепнуть в ярком свете, Терять друг друга на пути, Страдать, искать и вновь найти…

Песня (Когда умру, смиренно совершите)

Николай Языков

Когда умру, смиренно совершите По мне обряд печальный и святой, И мне стихов надгробных не пишите, И мрамора не ставьте надо мной. Но здесь, друзья, где смело юность ваша Красуется могуществом вина, Где весела, как праздничная чаша, Душа кипит, свободна и шумна, Во славу мне вы чашу круговую Наполните играющим вином, Торжественно пропойте песнь родную И празднуйте об имени моем. Все тлен и миг! Блажен, кому судьбою Свою весну пропировать дано; Чья грудь полна свободой удалою, Кто любит жизнь за песни и вино!..

Завещание

Николай Алексеевич Заболоцкий

Когда на склоне лет иссякнет жизнь моя И, погасив свечу, опять отправлюсь я В необозримый мир туманных превращений, Когда мильоны новых поколений Наполнят этот мир сверканием чудес И довершат строение природы,— Пускай мой бедный прах покроют эти воды, Пусть приютит меня зеленый этот лес.Я не умру, мой друг. Дыханием цветов Себя я в этом мире обнаружу. Многовековый дуб мою живую душу Корнями обовьет, печален и суров. В его больших листах я дам приют уму, Я с помощью ветвей свои взлелею мысли, Чтоб над тобой они из тьмы лесов повисли И ты причастен был к сознанью моему.Над головой твоей, далекий правнук мой, Я в небо пролечу, как медленная птица, Я вспыхну над тобой, как бледная зарница, Как летний дождь прольюсь, сверкая над травой.Нет в мире ничего прекрасней бытия. Безмолвный мрак могил — томление пустое. Я жизнь мою прожил, я не видал покоя: Покоя в мире нет. Повсюду жизнь и я.Не я родился в мир, когда из колыбели Глаза мои впервые в мир глядели,— Я на земле моей впервые мыслить стал, Когда почуял жизнь безжизненный кристалл, Когда впервые капля дождевая Упала на него, в лучах изнемогая.О, я недаром в этом мире жил! И сладко мне стремиться из потемок, Чтоб, взяв меня в ладонь, ты, дальний мой потомок, Доделал то, что я не довершил.

Элегия в новом вкусе

Сергей Аксаков

Молчит угрюмый бор… луч солнца догорает… Бродящий ветерок в листочках умирает… С безбрежной высоты Прохлада снизошла на лоне темноты, И ночь таинственным покровом Как тучей облекла природы наготу; И запад потухал… с мерцанием багровым Безоблачных небес сливая красоту. Молчанье мертвое настало, И тишина на ветвях возлегла. И ночи божество дремотой оковало Природу всю — людей, и мысли, и дела. Как бы окаменев, древ гибкие вершины Нахмурившись стоят, И вечно трепетной осины Листочки, опустясь, недвижимо висят. Река в родных брегах неслышима катится, Как будто жизни нет в живых ее струях… Невидимая тень на дне ее ложится, Повсюду бродит тайно страх. С душой отцветшею для милых наслаждений Как странник сирота — с улыбкой незнаком — И жизни молодой крылатых обольщений Утративши зарю… унынием влеком, Иду бестрепетно под сосен мрачны своды И там беседую с приветною тоской Слезой тяжелою (один сей дар природы Не похищен людей безжалостной рукой), Слезой тяжелою грудь скорбну омывая; Воспоминания о бывшем пробуждая, Лечу в туманну даль, мечтами окрылен… О сердце радости!.. погибши безвозвратно, Почто так рано вас лишен?.. Почто ты было так превратно, О счастие моих весенних дней?.. Едва блеснуло… и сокрылось!.. Погас мгновенный блеск лучей И солнце радостей навеки закатилось!.. Стеснилась грудь моя… и вдруг как будто сном Или оцепененьем Невидимый одел меня крылом. И внял я тайный глас с безвестным мне веленьем: «О странник! — он вещал, — воспрянь и ободрись! О благах временных ты не крушись тоскою! Там, выше твой удел!.. Туда, туда стремись! Там обновишься ты душою!.. Там вкусишь плод добра из бед!.. Из мрака будет свет!..» И он умолк… неспавшие открыл я вежды. Душа присутствием небесного полна… На ней сиял луч кроткия надежды… Воззрел — окрест меня страна озарена, Бор черный — побледнел… и плавала луна Над мной — и подо мною, И все вокруг — повторено коварною рекою. Познал я сладость слез: незримый спутник мой, Благое провиденье! Прости младенца дерзновенье, Посмевшего роптать на тайный промысл твой…

