Уж ты мать-тоска, горе-гореваньице
Уж ты мать-тоска, горе-гореваньице! Ты скажи, скажи, ты поведай мне: На добычу-то как выходишь ты? Как сживаешь люд божий со свету? Ты змеей ли ползешь подколодною? Ты ли бьешь с неба бурым коршуном? Серым волком ли рыщешь по полю? Аль ты, горе, богатырь могуч, Выезжаешь со многой силою, Выезжаешь со гридни и отроки? Уж вскочу в седло, захвачу тугой лук, Уж доеду тебя, горе горючее, Подстрелю тебя, тоску лютую! «Полно, полно, добрый молодец, Бранью на ветер кидатися, Неразумны слова выговаривать! Я не волком бегу, не змеей ползу, Я не коршуном бью из поднебесья, Не с дружиною выезжаю я! Выступаю-то я красной девицей, Подхожу-то я молодицею, Подношу чару, в пояс кланяюсь; И ты сам слезешь с коня долой, Красной девице отдашь поклон, Выпьешь чару, отуманишься, Отуманишься, сердцем всплачешься, Ноги скорые-то подкосятся, И тугой лук из рук выпадет!..»
Похожие по настроению
Песня (Ужъ прошель мой векъ драгой)
Александр Петрович Сумароков
Ужъ прошель мой вѣкъ драгой, Миновался мой покой И веселье скрылось. Мнѣ противна жизнь и свѣтъ. Для меня забавы нѣтъ, Все перемѣнилось; Ужъ не мной горитъ любя, Я тобой забвенна, А лишившися тебя, Я всево лишенна.Въ тѣ часы, какъ рокъ виню, Воздыхаю и стеню, И прегорько плачу: Ты, среди своихъ утѣхъ, Все приемлешъ только въ смѣхъ, Какъ я жизнь ни трачу. Сносно ль мнѣ, что ты зовешъ Не меня драгою, И склонивъ меня, живешъ Ты въ любви съ другою!Славься, что мой умъ плѣня Обмануть ты могъ меня, И любимъ сталъ мною. Я винна въ томъ продъ собой, Только ты меня какой Обличишъ виною? Въ часъ нещастный, ты любовь, Въ сердце мнѣ вселилась; И во злу минуту кровь Ты воспламенилась.Чувствуй радости свои, Ты, чрезъ жалобы мои; Въ жалость не приходишъ; Веселясь моей тоской, Провожденныхъ дней со мной, Въ память не приводишъ. Нестерпимъ мнѣ сей ударь; Какъ ты духъ мой въ тѣлѣ! О любовь! о вредный жаръ! Что сего тяжелѣ!Коль привелъ меня ты въ страсть, Умножай мою напастъ, За любовь сердечну, Щастье ты мое унесъ, И влечешь потоки слезъ, За горячность вѣчну. Хоть увидь меня во снѣ, Въ сей моей неволѣ. Но не хочешь обо мнѣ Ты и слышать болѣ.
Грусть девушки
Алексей Кольцов
Отчего, скажи, Мой любимый серп, Почернел ты весь — Что коса моя? Иль обрызган ты В скуке-горести По милу дружку Слезой девичьей? В широких степях Дона тихова Зелена трава Давно скошена; На селе косцы Давно женятся; Только нет его Ясна сокола! Иль он бросил дом, Разлюбил меня, И не придет уж К своей девице?.. Не к добру ж тоска Давит белу грудь, Нет, не к радости Плакать хочется.
Исполать тебе, жизнь — баба старая
Алексей Константинович Толстой
Исполать тебе, жизнь — баба старая, Привередница крикливая, Что ты, лаючись, накликнулась, Растолкала в бока добра молодца, Растрепала его думы тяжкие! Что ты сердца голос горестный Заглушила бранью крупною!Да не голос один заглушила ты — Заглушила ты тот гуслярный звон, Заглушила песни многие, Что в том голосе раздавалися, Затоптала все божьи цветики, Что сквозь горести пробивалися!Пропадай же, жизнь — баба старая! Дай разлиться мне по поднебесью, Разлететься душой свободною, Песней вольною, бесконечною!
