Что ни день, как поломя со влагой
Что ни день, как поломя со влагой, Так унынье борется с отвагой, Жизнь бежит то круто, то отлого, Вьется вдаль неровною дорогой, От беспечной удали к заботам Переходит пестрым переплетом, Думы ткут то в солнце, то в тумане Золотой узор на темной ткани.
Похожие по настроению
Рассевается, расступается
Алексей Константинович Толстой
Рассевается, расступается Грусть под думами под могучими, В душу темную пробивается, Словно солнышко между тучами.Ой ли, молодец? Не расступится, Не рассеется ночь осенняя, Скоро сведаешь, чем искупится Непоказанный миг веселия!Прикачнулася, привалилася К сердцу сызнова грусть обычная, И головушка вновь склонилася, Бесталанная, горемычная…
Полдень
Алексей Толстой
На косе роса горит, Под косой трава свистит; Коростель кричит в болоте, В пышном поле, от зари, Распотешились в работе, Распотели косари. Солнце пышет желтым жаром, И звенит трава под жалом: По кошнине лапотком За передним ходоком. Песни долгие звенят, Красны девки ходят в ряд; Расстегнулися паневы, Тело белое горит… Звонче пойте, чернобровы, Только старый в полдень спит. Солнце пышет желтым жаром, И звенит трава под жалом. По кошнине лапотком За передним ходоком.
Льву Толстому
Андрей Белый
Ты — великан, годами смятый. Кого когда-то зрел и я — Ты вот бредешь от курной хаты, Клюкою времени грозя. Тебя стремит на склон горбатый В поля простертая стезя. Падешь ты, как мороз косматый, На мыслей наших зеленя. Да заклеймит простор громовый Наш легкомысленный позор! Старик лихой, старик пурговый Из грозных косм подъемлет взор,— Нам произносит свой суровый, Свой неизбежный приговор. Упорно ком бремен свинцовый Рукою ветхою простер. Ты — молньей лязгнувшее Время — Как туча градная склонен: Твое нам заслоняет темя Златистый, чистый неба склон, Да давит каменное бремя Наш мимолетный жизни сон… Обрушь его в иное племя, Во тьму иных, глухих времен.
Не осенний частый дождичек
Антон Антонович Дельвиг
Не осенний частый дождичек Брызжет, брызжет сквозь туман: Слезы горькие льет молодец На свой бархатный кафтан. «Полно, брат молодец! Ты ведь не девица: Пей, тоска пройдет; Пей, пей, тоска пройдет!» Не тоска, друзья-товарищи, В грудь запала глубоко, Дни веселия, дни радости Отлетели далеко. «Полно, брат молодец! Ты ведь не девица: Пей, тоска пройдет; Пей, пей, тоска пройдет!» И как русский любит родину, Так люблю я вспоминать Дни веселия, дни радости, Как пришлось мне горевать. «Полно, брат молодец! Ты ведь не девица: Пей, тоска пройдет; Пей, пей, тоска пройдет!»
1811-го году
Денис Васильевич Давыдов
Толстой[1] молчит! — неужто пьян? Неужто вновь закуролесил? Нет, мой любезный грубиян Туза бы Дризену отвесил. Давно б о Дризене читал; И битый исключен из списков — Так, видно, он не получал Толстого ловких зубочистков. Так, видно, мой Толстой не пьян.[1]Толстой Федор Иванович (Американец) — хороший приятель Давыдова.
Один, и пасмурный душою…
Евгений Абрамович Боратынский
Один, и пасмурный душою, Я пред окном сидел; Свистела буря надо мною, И глухо дождь шумел. Уж поздно было, ночь спустилась, Но сон бежал очей. О днях минувших пробудилась Тоска в душе моей. "Увижу ль вас, поля родные, Увижу ль вас, друзья? Губя печалью дни младые, Приметно вяну я! Дни пролетают, годы тоже; Меж тем беднеет свет! Давно ль покинул вас - и что же? Двоих уж в мире нет! И мне назначена могила! Умру в чужой стране, Умру, и ветреная Лила Не вспомнит обо мне!" Душа стеснилася тоскою; Я грустно онемел, Склонился на руку главою, В окно не зря глядел. Очнулся я; румян и светел, Уж новый день сиял, И громкой песнью ранний петел Мне утро возвещал.