К Филалету

Василий Андреевич Жуковский

ПосланиеГде ты, далекий друг? Когда прервем разлуку? Когда прострешь ко мне ласкающую руку? Когда мне встретить твой душе понятный взгляд И сердцем отвечать на дружбы глас священный?.. Где вы, дни радостей? Придешь ли ты назад, О время прежнее, о время незабвенно? Или веселие навеки отцвело И счастие мое с протекшим протекло?.. Как часто о часах минувших я мечтаю! Но чаще с сладостью конец воображаю, Конец всему — души покой, Конец желаниям, конец воспоминаньям, Конец борению и с жизнью и с собой… Ах! время, Филалет, свершиться ожиданьям. Не знаю… но, мой друг, кончины сладкий Моей любимою мечтою становится; Унылость тихая в душе моей хранится; Во всем внимаю я знакомый смерти глас. Зовет меня… зовет… куда зовет?.. не знаю; Но я зовущему с волнением внимаю; Я сердцем сопряжен с сей тайною страной, Куда нас всех влачит судьба неодолима; Томящейся душе невидимая зрима — Повсюду вестники могилы предо мной. Смотрю ли, как заря с закатом угасает,- Так, мнится, юноша цветущий исчезает; Внимаю ли рогам пастушьим за горой, Иль ветра горного в дубраве трепетанью, Иль тихому ручья в кустарнике журчанью Смотрю ль в туманну даль вечернею порой, К клавиру ль преклонясь, гармонии внимаю — Во всем печальных дней конец воображаю Иль предвещание в унынии моем? Или судил мне рок в весенни жизни годы, Сокрывшись в мраке гробовом Покинуть и поля, и отческие воды, И мир, где жизнь моя бесплодно расцвела? Скажу ль?.. Мне ужасов могила не являет; И сердце с горестным желаньем ожидает, Чтоб промысла рука обратно то взяла, Чем я безрадостно в сем мире бременился, Ту жизнь, в которой я столь мало насладился, Которую давно надежда не златит. К младенчеству ль душа прискорбная летит, Считаю ль радости минувшего — как мало! Нет! счастье к бытию меня не приучало; Мой юношеский цвет без запаха отцвел. Едва в душе своей для дружбы я созрел — И что же!.. предо мной увядшего могила; Душа, не воспылав, свой пламень угасила. Любовь… но я в любви нашел одну мечту, Безумца тяжкий сон, тоску без разделенья И невозвратное надежд уничтоженье. Иссякшия души наполню ль пустоту? Какое счастие мне в будущем известно? Грядущее для нас протекшим лишь прелестно. Мой друг, о нежный друг, когда нам не дано В сем мире жить для тех, кем жизнь для нас священна, Кем добродетель нам и слава драгоценна, Почто ж, увы! почто судьбой запрещено За счастье их отдать нам жизнь сию бесплодну? Почто (дерзну ль спросить?) отъял у нас творец Им жертвовать собой свободу превосходну? С каким бы торжеством я встретил мой конец, Когда б всех благ земных, всей жизни приношеньем Я мог — о сладкий сон!- той счастье искупить, С кем жребий не судил мне жизнь мою делить!.. Когда б стократными и скорбью и мученьем За каждый миг ее блаженства я платил: Тогда б, мой друг, я рай в сем мире находил И дня, как дара, ждал, к страданью пробуждаясь; Тогда, надеждою отрадною питаясь, Что каждый жизни миг погибшия моей Есть жертва тайная для блага милых дней, Я б смерти звать не смел, страшился бы могилы. О незабвенная, друг милый, вечно милый! Почто, повергнувшись в слезах к твоим ногам, Почто, лобзая их горящими устами, От сердца не могу воскликнуть к небесам: «Все в жертву за нее! вся жизнь моя пред вами!» Почто и небеса не могут внять мольбам? О, безрассудного напрасное моленье! Где тот, кому дано святое наслажденье За милых слезы лить, страдать и погибать? Ах, если б мы могли в сей области изгнанья Столь восхитительно презренну жизнь кончать Кто б небо оскорбил безумием роптанья!