Грусть девушки
Алексей Апухтин
ИдиллияЖарко мне! Не спится… Месяц уж давно, Красный весь, глядится В низкое окно. Призатихло в поле, В избах полегли; Уж слышней на воле Запах конопли, Уж туманы скрыли Потемневший путь… Слезы ль, соловьи ли — Не дают заснуть…Жарко мне! Не спится… Сон от глаз гоня, Что-то шевелится В сердце у меня. Точно плачет кто-то, Стонет позади…В голове забота, Камень на груди; Точно я сгораю И хочу обнять… А кого — не знаю, Не могу понять.Завтра воскресенье… Гости к нам придут, И меня в селенье, В церковь повезут. Средь лесов дремучих Свадьба будет там… Сколько слез горючих Лить мне по ночам! Все свои печали Я таю от дня… Если б только знали, Знали про меня!Как вчера я встала Да на пашню шла, Парня повстречала С ближнего села. Нрава, знать, такого — Больно уж не смел: Не сказал ни слова, Только посмотрел… Да с тех пор томится Вся душа тоской… Пусть же веселится Мой жених седой!Только из тумана Солнышко блеснет, Поднимусь я рано, Выйду из ворот… Нет, боюсь признаться… Как отцу сказать? Станет брат ругаться, Заколотит мать… Жарко мне! Не спится… Месяц уж давно, Красный весь, глядится В низкое окно.
Тебе не наскучило каждому сниться…
Арсений Александрович Тарковский
Тебе не наскучило каждому сниться, Кто с князем твоим горевал на войне О чем же ты плачешь, княгиня зегзица, О чем ты поешь на кремлевской стене? Твой Игорь не умер в плену от печали, Погоне назло доконал он коня А как мы рубились на темной Каяле — Твой князь на Каяле оставил меня. И впору бы мне тетивой удавиться, У каменной бабы воды попросить. О том ли в Путивле кукуешь, зегзица, Что некому раны мои остудить? Так долго я спал, что по русские очи С каленым железом пришла татарва, А смерть твоего кукованья короче, От крови моей почернела трава. Спасибо тебе, что стонала и пела. Я ветром иду по горячей золе, А ты разнеси мое смертное тело На сизом крыле по родимой земле.
Вы это знаете
Игорь Северянин
Так и жила бы ты в безвестности Для ласки жаждущей души, Когда б не встретил этой местности, Полузаброшенной в глуши. Так ты и свыклась бы с избушками И коротала бы свой век, Судьбой довольная, с подружками, Как деревенский человек. Так и не знала бы ты сладости, Но и туманности идей, Ценила б маленькие радости И прожила бы без затей. И жизнь растения убогая Тебе была бы по плечу. Прошла бы ты своей дорогою, А я своей, — да не хочу! Какой привлек тебя приманкою, Иль сблизил нас с тобою Бог — Я полюбил тебя крестьянкою, А сделать «барыней» не мог. А ты меня, моя желанная, Не стала делать «мужиком». Ты мне всегда казалась странною, И странен я тебе — умом. Ах, нет у нас единомыслия, Да и не будет никогда: Тебе я чужд пытливой мыслию, Ты равнодушием чужда. Всегда в когтях у цепкой бедности, Не наживали мы добра. Не хорошела ты — от бледности, Я — от невзгоды серебра. Так наши жизни мирно сгублены Любовью глупою одной, И силы силами притуплены: Мои — тобой, твои же — мной. Расстаться поздно, горемычная, — Друг другом жизнь озарена… Итак, история обычная Здесь в сотый раз повторена. О, люди, жалкие, бессильные, Интеллигенции отброс, Как ваши речи злы могильные, Как пуст ваш ноющий вопрос! Не виновата в том крестьянская, Многострадальная среда, Что в вас сочится кровь дворянская, Как перегнившая вода. Что вы, порывами томимые, Для жизни слепы и слабы, Что вы, собой боготворимые, Для всех пигмеи и рабы. Как вы смешны с тоской и мукою И как несносны иногда… Поменьше грез, рожденных скукою! Побольше дела и труда!