Лев толстой (Нет, не толстой колосс, — его душа)
Игорь Северянин
Нет, не Толстой колосс, — его душа, Достигшая культурного развитья. И связана она эфирной нитью С Божественным Ничем. Он был пигмей, и он влачил, греша, Свое сушествованье в оболочках Зверей и птиц, он жил в незримых точках Растительностью нем. Душа его, как вечный Агасфер, Переходя века из тела в тело, Достигла наивысшего предела: За смертью — ей безличья рай. И будет дух среди надзвездных сфер Плыть в забытьи бессмертном и блаженном, Плыть в ощущеньи вечности бессменном. Рай — рождества безличья край! Без естества, без мысли жизнь души, В бессмертии плывущей без страданья, — За все века скитаний воздаянье. Ты мудр, небес закон святой! В движенье, мир порока, зла и лжи: Твоя душа еще в развитьи низком! В движенье под его величья диском! Весь мир — война, и мир — Толстой.
Грусть старика
Иван Саввич Никитин
Жизнь к развязке печально идет, Сердце счастья и радостей просит, А годов невозвратный полет И последнюю радость уносит. Охладела горячая кровь, Беззаботная удаль пропала, И не прежний разгул, не любовь — В душу горькая дума запала. Все погибло под холодом лет, Что когда-то отрадою было, И надежды на счастие нет, И в природе все стало уныло: Лес, нахмурясь, как слабый старик, Погруженный в тяжелую думу, Головою кудрявой поник, Будто тужит о чем-то угрюмо; Ветер с тучею, с синей волной Речь сердитую часто заводит; Бледный месяц над сонной рекой, Одинокий, задумчиво бродит… В годы прежние мир был иной: Как невеста, земля убиралась, Что камыш, хлеб стоял золотой, Степь зеленым ковром расстилалась, Лес приветно под тень свою звал, Ветер весело пел в чистом поле, По ночам ярко месяц сиял, Реки шумно катилися в море. И, как пир, жизнь привольная шла, Душа воли, простора просила, Под грозою отвага была, И не знала усталости сила. А теперь, тяжкой грустью убит, Как живая развалина ходишь, И душа поневоле скорбит, И слезу поневоле уронишь. И подумаешь молча порой: Нет, старик, не бывалые годы! Меж людьми ты теперь уж чужой, Лишний гость меж гостями природы.
Бывают дни в году
Сергей Дуров
В. В. ТолбинуБывают дни в году, когда в душе у нас Печали новые родятся каждый час, Когда нога скользит; когда нам всё на свете Является глазам в каком-то черном цвете, — Когда в природе всё так дико и мертво, Что видеть, кажется, не хочешь ничего… Бурливо и темно в реке катятся волны, Густые облака дождливым мраком полны, Осенний воздух сыр и резок, как зимой, Деревья зыблются печально головой… Куда ни подойдешь, куда ни кинешь взгляд — Везде встречаются то нищих бледный ряд, То лица желтые вернувшихся из ссылки, То гроб с процессией, то бедные носилки… И если, наконец, растерзанную грудь Желая от тоски рассеять чем-нибудь, Ты за город уйдешь, в приют уединенный. Чтоб с уст любовницы сорвать залог священный Любви и верности… Увы! печаль-змея Туда прокрадется вослед, как тень твоя. И тщетно б ты хотел на лоне сладострастья Искать забвения, надежды и участья. Сквозь пурпурных ланит красавицы твоей, Сквозь милые уста и чудный блеск очей. Сквозь кожу тонкую пленительного цвета Тебе почудится костлявый вид скелета.