Персть

Вячеслав Всеволодович

День белоогненный палил, Не молк цикады скрежет знойный, И кипарисов облак стройный Витал над мрамором могил.Я пал, сражен души недугом… Но к праху прах был щедр и добр: Пчела вилась над жарким лугом. И сох, благоухая, чобр…Укор уж сердца не терзал: Мой умер грех с моей гордыней,- И, вновь родним с родной святыней, Я Землю, Землю лобызал!Она ждала, она прощала — И сладок кроткий был залог; И всё, что дух сдержать не мог, Она смиренно обещала.

Другие стихи этого автора

Всего: 287

Петербургская ночь

Алексей Апухтин

Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом. Чудная ночь! Незаметно мерцает Тусклый огонь фонарей. Снег ослепительным блеском сияет, Тысячью искрясь лучей. Точно волшебством каким-то объятый, Воздух недвижим ночной… Город прославленный, город богатый, Я не прельщуся тобой. Пусть твоя ночь в непробудном молчанье И хороша и светла, — Ты затаил в себе много страданья, Много пороков и зла. Пусть на тебя с высоты недоступной Звезды приветно глядят — Только и видят они твой преступный, Твой закоснелый разврат. В пышном чертоге, облитые светом, Залы огнями горят. Вот и невеста: роскошным букетом Скрашен небрежный наряд, Кудри волнами бегут золотые… С ней поседелый жених. Как-то неловко глядят молодые, Холодом веет от них. Плачет несчастная жертва расчета, Плачет… Но как же ей быть? Надо долги попечителя-мота Этим замужством покрыть… В грустном раздумье стоит, замирая, Темных предчувствий полна… Ей не на радость ты, ночь золотая! Небо, и свет, и луна Ей напевают печальные чувства… Зимнего снега бледней, Мается труженик бедный искусства В комнатке грязной своей. Болен, бедняк, исказило мученье Юности светлой черты. Он, не питая свое вдохновенье, Не согревая мечты, Смотрит на небо в волнении жадном, Ищет луны золотой… Нет! Он прощается с сном безотрадным, С жизнью своей молодой. Всё околдовано, всё онемело! А в переулке глухом, Снегом скрипя, пробирается смело Рослый мужик с топором. Грозен и зол его вид одичалый… Он притаился и ждет: Вот на пирушке ночной запоздалый Мимо пройдет пешеход… Он не на деньги блестящие жаден, Не на богатство, — как зверь, Голоден он и, как зверь, беспощаден… Что ему люди теперь? Он не послушает их увещаний, Не побоится угроз… Боже мой! Сколько незримых страданий! Сколько невидимых слез! Чудная ночь! Незаметно мерцает Тусклый огонь фонарей; Снег ослепительным блеском сияет, Тысячью искрясь лучей; Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом.

Актеры

Алексей Апухтин

Минувшей юности своей Забыв волненья и измены, Отцы уж с отроческих дней Подготовляют нас для сцены.- Нам говорят: «Ничтожен свет, В нем все злодеи или дети, В нем сердца нет, в нем правды нет, Но будь и ты как все на свете!» И вот, чтоб выйти напоказ, Мы наряжаемся в уборной; Пока никто не видит нас, Мы смотрим гордо и задорно. Вот вышли молча и дрожим, Но оправляемся мы скоро И с чувством роли говорим, Украдкой глядя на суфлера. И говорим мы о добре, О жизни честной и свободной, Что в первой юности поре Звучит тепло и благородно; О том, что жертва — наш девиз, О том, что все мы, люди, — братья, И публике из-за кулис Мы шлем горячие объятья. И говорим мы о любви, К неверной простирая руки, О том, какой огонь в крови, О том, какие в сердце муки; И сами видим без труда, Как Дездемона наша мило, Лицо закрывши от стыда, Чтоб побледнеть, кладет белила. Потом, не зная, хороши ль Иль дурны были монологи, За бестолковый водевиль Уж мы беремся без тревоги. И мы смеемся надо всем, Тряся горбом и головою, Не замечая между тем, Что мы смеялись над собою! Но холод в нашу грудь проник, Устали мы — пора с дороги: На лбу чуть держится парик, Слезает горб, слабеют ноги… Конец. — Теперь что ж делать нам? Большая зала опустела… Далеко автор где-то там… Ему до нас какое дело? И, сняв парик, умыв лицо, Одежды сбросив шутовские, Мы все, усталые, больные, Лениво сходим на крыльцо. Нам тяжело, нам больно, стыдно, Пустые улицы темны, На черном небе звезд не видно — Огни давно погашены… Мы зябнем, стынем, изнывая, А зимний воздух недвижим, И обнимает ночь глухая Нас мертвым холодом своим.