Выезд троечника
Иван Саввич Никитин
Ну, кажись, я готов: Вот мой кафтанишко, Рукавицы на мне, Новый кнут под мышкой… В голове-то шумит… Вот что мне досадно! Правда, хмель ведь не дурь, — Выспался — и ладно. Ты жена, замолчи: Без тебя все знаю, — Еду с барином… да! Эх, как погуляю! Да и барин!.. — поди — У родного сына Он невесту отбил, — Стало, молодчина! Схоронил две жены, Вот нашел и третью… А сердит… чуть не так — Заколотит плетью! Ну, ништо… говорят, Эта-то невеста И сама даст отпор, — Не отыщешь места. За богатство идет, Ветрогонка, значит; Сына пустит с сумой, Мужа одурачит… Сын, к примеру, не глуп, Да запуган, верно: Все глядит сиротой, Смирен… вот что скверно! Ну, да пусть судит бог. Что черно и бело… Вот лошадок запречь — Это наше дело! Слышь, жена! погляди, Каковы уздечки! Вишь, вот медный набор, Вот мохры, колечки. А дуга-то, дуга, — В золоте сияет… Прр… шалишь, коренной! Знай песок копает! Ты, дружок, не блажи; Старость твою жалко!.. Так кнутом проучу — Станет небу жарко!.. Сидор вожжи возьмет — Черта не боится! Пролетит — на него Облачко дивится! Только крикнет: «Ну, ну! Эх ты, беззаботный!» Отстает позади Ветер перелетный! А седок-то мне — тьфу!.. Коли скажет: «Легче!» — Нет, мол, сел, так сиди Да держись покрепче. Уж у нас, коли лень, — День и ночь спим сряду; Коли пир — наповал, Труд — так до упаду; Коли ехать — катай! Головы не жалко! Нам без света светло, Без дороги — гладко! Ну, Матрена, прощай! Оставайся с богом; Жди обновки себе Да гляди за домом. Да, — кобыле больной Парь трухою ногу… Не забудь!.. А воды Не давай помногу. Ну-ка, в путь! Шевелись! Эх, как понеслися! Берегись ты, мужик, Глух, что ль?.., берегися!..
Горе
Константин Бальмонт
В воскресенье матушка замуж отдала, В понедельник Горе привязалось к ней. «Ты скажи мне, матушка, как избегнуть зла? Горе привязалося, помоги скорей. Я от Горя спрячуся в темные леса, Там поют привольные птичьи голоса». Горе вслед бежит за ней, Горе говорит: «Лес срублю, тебя найду Чу, как лес шумит». «Ты скажи мне, матушка, мне куда идти? Может, я в полях смогу свой уют найти?» Горе вслед идет за ней, Горе говорит: «Все поля серпом прижну, рожь не защитит». «Ты скажи мне, матушка, где укрыться мне? Я пойду в зеленый луг, он цветет во сне». Горе вслед идет за ней, Горе говорит: «Я скошу зеленый луг, луг изменит вид». «Ты скажи мне, матушка, как развеять тьму? В терем я высок пойду, спрячусь в терему». Горе вслед идет за ней, Горе говорит: «Терем я высок зажгу, терем твой сгорит». «Ты скажи мне, матушка, где же скрыться мне? В горы я круты пойду, скроюсь в вышине». Горе вслед идет за ней, Горе говорит: «Я червем совьюсь, не тверд пред червем гранит». «Ты скажи мне, матушка, где же отдых мне? В землю я сыру пойду, скроюсь в глубине». Горе вслед идет за ней, заступом стучит, Стало, рассмеялося, роет, говорит: «Дочь моя родимая, я тебе ведь мать, Ты сумела, доченька, горе горевать».