К самому себе
Василий Андреевич Жуковский
Ты унываешь о днях, невозвратно протекших, Горестной мыслью, тоской безнадежной их призывая — Будь настоящее твой утешительный гений! Веря ему, свой день проводи безмятежно! Легким полетом несутся дни быстрые жизни! Только успеем достигнуть до полныя зрелости мыслей, Только увидим достойную цель пред очами — Все уж для нас прошло, как мечта сновиденья, Призрак фантазии, то представляющей взору Луг, испещренный цветами, веселые холмы, долины; То пролетающей в мрачной одежде печали Дикую степь, леса и ужасные бездны. Следуй же мудрым! всегда неизменный душою, Что посылает судьба, принимай и не сетуй! Безумно Скорбью бесплодной о благе навеки погибшем То отвергать, что нам предлагает минута!
Другие стихи этого автора
Всего: 220Вот уж снег последний в поле тает
Алексей Константинович Толстой
Вот уж снег последний в поле тает, Теплый пар восходит от земли, И кувшинчик синий расцветает, И зовут друг друга журавли.Юный лес, в зеленый дым одетый, Теплых гроз нетерпеливо ждет; Всё весны дыханием согрето, Всё кругом и любит и поет;Утром небо ясно и прозрачно. Ночью звезды светят так светло; Отчего ж в душе твоей так мрачно И зачем на сердце тяжело?Грустно жить тебе, о друг, я знаю, И понятна мне твоя печаль: Отлетела б ты к родному краю И земной весны тебе не жаль…
Грядой клубится белою
Алексей Константинович Толстой
Грядой клубится белою Над озером туман; Тоскою добрый молодец И горем обуян. Не довеку белеется Туманная гряда, Рассеется, развеется, А горе никогда!
Замолкнул гром, шуметь гроза устала
Алексей Константинович Толстой
Замолкнул гром, шуметь гроза устала, Светлеют небеса, Меж черных туч приветно засияла Лазури полоса; Еще дрожат цветы, полны водою И пылью золотой, — О, не топчи их с новою враждою Презрительной пятой!
То было раннею весной
Алексей Константинович Толстой
То было раннею весной, Трава едва всходила, Ручьи текли, не парил зной, И зелень рощ сквозила; Труба пастушья поутру Еще не пела звонко, И в завитках еще в бору Был папоротник тонкий. То было раннею весной, В тени берез то было, Когда с улыбкой предо мной Ты очи опустила. То на любовь мою в ответ Ты опустила вежды — О жизнь! о лес! о солнца свет! О юность! о надежды! И плакал я перед тобой, На лик твой глядя милый,- То было раннею весной, В тени берез то было! То было утро наших лет — О счастие! о слезы! О лес! о жизнь! о солнца свет! О свежий дух березы!
Клонит к лени полдень жгучий
Алексей Константинович Толстой
Из Крымских очерковКлонит к лени полдень жгучий, Замер в листьях каждый звук, В розе пышной и пахучей, Нежась, спит блестящий жук; А из камней вытекая, Однозвучен и гремуч, Говорит, не умолкая, И поет нагорный ключ.
Я задремал, главу понуря
Алексей Константинович Толстой
Я задремал, главу понуря, И прежних сил не узнаю; Дохни, господь, живящей бурей На душу сонную мою.Как глас упрека, надо мною Свой гром призывный прокати, И выжги ржавчину покоя, И прах бездействия смети.Да вспряну я, тобой подъятый, И, вняв карающим словам, Как камень от удара млата, Огонь таившийся издам!
Я вас узнал, святые убежденья
Алексей Константинович Толстой
Я вас узнал, святые убежденья, Вы спутники моих минувших дней, Когда, за беглой не гоняясь тенью, И думал я и чувствовал верней, И юною душою ясно видел Всe, что любил, и всe, что ненавидел! Средь мира лжи, средь мира мне чужого, Не навсегда моя остыла кровь; Пришла пора, и вы воскресли снова, Мой прежний гнев и прежняя любовь! Рассеялся туман и, слава богу, Я выхожу на старую дорогу! По-прежнему сияет правды сила, Ее сомненья боле не затмят; Неровный круг планета совершила И к солнцу снова катится назад, Зима прошла, природа зеленеет, Луга цветут, весной душистой веет!