Стансы товарищам

Алексей Апухтин

Из разных стран родного края, Чтоб вспомнить молодость свою, Сошлись мы, радостью блистая, В одну неровную семью. Иным из нас светла дорога, Легко им по свету идти, Другой, кряхтя, по воле Бога Бредет на жизненном пути. Все, что с слезами пережито, Чем сердце сжалося давно, Сегодня будет позабыто И глубоко затаено. Но хоть наш светлый пир беспечен, Хоть мы весельем сроднены, Хоть наш союз и свят, и вечен, Мы им гордиться не должны. Мы братья, да. Пусть без возврата От нас отринут будет тот, Кто от страдающего брата С холодным смехом отойдет. Но не кичась в пределах тесных, Должны мы пламенно желать, Чтоб всех правдивых, добрых, честных Такими ж братьями назвать. Вельможа ль он, мужик, вития, Купец иль воин, — все равно; Всех назовет детьми Россия, Всем имя братское одно.

Солдатская песня о Севастополе

Алексей Апухтин

Не весёлую, братцы, вам песню спою, Не могучую песню победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды. Я спою вам о том, как от южных полей Поднималося облако пыли, Как сходили враги без числа с кораблей И пришли к нам, и нас победили. А и так победили, что долго потом Не совались к нам с дерзким вопросом; А и так победили, что с кислым лицом И с разбитым отчалили носом. Я спою, как, покинув и дом и семью, Шёл в дружину помещик богатый, Как мужик, обнимая бабенку свою, Выходил ополченцем из хаты. Я спою, как росла богатырская рать, Шли бойцы из железа и стали, И как знали они, что идут умирать, И как свято они умирали! Как красавицы наши сиделками шли К безотрадному их изголовью; Как за каждый клочок нашей русской земли Нам платили враги своей кровью; Как под грохот гранат, как сквозь пламя и дым, Под немолчные, тяжкие стоны Выходили редуты один за другим, Грозной тенью росли бастионы; И одиннадцать месяцев длилась резня, И одиннадцать месяцев целых Чудотворная крепость, Россию храня, Хоронила сынов её смелых… Пусть нерадостна песня, что вам я пою, Да не хуже той песни победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды

Я люблю тебя

Алексей Апухтин

Я люблю тебя так оттого, Что из пошлых и гордых собою Не напомнишь ты мне никого Откровенной и ясной душою, Что с участьем могла ты понять Роковую борьбу человека, Что в тебе уловил я печать Отдаленного, лучшего века! Я люблю тебя так потому, Что не любишь ты мертвого слова, Что не веришь ты слепо уму, Что чужда ты расчета мирского; Что горячее сердце твое Часто бьется тревожно и шибко… Что смиряется горе мое Пред твоей миротворной улыбкой!

Цыганская песня

Алексей Апухтин

«Я вновь пред тобою стою очарован…»О, пой, моя милая, пой, не смолкая, Любимую песню мою О том, как, тревожно той песне внимая, Я вновь пред тобою стою!Та песня напомнит мне время былое, Которым душа так полна, И страх, что щемит мое сердце больное, Быть может, рассеет она.Боюсь я, что голос мой, скорбный и нежный, Тебя своей страстью смутит, Боюсь, что от жизни моей безнадежной Улыбка твоя отлетит.Мне жизнь без тебя словно полночь глухая В чужом и безвестном краю… О, пой, моя милая, пой, не смолкая, Любимую песню мою!