Дурень (Стихи-сказка)
Лев Николаевич Толстой
Задумал дурень На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати. Увидел дурень Две избы пусты; Глянул в подполье: В подполье черти, Востроголовы, Глаза, что ложки, Усы, что вилы, Руки, что грабли, В карты играют, Костью бросают, Деньги считают. Дурень им молвил: «Бог да на помочь Вам, добрым людям». Черти не любят,— Схватили дурня, Зачали бити. Стали давити, Еле живого Дурня пустили. Приходит дурень Домой, сам плачет, На голос воет. А мать бранити, Жена пеняти, Сестра-то тоже: «Дурень ты дурень, Глупый ты Бабин, То же ты слово Не так бы молвил; А ты бы молвил: «Будь ты, враг, проклят Имем господним!» Черти ушли бы, Тебе бы, дурню, Деньги достались Заместо клада». «Добро же, баба, Ты, бабариха. Матерь Лукерья, Сестра Чернава, Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати. Увидел дурень,— Четырех братов,— Ячмень молотят. Он братьям молвил: «Будь ты, враг, проклят Имем господним!» Как сграбят дурня Четыре брата, Зачали бити, Еле живого Дурня пустили. Приходит дурень Домой, сам плачет, На голос воет. А мать бранити, Жена пеняти, Сестра-то также: «Дурень ты дурень, Глупый ты Бабин, То же ты слово Не так бы молвил. Ты бы им молвил: «Бог вам на помочь, Чтоб по сту на день, Чтоб не сносити». «Добро же, баба, Ты, бабаряха, Матерь Лукерья, Сестра Чернава, Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати. Навстречу свадьба,— Он им и молвил: «Канун да ладан, Дай господь бог вам Царство небесно, Пресветлый рай всем». Скочили дружки, Схватили дурня, Зачали бити, Плетьми стегати, В лицо хлестати. Пошел, заплакал, Идет да воет. А мать бранити, Жена пеняти, Сестра-то также: «Дурень ты дурень, Ты глупый Бабин; Ты то же слово Не так бы молвил; А ты бы молвил: «Дай господь бог вам, Князю с княгиней, Закон приняти, Любовно жити, Детей сводити». «Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати. Попался дурню Навстречу старец. Он ему молвил: «Дай бог те, старцу, Закон приняти, Любовно жити, Детей сводити». Как схватит старец За ворот дурня, Стал его бити, Стал колотити, Сломал костыль весь. Пошел он, дурень, Домой, сам плачет, А мать бранити, Жена журити, Сестра-то также: «Ты дурень, дурень, Ты глупый Бабин; Ты то же слово Не так бы молвил; А ты бы молвил: «Благослови мя, Святой игумен». «Добро же, баба, Ты, бабариха, Матерь Лукерья, Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, В лесу ходити. Увидел дурень В бору медведя,— Медведь за елью Дерет корову. Он ему молвит: «Благослови мя, Святой игумен». Медведь на дурня Кинулся, сграбил, Зачал коверкать, Зачал ломати: Едва живого Дурня оставил. Приходит дурень Домой, сам плачет, На голос воет, Матери скажет. А мать бранити, Жена пеняти, Сестра-то также: «Ты дурень, дурень, Ты глупый Бабин; Ты то же слово Не так бы молвил, Ты бы зауськал, Ты бы загайкал, Заулюлюкал». «Добро же, баба, Ты, бабариха, Матерь Лукерья, Сестра Чернава, Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати. Идет он, дурень, Во чистом поле,— Навстречу дурню Идет полковник. Зауськал дурень, Загайкал дурень, Заулюлюкал. Сказал полковник Своим солдатам. Схватили дурня,— Зачали бити; До смерти дурня Тут и убили.