Что ты голову склонила
Алексей Константинович Толстой
Что ты голову склонила? Ты полна ли тихой ленью? Иль грустишь о том, что было? Иль под виноградной сенью Начертания сквозные Разгадать хотела б ты, Что на землю вырезные Сверху бросили листы? Но дрожащего узора Нам значенье непонятно — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно! Час полуденный палящий, Полный жизни огневой, Час веселый настоящий, Этот час один лишь твой! Не клони ж печально взора На рисунок непонятный — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно!
Что за грустная обитель
Алексей Константинович Толстой
Что за грустная обитель И какой знакомый вид! За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит!Стукнет вправо, стукнет влево, Будит мыслей длинный ряд; В нем рассказы и напевы Затверженные звучат.А в подсвечнике пылает Догоревшая свеча, Где-то пес далеко лает, Ходит маятник, стуча;Стукнет влево, стукнет вправо, Все твердит о старине; Грустно так! Не знаю, право, Наяву я иль во сне?Вот уж лошади готовы — Сел в кибитку и скачу,- Полно, так ли? Вижу снова Ту же сальную свечу,Ту же грустную обитель, И кругом знакомый вид, За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит…
Хорошо, братцы, тому на свете жить
Алексей Константинович Толстой
Хорошо, братцы, тому на свете жить, У кого в голове добра не много есть, А сидит там одно-одинешенько, А и сидит оно крепко-накрепко, Словно гвоздь, обухом вколоченный. И глядит уж он на свое добро, Всё глядит на него, не спуская глаз, И не смотрит по сторонушкам, А знай прет вперед, напролом идет, Давит встречного-поперечного.А беда тому, братцы, на свете жить, Кому бог дал очи зоркие, Кому видеть дал во все стороны, И те очи у него разбегаются; И кажись, хорошо, а лучше есть! А и худо, кажись, не без доброго! И дойдет он до распутьица, Не одну видит в поле дороженьку, И он станет, призадумается, И пойдет вперед, воротится, Начинает идти сызнова; А дорогою-то засмотрится На луга, на леса зеленые, Залюбуется на божьи цветики И заслушается вольных пташечек. И все люди его корят, бранят: «Ишь идет, мол, озирается, Ишь стоит, мол, призадумался, Ему б мерить всё да взвешивать, На все боки бы поворачивать. Не бывать ему воеводою, Не бывать ему посадником, Думным дьяком не бывать ему. Ни торговым делом не правити!»
Ходит Спесь, надуваючись
Алексей Константинович Толстой
Ходит Спесь, надуваючись, С боку на бок переваливаясь. Ростом-то Спесь аршин с четвертью, Шапка-то на нем во целу сажень, Пузо-то его все в жемчуге, Сзади-то у него раззолочено. А и зашел бы Спесь к отцу, к матери, Да ворота некрашены! А и помолился б Спесь во церкви божией, Да пол не метен! Идет Спесь, видит: на небе радуга; Повернул Спесь во другую сторону: Не пригоже-де мне нагибатися!
Ушкуйник
Алексей Константинович Толстой
Одолела сила-удаль меня, молодца, Не чужая, своя удаль богатырская! А и в сердце тая удаль-то не вместится, А и сердце-то от удали разорвется! Пойду к батюшке на удаль горько плакаться, Пойду к матушке на силу в ноги кланяться: Отпустите свое детище дроченое, Новгородским-то порядкам неученое, Отпустите поиграти игры детские: Те ль обозы бить низовые, купецкие, Багрить на море кораблики урманские, Да на Волге жечь остроги басурманские!