Утешение весны

Алексей Апухтин

Не плачь, мой певец одинокой, Покуда кипит в тебе кровь. Я знаю: коварно, жестоко Тебя обманула любовь.Я знаю: любовь незабвенна… Но слушай: тебе я верна, Моя красота неизменна, Мне вечная юность дана!Покроют ли небо туманы, Приблизится ль осени час, В далекие, теплые страны Надолго я скроюсь от вас.Как часто в томленьях недуга Ты будешь меня призывать, Ты ждать меня будешь как друга, Как нежно любимую мать!Приду я… На душу больную Навею чудесные сны И язвы легко уврачую Твоей безрассудной весны!Когда же по мелочи, скупо Растратишь ты жизнь и — старик — Начнешь равнодушно и тупо Мой ласковый слушать язык,-Тихонько, родными руками, Я вежды твои опущу, Твой гроб увенчаю цветами, Твой темный приют посещу,А там — под покровом могилы — Умолкнут и стоны любви, И смех, и кипевшие силы, И скучные песни твои!

Сухие, редкие, нечаянные встречи

Алексей Апухтин

Сухие, редкие, нечаянные встречи, Пустой, ничтожный разговор, Твои умышленно-уклончивые речи, И твой намеренно-холодный, строгий взор,- Всё говорит, что надо нам расстаться, Что счастье было и прошло… Но в этом так же горько мне сознаться, Как кончить с жизнью тяжело. Так в детстве, помню я, когда меня будили И в зимний день глядел в замерзшее окно,- О, как остаться там уста мои молили, Где так тепло, уютно и темно! В подушки прятался я, плача от волненья, Дневной тревогой оглушен, И засыпал, счастливый на мгновенье, Стараясь на лету поймать недавний сон, Бояся потерять ребяческие бредни… Такой же детский страх теперь объял меня. Прости мне этот сон последний При свете тусклого, грозящего мне дня!

Средь смеха праздного

Алексей Апухтин

Средь смеха праздного, среди пустого гула, Мне душу за тебя томит невольный страх: Я видел, как слеза украдкою блеснула В твоих потупленных очах. Твой беззащитный челн сломила злая буря, На берег выброшен неопытный пловец. Откинувши весло и голову понуря, Ты ждешь: наступит ли конец? Не унывай, пловец! Как сон, минует горе, Затихнет бури свист и ропот волн седых, И покоренное, ликующее море У ног уляжется твоих.

Русские песни

Алексей Апухтин

Как сроднились вы со мною, Песни родины моей, Как внемлю я вам порою, Если вечером с полей Вы доноситесь, живые, И в безмолвии ночном Мне созвучья дорогие Долго слышатся потом.Не могучий дар свободы, Не монахи мудрецы,- Создавали вас невзгоды Да безвестные певцы. Но в тяжелые годины Весь народ, до траты сил, Весь — певец своей кручины — Вас в крови своей носил.И как много в этих звуках Непонятного слилось! Что за удаль в самых муках, Сколько в смехе тайных слез! Вечным рабством бедной девы, Вечной бедностью мужей Дышат грустные напевы Недосказанных речей…Что за речи, за герои! То — бог весть какой поры — Молодецкие разбои, Богатырские пиры; То Москва, татарин злобный, Володимир, князь святой… То, журчанью вод подобный, Плач княгини молодой.Годы идут чередою… Песни нашей старины Тем же рабством и тоскою, Той же жалобой полны; А подчас все так же вольно Славят солнышко-царя, Да свой Киев богомольный, Да Илью богатыря.

Снова один я… Опять без значенья

Алексей Апухтин

Снова один я… Опять без значенья День убегает за днем, Сердце испуганно ждет запустенья, Словно покинутый дом.Заперты ставни, забиты вороты, Сад догнивает пустой… Где же ты светишь, и греешь кого ты, Мой огонек дорогой?Видишь, мне жизнь без тебя не под силу, Прошлое давит мне грудь, Словно в раскрытую грозно могилу, Страшно туда заглянуть.Тянется жизнь, как постылая сказка, Холодом веет от ней… О, мне нужна твоя тихая ласка, Воздуха, солнца нужней!..

Я так тебя любил

Алексей Апухтин

Я так тебя любил, как ты любить не можешь: Безумно, пламенно… с рыданием немым. Потухла страсть моя, недуг неизлечим, — Ему забвеньем не поможешь! Все кончено… Иной я отдаюсь судьбе, С ней я могу идти бесстрастно до могилы; Ей весь избыток чувств, ей весь остаток силы, Одно проклятие — тебе.