Тоска по милом
Василий Андреевич Жуковский
Дубрава шумит; Сбираются тучи; На берег зыбучий Склонившись, сидит В слезах, пригорюнясь, девица-краса; И полночь и буря мрачат небеса; И черные волны, вздымаясь, бушуют; И тяжкие вздохи грудь белу волнуют. «Душа отцвела; Природа уныла; Любовь изменила, Любовь унесла Надежду, надежду — мой сладкий удел. Куда ты, мой ангел, куда улетел? Ах, полно! я счастьем мирским насладилась: Жила, и любила… и друга лишилась. Теките струей Вы, слезы горючи; Дубравы дремучи, Тоскуйте со мной. Уж боле не встретить мне радостных дней; Простилась, простилась я с жизнью моей: Мой друг не воскреснет; что было, не будет… И бывшего сердце вовек не забудет. Ах! скоро ль пройдут Унылые годы? С весною — природы Красы расцветут… Но сладкое счастье не дважды цветет. Пускай же драгое в слезах оживет; Любовь, ты погибла; ты, радость, умчалась; Одна о минувшем тоска мне осталась».
Другие стихи этого автора
Всего: 220Вот уж снег последний в поле тает
Алексей Константинович Толстой
Вот уж снег последний в поле тает, Теплый пар восходит от земли, И кувшинчик синий расцветает, И зовут друг друга журавли.Юный лес, в зеленый дым одетый, Теплых гроз нетерпеливо ждет; Всё весны дыханием согрето, Всё кругом и любит и поет;Утром небо ясно и прозрачно. Ночью звезды светят так светло; Отчего ж в душе твоей так мрачно И зачем на сердце тяжело?Грустно жить тебе, о друг, я знаю, И понятна мне твоя печаль: Отлетела б ты к родному краю И земной весны тебе не жаль…
Грядой клубится белою
Алексей Константинович Толстой
Грядой клубится белою Над озером туман; Тоскою добрый молодец И горем обуян. Не довеку белеется Туманная гряда, Рассеется, развеется, А горе никогда!
Замолкнул гром, шуметь гроза устала
Алексей Константинович Толстой
Замолкнул гром, шуметь гроза устала, Светлеют небеса, Меж черных туч приветно засияла Лазури полоса; Еще дрожат цветы, полны водою И пылью золотой, — О, не топчи их с новою враждою Презрительной пятой!
То было раннею весной
Алексей Константинович Толстой
То было раннею весной, Трава едва всходила, Ручьи текли, не парил зной, И зелень рощ сквозила; Труба пастушья поутру Еще не пела звонко, И в завитках еще в бору Был папоротник тонкий. То было раннею весной, В тени берез то было, Когда с улыбкой предо мной Ты очи опустила. То на любовь мою в ответ Ты опустила вежды — О жизнь! о лес! о солнца свет! О юность! о надежды! И плакал я перед тобой, На лик твой глядя милый,- То было раннею весной, В тени берез то было! То было утро наших лет — О счастие! о слезы! О лес! о жизнь! о солнца свет! О свежий дух березы!
Клонит к лени полдень жгучий
Алексей Константинович Толстой
Из Крымских очерковКлонит к лени полдень жгучий, Замер в листьях каждый звук, В розе пышной и пахучей, Нежась, спит блестящий жук; А из камней вытекая, Однозвучен и гремуч, Говорит, не умолкая, И поет нагорный ключ.
Я задремал, главу понуря
Алексей Константинович Толстой
Я задремал, главу понуря, И прежних сил не узнаю; Дохни, господь, живящей бурей На душу сонную мою.Как глас упрека, надо мною Свой гром призывный прокати, И выжги ржавчину покоя, И прах бездействия смети.Да вспряну я, тобой подъятый, И, вняв карающим словам, Как камень от удара млата, Огонь таившийся издам!
Я вас узнал, святые убежденья
Алексей Константинович Толстой
Я вас узнал, святые убежденья, Вы спутники моих минувших дней, Когда, за беглой не гоняясь тенью, И думал я и чувствовал верней, И юною душою ясно видел Всe, что любил, и всe, что ненавидел! Средь мира лжи, средь мира мне чужого, Не навсегда моя остыла кровь; Пришла пора, и вы воскресли снова, Мой прежний гнев и прежняя любовь! Рассеялся туман и, слава богу, Я выхожу на старую дорогу! По-прежнему сияет правды сила, Ее сомненья боле не затмят; Неровный круг планета совершила И к солнцу снова катится назад, Зима прошла, природа зеленеет, Луга цветут, весной душистой веет!
Что ты голову склонила
Алексей Константинович Толстой
Что ты голову склонила? Ты полна ли тихой ленью? Иль грустишь о том, что было? Иль под виноградной сенью Начертания сквозные Разгадать хотела б ты, Что на землю вырезные Сверху бросили листы? Но дрожащего узора Нам значенье непонятно — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно! Час полуденный палящий, Полный жизни огневой, Час веселый настоящий, Этот час один лишь твой! Не клони ж печально взора На рисунок непонятный — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно!
Что ни день, как поломя со влагой
Алексей Константинович Толстой
Что ни день, как поломя со влагой, Так унынье борется с отвагой, Жизнь бежит то круто, то отлого, Вьется вдаль неровною дорогой, От беспечной удали к заботам Переходит пестрым переплетом, Думы ткут то в солнце, то в тумане Золотой узор на темной ткани.
Что за грустная обитель
Алексей Константинович Толстой
Что за грустная обитель И какой знакомый вид! За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит!Стукнет вправо, стукнет влево, Будит мыслей длинный ряд; В нем рассказы и напевы Затверженные звучат.А в подсвечнике пылает Догоревшая свеча, Где-то пес далеко лает, Ходит маятник, стуча;Стукнет влево, стукнет вправо, Все твердит о старине; Грустно так! Не знаю, право, Наяву я иль во сне?Вот уж лошади готовы — Сел в кибитку и скачу,- Полно, так ли? Вижу снова Ту же сальную свечу,Ту же грустную обитель, И кругом знакомый вид, За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит…
Хорошо, братцы, тому на свете жить
Алексей Константинович Толстой
Хорошо, братцы, тому на свете жить, У кого в голове добра не много есть, А сидит там одно-одинешенько, А и сидит оно крепко-накрепко, Словно гвоздь, обухом вколоченный. И глядит уж он на свое добро, Всё глядит на него, не спуская глаз, И не смотрит по сторонушкам, А знай прет вперед, напролом идет, Давит встречного-поперечного.А беда тому, братцы, на свете жить, Кому бог дал очи зоркие, Кому видеть дал во все стороны, И те очи у него разбегаются; И кажись, хорошо, а лучше есть! А и худо, кажись, не без доброго! И дойдет он до распутьица, Не одну видит в поле дороженьку, И он станет, призадумается, И пойдет вперед, воротится, Начинает идти сызнова; А дорогою-то засмотрится На луга, на леса зеленые, Залюбуется на божьи цветики И заслушается вольных пташечек. И все люди его корят, бранят: «Ишь идет, мол, озирается, Ишь стоит, мол, призадумался, Ему б мерить всё да взвешивать, На все боки бы поворачивать. Не бывать ему воеводою, Не бывать ему посадником, Думным дьяком не бывать ему. Ни торговым делом не правити!»
Ходит Спесь, надуваючись
Алексей Константинович Толстой
Ходит Спесь, надуваючись, С боку на бок переваливаясь. Ростом-то Спесь аршин с четвертью, Шапка-то на нем во целу сажень, Пузо-то его все в жемчуге, Сзади-то у него раззолочено. А и зашел бы Спесь к отцу, к матери, Да ворота некрашены! А и помолился б Спесь во церкви божией, Да пол не метен! Идет Спесь, видит: на небе радуга; Повернул Спесь во другую сторону: Не пригоже-де мне нагибатися!